Валера

      Сергей Юрьевич опять не мог уснуть. Ничего не помогало. Ни травяной чай с медом перед сном, ни неспешная прогулка и потом горячий душ, ни даже проверенное средство — считать ученические тетради, где он ещё не поставил автограф.       За три с половиной недели до сорок пятого дня рождения его внезапно накрыл экзистенциальный кризис. Или это всё же был кризис среднего возраста? Или что ещё страшнее, то и другое вместе? Такое комбо, объединившись, лишит кого угодно сна! Не только скромного учителя начальной школы, которому лишь слегка за сорок.       Сергей Юрьевич и был бы рад рассказать о своих новоявленных кризисах приятелям или даже своим коллегам. Особенно Марии Петровне. Она в свои шестьдесят четыре была просто обязана увидеть и испытать всё. В том числе и экзистенциальные кризисы. Он мог бы поспорить, что и не один. Он мог бы рассказать. И даже пару раз собирался, ибо очень хотел ночами спать, как раньше. Но было стыдно.       Так как вопрос, что не давал ему покоя, не имел ничего общего с политикой, меняющимся климатом или даже с фактом, что коллега Леночка получила на Wattpad сто десять лайков за свой простенький рассказ на три несчастные странички, а его рассказ нет, рассказище (!) на четыреста семьдесят девять страниц, всего пятьдесят три.       Нет, Сергей Юрьевич спрашивал себя уже три недели, как из его жены, его маленькой миленькой Лерочки получилось вот Это. Как? Он помнил её шестнадцатилетней, в тот день, когда они познакомились. В жёлтом летнем платье и с распущенными русыми волосами, как русалка. Он помнил её в двадцать, в форме её парикмахерского ультрамодного салона, на высоких каблуках и гелиевыми ноготочками, какие он уже успел испробовать на себе. В двадцать три, с детской коляской, устало наматывающей круги по парку, потому что ребенок спал только тогда. В леггинсах, худи не по размеру с мужниного плеча и с голубыми, как у Мальвины, локонами, собранными в неряшливый хвост и с тенями под глазами от усталости и нехватки сна, голубее, чем её волосы.       Он, конечно, помогал как мог. Но мог он плохо. Дети в школе, первоклашки и не только, орущие, требующие внимания и мгновенного решения конфликтов, отнимали у него много душевных сил и ресурсов, а проверка тетрадей и составление поурочных планов и подготовка к урокам, съедала свободное время дома. Где уж тут помощь молодой жене? На семь лет младше самого Сергея, Лера успевала обходить ребёнка, убрать квартиру, приготовить обед и ужин и заочно получить профессию маляра-штукатура.       Вначале Серёжа не задумывался. Сергей искренне гордился, а друзья завидовали. Жена всё делала сама, не просила, не пилила, не требовала. Незаметно прошли годы, сын из вечно орущего младенца превратился в вечно отсутствующего подростка, который уважал только маму и считался лишь с ней, а на отца и внимания не обращал, пропуская его несомненно ценные указания мимо ушей и частенько не замечая его присутствия в квартире неделями. И тогда у Сергея Юрьевича началась депривация сна. Потому что спустя двадцать два года он не узнавал свою жену. Точнее того человека, в которого она незаметно и неумолимо превратилась. В Валеру. Он искренне не понимал, как из его Леры, что с любовью и восхищением смотрела на тогда ещё молодого, стройного и кудрявого Серёжу, получился, тьфу, получилась Валера. Маляр пятого разряда, бессменный прораб уже пять лет. С привычками, перенесенными со стройки домой. Сказано — сделано! Приказ отдан — приказ исполнен! И уже не важно, кто это. Сын или родной муж.       Родной ли? Сергей Юрьевич шумно втянул воздух, перевернулся на другой бок, уставился на спину своей жены, без малейших признаков жира, только крепкие мышцы, широковатые для женщины плечи и попытался унять непонятную обиду. Ну, не монтажник он, а скромный учитель начальных классов! Ну, не специалист по сборке/ покраске/клейке обоев/ремонту крана в кухне/навешиванию шкафчиков/приготовлению обедов и ужинов/выпечки и стирки (про утюг даже не говорите!)! И не заикайтесь о воспитании детей и репетиторстве. Ему дети уже в школе надоели! Так что теперь он уже больше не мужчина и даже не человек? Родной сын его в грош не ставил, а с матерью ходил на прошлой неделе играть в бильярд! Его, отца, и не подумали пригласить! Нет, он бы не пошел, всё-таки бильярд не музей и не театр, но спросить-то могли? Его сын проиграл 3:15, но ржал, как лошадь и говорил, что лучше Валерки никого нет и что ему повезло хотя бы с матерью. Вы это себе можете представить?, кипятился до сих пор Сергей Юрьевич.       А его Лерочка, Лера, Валерия как её там, Батьковна смеялась так же открыто как раньше и спокойно отзывалась на этого премерзкого Валеру. И мужчина вдруг осознал, что уже очень давно не слышал её смеха. И не разговаривал ней больше чем две минуты в день. И…итак, когда Сергей Юрьевич на нелёгком жизненном пути учителя начальных классов потерял свою Лерочку и вместо своей очаровательной жены, влюбленно- обожающе смотрящей на него, в миленьких платьицах, с пальчиками с маникюром, восторженно-наивной и тоненькой, с трудом носящая пакет из магазина, заполучил Валеру, которого-то и за женщину принять сложно?  \*\*\*\*       Депривация сна. Какой мерзкий термин, подумала Лера, ворочаясь очередную ночь и пытаясь уговорить себя уснуть. Неужели обязательно нужно обзывать обычное недосыпание умным термином? Как-будто станет легче, если проблеме придумать красивое имя. Не станет, не поможет. Нужно искать и искоренять проблему, а не её последствия. Лера поудобнее устроилась на спину и задышала на счёт. Митька утверждал, что помогает. И расслабиться, и заснуть, и не придумывать лишнее. Лера фыркнула. Тут и придумывать не надо, ей и так всё ясно. Кризис среднего возраста. Ей тридцать восемь. Это нормально. У всех так. Жизнь стремится к середине и человек понимает, что он сделал не так. Или так. Или не сделал вообще, но хотел бы.        Её отец всегда спрашивал в шутку: «Думала ли ты?»       Думала ли ты, что будешь в такой заднице, Лера? </i>— спрашивала она себя. И отвечала: нет, не думала. Что её первая любовь Серёжка, взрослый (!) парень, обративший своё внимание на шестнадцатилетнюю малявку на семь лет младше, с потрясающим чувством юмора и отличной спортивной фигурой, с каштановыми забавными кудряшками превратится в зануду Сергея Юрьевича. С лысиной уже к тридцати, с фигурой, забывший не только спорт, но и пешие прогулки и самое страшное, напрочь растерявший чувство юмора и даже просто интерес к…да хоть к чему! Он не хотел ни в кино, ни в отпуск, ни в гости. Скучно и банально! Любимые сериалы Леры — серость и почему-то пошлость. Готовить он не умел, а убираться не любил. При стирке  путал белое с цветным до тех пор, пока Лера не запретила ему приближаться к стиральной машине, чему он с удовольствием следовал. Заниматься с маленьким сыном у него не было ни времени, ни нервов. А теперь подросток не хотел иметь дело с ним. И по непонятной причине причина была в ней, в Лере. И в её работе.        Да, она работала. Много. И охотно, и не совсем. А что делать, если после одного заказа начинался другой? Её фирма была на хорошем счету, а её команда, самой Лерой тщательно подобранная и воспитанная, иногда и нецензурно (а вы что хотели? Стройка это вам не школа!) была лучшей. Без ложной скромности, она только вредит в бизнесе. А она по заслугам гордилась своими успехами. Когда после декрета она не смогла вернуться в её салон, чтобы работать по профилю, ей пришлось переосмыслить свои приоритеты. Работать нужно, за дитём присматривать некому. Муж в школе. В садике места не было. Как и лишних денег, чтобы нанять кого-нибудь переклеить старые обои, собрать новый шкафчик для кухни и просто повесить зеркало в коридоре. Так и началось. Тут пара видео на Ютубе, там Гугл, как просверлить дырку в стене. Потом вечернее обучение. Ребенок подрос, пошел в сад, школу. В кальянную. А она на работу. Штукатур-маляр. Да, не очень престижно. Такой женой не похвастаться: а она у меня художник/ примадонна/ блоггер. Зато стабильная зарплата, возможность подработать и загнать в квартиру для ремонта собственную бригаду. Прораб она или нет?        А что касается новой клички. Так не так уж она и плоха. Могло быть и хуже. А Валера даже звучит. Иногда. И она уже больше не обижается. Ну, перепутал новичок, не расслышал, бывает. А со спины она и правда похожа на мужчину. Широкие плечи и спина, отсутствие соблазнительных изгибов в общем, и задницы с тыла, и впечатляющей груди спереди, особенно незаметной в рабочей одежде. Русые волосы с проседью, собранные в куцый хвостик, ни макияжа, ни серёжек. Валера и есть. Не то что Анюта или Соня. Так и прижилось. И сын её теперь так называет и иногда даже мать. Только отец видит всё ещё в ней свою маленькую Лерочку.       Вот и она сама выпустила себя из виду. И пытается уговорить себя уснуть. И ведь ничего не помогает. Ни горячее молоко с медом, ни позитивные аффирмации, ни книга перед сном. Кто она есть и зачем? Что ей хочется, о чем мечтается? Ответьте себе на этот вопрос, Валерия Степановна, и спать вы будете лучше. Гарантированно. Избавляйся от ненужного балласта, Лерочка, уговаривала она сама себя, уже засыпая.

Пять месяцев спустя

      Сергей Юрьевич успешно победил свою депривацию сна. Ещё бы! Приди с работы, закупись, приготовь ужин, помой посуду, поутюжь себе свежую рубашку на завтра, подготовься к урокам и сиди-отдыхай. Работая и живя, нет, существуя в таком ритме, уже не до расстройств сна. И не до поисков экзистенциальных кризисов. Кризисы, насущные и неотвратимые, находили его сами. То забыл хлеб купить, то постирал белые рубашки с вишневыми носками и получил на выходе чудный батик. А в прошлом месяце не перевел деньги за свет и его попросту отключили. С такой жизнью Сергей Юрьевич падал замертво в кровать о просыпался только с настойчивым звоном будильника. Потому что его жена Лера, уже скоро официально бывшая, решила избавиться от ненужных вещей в своей жизни. Так его великому удивлению, он попал в самое начало. Хорошо хоть, она решила сына себе оставить, а то пришлось бы стирать и его вещи. Да и сын вовсе не жаждал сопровождать родного отца в ссылку. То бишь в однокомнатную квартиру неподалеку от школы, где стоял шум и гам и после уроков. Не отдохнёшь теперь как человек! Зато есть поводы пожаловаться, и не один. Жизнь — боль. Ничего личного.       Она всё же решила последовать собственному совету и разгрузилась по полной. Выставила на улицу ненужные книги, а их было много. Всё можно почитать и онлайн. Выкинула большую часть одежды с обещанием купить себе новую, сервизы, которыми пользовались раз в два года, диван, странного горчичного цвета, который она никогда не любила. И мужа. Последнего, конечно, не на улицу, а в купленную для него квартиру, но все же. Ребенок её на удивление поддержал.        Дышать стало действительно легче. Ремонт. Минимализм. Новая мебель, новая жизнь одинокой, но довольной женщины. И почти новая работа. Лере предложили повышение и она согласилась. Координация работы из офиса. На объект придется выезжать нечасто.       А сегодня, после марафонских забегов к парикмахеру, на маникюр и в бутики за новой одеждой для работы, Валера потихоньку изменялась и трансформировалась в Валерию Степановну.