Nigrum Wasteland

      Люцифер помнит тот день отчётливо: чёрный смог вёл свой хоровод вокруг трона, пепел падал, не прекращаясь, таял на груди словно снег в солнечную погоду; снизу раздавались вопли обезображенных творений божьих. Нескончаемый легион сердец остановился точно по щелчку пальцев и замер. Среди мёртвых тел не оказалось обладателя светлой души, лишив Короля и его подданных отдыха. И он ждал, отбывал наказание, но вот чаша терпения падших переполнилась. Они явились в тронный зал без приглашения и разбудили в нём тёмную сущность, которую он не хотел бы знать. Их крики доносились до острого слуха проклятием: — Король пал! — Восстань, Люцифер!       Но Морнингстар не желал слушать. В этот миг он покидал тронный зал с горящими адским пламенем глазами, проникающими в суть каждого, заставляя боятся одного лишь взгляда владыки теней. Он бессовестно пользовался этим, но гнев стоял выше всяких мыслей. Именно поэтому он влетел в покои, на ходу скидывая пиджак, и опрокидывая в себя стакан напитка смертных. Чувствуя, как его горечь разжигает тепло внутри, он срывает рубашку и накидывает поверх плеч простой атласный халат. Так он ощущает себя спокойнее, и именно в таком виде застала его Лилит.       Её улыбка, тёплая и манящая, скрывала те крупицы коварства, которые не всякий способен распознать. Она плавно скользнула к нему, самовольно кладя ладонь на покрытую щетиной щёку, и с сочувствием протянула: — Люцифер… — Лилит взяла паузу, томно выдыхая, чтобы напустить на себя деловой вид. — Ты устал. — Уголки его губ приподнялись в полуулыбке — на секунду падшему ангелу показалось, что первая женщина Адама знает его куда лучше, чем он сам. — Я могла бы тебе помочь… — И я с радостью принял бы помощь, — мелькнула улыбка, такая же хитрая и коварная, прежде чем ловким движением повелитель ада не налил себе выпить, — но не сегодня, Лилит. — Послышался её смех, словно где-то вдали прозвенели маленькие колокольчики. — Нет же, я предлагаю тебе настоящую помощь — способ решения проблемы. — Вот как? — Люцифер усмехнулся. — И в чём же он заключается?       После этих слов Лилит скользнула к вырезанному в адском камне окну, и, бросив на повелителя ада внимательный, полный не вылитых слёз, взгляд, быстрым движением одёрнула шторку, за которой… — Чёрт возьми…       …стояли мальчики и девочки, лет пяти.       Все румяные, как на подбор, дети смотрели на Люцифера глазами чистейшей невинности. — Это ещё что? — опешил Морнингстар. Вся ярость мигом улетучилась, оставляя после себя некую опустошённость. А Лилит вновь загадочно улыбнулась, рассматривая лица детей, будто приготовила для них сюрприз, который они вовек не забудут. — Твоя армия, — сказала, как отрезала. Люцифер прыснул: — Они? — он резко смолк, а лоб, кажется, покрылся испариной. — Да, они, Люцифер, и нет, не от тебя.       Её вид приобрёл серьёзность. Лилит бесстрашно смотрела в не успевшие остыть глаза Дьявола, хотя внутри всё содрогнулось от трепета. По её выражению лица, тону голоса и позе Люцифер понял, что она не отступится от своей идеи, ни за что. — Встречай моих детей, владыка ада, я вверяю тебе их, и отныне они служат только тебе. Ни о чём не беспокойся, — прервала она надвигающуюся тираду, — это не просто дети — они Мои дети. И выжить в условиях ада они как никто способны.       Не зная, что и ответить, Люцифер рассматривал новоприобретённую армию милых деток, которые были так похожи и одновременно различны друг от друга. Все они были приодеты в тёмную рясу, под стать преисподние; волосы девочек были заплетены в тугие косы, насколько позволяла длина, а практически у всех мальчиков они оказались сбриты. Поверх тёмной мантии обнаружились кулоны из необработанного камня, на которых корявым шрифтом были выгравированы имена: Велиал, Астарот, Карниван, Грессил, Верье, Элле, Соннелон, Мэйзикин, — и ещё много-много имён, что расплывались в своём количестве. Морнингстар не знал, как будет это всё запоминать, если всё-таки примет армию в ад. — У них нет дома, Люцифер. Они не принадлежат ни смертному миру, ни божественному, их предназначение — скитаться по свету на протяжении своей убогой вечности. Их не пустят в рай, как пустили Адама и Еву, им не место на земле, где жизнь слишком быстротечна. У Моих детей нет цели, и я намерена дать им её, властитель ада. Я желаю, чтобы они выросли в пределах Подземного царства без любви и прочих радостей смертных. Чтобы единственным их предназначением было служить тебе и быть сильными ради этой цели. Кивни, если ты понял меня и примешь их, не отвечай, если нет… Чтобы ты не ответил, я оставлю детей здесь, без ласки и любви, потому как будучи рядом не смогу лишить их этого.       Люцифер слушал её с вниманием и не понимал, откуда взялось это светлое чувство. Будто выбор, который он сейчас сделает, изменит мир окончательно и бесповоротно, лишив права вернуть всё назад. Он утонул с головой в этом ощущении. Глаза его помутились и словно олицетворяли ту бездну, в которой их обладатель обитал. В этой странной отрешённости Люцифер не мог заметить, как кивнул, принимая детей Лилит под ангельское крыло. Но только после этого он осознал, что его ад только начинается…       Ну, а Лилит вновь улыбнулась той самой нежной улыбкой с крупицами коварства, и, махнув воображаемым хвостом, растаяла в дверях, будто её никогда и не было, как и этого странного разговора, что перерос в своего рода сделку. Лишь только лёгкий шлейф духов напоминал о странном визите… И дети…       Не знал бы чьи они, так Люцифер подумал бы что они от ангела — настолько прекрасно они выглядели. Стояли смирно, как солдатики, лики опустили, но от Дьявола не скроешь с каким любопытством они иногда поглядывали на него, тут же опуская глазки.       Из груди неожиданно вырвался смешок, а на губы сама налезла усмешка, которая мигом переросла в ехидный смех. Взгляд Люцифера, направленный на детей, вдруг стал таким весёлым и не предвещающим ничего хорошего, что дети синхронно сделали шаг назад. — Веселитесь, — просто сказал Дьявол, и развернувшись, исчез в дверях точно так же как и недавно это сделала Лилит. Эти дети и вправду не были его заботой и никогда не станут, но Люцифер чувствовал, что ангельские детки ещё встряхнут этот унылый, скучный и однообразный мир.

***

      Песок вздымался ввысь под копытами всадника. Мчал, рассекая воздух, оставляя за собой следы чёрной тягучей слизи. Это был ни человек, ни ангел, ни падший. Свисающая мокрая грива хлестала по копытам, а вороная шерсть блестела и сливалась с полумраком. Взгляд был неживой, так смотрели утопленники, когда труп доставали из реки. Глаза всадника были не лучше. В один миг он остановился. Посмотрел точно в даль, на цель. Голубые глаза полны льда — они затянули под него. Я задыхался. Начал хвататься за горло — я был под водой. Крылья тяжёлые… Мне не выбраться.       Вдох.       Люцифер проснулся с громко колотящимся сердцем. Он жадно хватал воздух, силясь выбраться из глубины глаз мёртвого всадника. Руки дрожали. Реальность казалась немыслима. Стояла глубокая ночь. Резким прыжком он выбрался из кровати, прихватив с собой халат и стакан алкоголя. Вышел на улицу, где стоял гул разбудивших его голосов, пошёл на восток…       Светящиеся сферы парили в воздухе и напоминали Люциферу стаю игривых светлячков, увиденных на земле. Они освещали чёрную, местами, рыхлую почву и разгоняли туман, позволяя узреть самую красивую часть преисподней — Гнилой сад. Заслуга и своего рода отдушина Люцифера, что напоминала о когда-то сгнившем здесь ангеле, по имени Самаэль. Он приходил сюда редко, а когда всё же делал это, то садился на ледяную каменную скамью и подолгу закуривался табаком, глядя на свисающие ветви угольных ив и бесконечные ряды мёртвых ликорисов.       Мёртвых. Когда-то они полыхали огнём подобно глазам Люцифера, что стоял посреди сада со ссутуленной спиной, со стаканом виски в руке. Ветер колыхал его волосы, забирался под халат и поднимал полы ввысь, добавляя его образу непозволительную драматичность. Сделав один жгучий глоток терпкого напитка, Люцифер зашагал вдоль тропы, слыша, как вдруг за стеной раздались крики разъярённых падших. Они срывали глотки ради того, кого там даже не было, и повелителю ада стало так смешно. Он прыснул прямо в напиток и чуть не подавился, когда заметил, что янтарная жидкость, выплёскивающаяся из стакана, замерла волной и продолжила движение уже медленно…       Аменадиэль.       Властитель ада развернулся и увидел перед собой как всегда недовольного брата. — Я вижу, у тебя проблемы, — пафосно прозвенел бас. Его мощные крылья заполняли горизонт, внушая трепет. — Ты не слеп, поздравляю, — съязвил Люцифер и оглянулся: всё вокруг поддалось воздействию ангела, и только населяющие ад существа оставались подвижны, — зачем замедлять время, если в аду все бессмертны, братец, кто ещё может испугаться твоего величия? — он вновь посмотрел на брата, залёгшая морщинка меж бровей выдавала настрой. — В том-то и дело… — ангел поджал губы, мышцы до предела напряглись, — в аду есть некто, кого Отец ощущает, но не видит… Что ты скрываешь, Люцифер? — вышеупомянутый усмехнулся. — Думаешь, я на такое способен? — Дьявол посмотрел на брата исподлобья, стряхивая наваливший пепел с шевелюры. — Польщён. Но скорее всего у Папули просто разыгралось воображение. — Ангел устало вздохнул, падший же был непреклонен, но Аменадиэль и не собирался давить. — Тогда знай, Люци, явятся и другие, и они будут к тебе не так лояльны, как я, — он чуть наклонил голову, внимательно разглядывая владыку ада, после чего взмахнул руками, прекращая действие своей силы. Всё вокруг ожило, зашевелилось. Ветер резким толчком подорвал одежды, зашатал деревья, траву и растения, а шотландский виски, до того парящий в воздухе, ударился о почву, уныло растёкшись лужицей. Люцифер следил за действиями в задумчивости и едва успел скрыть промелькнувшую во взгляде благодарность. — Я буду готов, брат, — картинно поклонился Морнингстар, — только передай другим, чтобы в этот раз приходили днём. — Аменадиэль понятливо усмехнулся и только открыл рот, чтобы что-то добавить, как вдруг… — Дядя Люцифер? — Дьявол вздрогнул, опрокидывая на себя стакан и вскидывая голову. Возмущение читалось в красных глазах. Перепуганное лицо девочки лишь раззадорило его, заставляя нервно улыбнуться. — Что происходит? — осторожно спросила она. «Дядя» протяжно выдохнул, чувствуя как под ткань проникает прохладная жидкость. Сердце билось как бешеное. А кровь стучала в висках скорее от гнева, чем от испуга. — Моему братику захотелось поиграть со временем, — широкая улыбка озарила его лицо. — Нечего бояться, — почти ласково добавил Дьявол и перевёл взгляд на брата, что выглядел сейчас особенно комично: лицо неестественно вытянулось, рот открыт буквой «о», а глазные яблоки так и норовят вылететь из орбит. — Разыгралось воображение, да? — еле произнёс шокированный ангел… Его перекошенное лицо так и говорило: «Неужели твоя?!» А у Люцифера не хватало сил смеяться. — Дядя Люцифер… — Я. Тебе. Не. Дядя! — гнев пульсирующими толчками выходил наружу. Глаза сверкнули пламенем. Девочка боялась даже двигаться. Он не знал, что привело его в ярость, пока не почувствовал знакомую руку на плече. Это всего лишь ребёнок, верно… Люцифер выдохнул и продолжил спокойно: — Что такое, дитя? — М-мы о-очень х-хотим ес-сть, дя… мистер Люц-ц-иф-фер-р, — ребёнок дрожал и заикался. Люцифер ей помог. — Боюсь, это ад, мелкое создание, здесь нет еды, — исключительная правда. Доставить сюда алкоголь было невероятно трудной задачей, поэтому с едой они решили оставить всё как есть. Ад был тем местом, в котором каждый впитывал в себя эмоции смертных грешников, силясь насытится. Но, к сожалению, эмоции должны быть отрицательными, поэтому падшие с каждым днём становились кровожадней и изощрённее в плане пыток. Как бы не хотел Люцифер, но он не мог это остановить — такова функция ада. — Но ты можешь насытиться другим способом… Пойдём, — он поманил её за собой, но был остановлен суровым голосом брата: — Тебе стоит поговорить с ними, — широким жестом Аменадиэль указал в сторону криков, — в конце концов, ты их Король, Люцифер… — Но Дьявол в ответ только недовольно скривился и зашагал прочь.

***

      На развилке Люцифер приказал страже привести остальных детей, а пока у него появилась возможность расспросить это несуразное дитя. — Как ты нашла меня, Мэйзи? — спросил он тихо, рассматривая большие карамельные глаза девочки — в них отражалось вселенское удивление, порождённое ласкательным сокращением собственного имени. Чуть помедлив, она ответила: — Кэльпи помогла. — Кэльпи? Морское чудовище? — спросил Владыка. Мэйз обижено уставилась в ответ: — Не чудовище, а дух! — Хорошо, дух… — нахмурился Люцифер. Он вспомнил сон и понял, на ком восседал тот всадник. — Где ты его видела? — Во сне… — невинно отозвалась девочка. Дьявол раздражённо выдохнул. Получается Мэйзикин тоже видела его. Может, она знает и про всадника? — Мэйзи, а кроме духа ты никого не видела? — И вновь этот пытливый взгляд. Мэйзикин поёжилась под ним и через силу ответила: — Всадника.       Где-то вдалеке громыхнул гром. Люцифер бы посмеялся над драматичностью ситуации, если бы на душе было не так паршиво. Внутри вертелось сотни вопросов: кто этот всадник? «Сколько ещё существ видело его этой ночью?», «Не совпадение ли?» — они сыпались на спину Короля словно дождь, что пошёл вслед за громом, и, к несчастью, ни на один вопрос не было ответа. — Повелитель, они здесь, — вырвал из размышлений учтивый баритон. Он говорил правду, дети стояли, сжавшись в комочек от сырости и холода. От досады Люцифер прикусил губу.       Отмахнувшись от стражника, он протянул ладонь детям, и, дождавшись, когда они все возьмутся за руки, приказал прислушаться. Он чувствовал хрупкую ладошку Мэйзикин, её обжигающий холод, капли дождя на закрытых веках, тихое редкое дыхание. Они слышали вой, едва различимый, полный боли и отчаяния, сливающийся с завыванием ветра, всепоглощающий крик, который может исполнить лишь душа. И насыщались. Это всё заполняло грудь новым воздухом, переходящим вниз, сквозь всё тело, откармливая внутреннее Я. Люцифер слышал всё: от мольбы Отцу, до проклятья в его сторону. Дети слышали лишь часть, но тоже насыщались аппетитными криками, не чувствуя боль изнутри, в отличие от него. Они наслаждались…       Казалось, прошла целая вечность, прежде чем всё закончилось. Люцифер вызволил свои ладони из детских и устало зашагал в сторону запада. Крики подданных умолкли, а позади отчётливо слышался топот детских ног. И никто не знает, какое лицо было бы у Люцифера, если бы тот увидел, каким взглядом адский страж провожал эту бравую компанию.