Aequalitas

И ты сможешь уйти, — говорит он. — И не будет больше моих оков. И не будет больше кошмарных снов. Ты вернешься к живым, только погоди. Только съешь зернышко граната. Так надо. На твоих губах его сок — как кровь и следы любви на коже как покров… Ты прекрасней всех, душа моя, на пороге ада. Только съешь зернышко граната, отрада. Ты ведь чуешь, как он плачет и кричит? Мой осколок, мой крестраж, он кровоточит и, в агонии мечась, твое сердце ранит. Мне по силам боль эту облегчить, уберечь вас, сохранить этой связи нить. Пусть тебе, жестокосердный мой, это и не надо. Только съешь зернышко граната, из сада. Ты вернешься под солнце, раз так хочешь сгореть. Нелюбовь твоя — для же меня как плеть. Сможешь ли всем им в глаза посмотреть, зная, кто ты есть? Зная, что забрал тебя до конца тот, кто лишил матери и отца. Что метался подо мной, чистоту теряя? Что оставил я в тебе часть себя, помечая? Или думал, что слез по ночам я и не замечаю, каждый раз, когда страсть берет свою жáтву? Говорит он, и гранатовый сок льет, по капле. Разве был я с тобой груб или жесток? — говорит он и нежно целует в висок. — Без меня ты был так одинок, так несчастен и жалок. Думал я, что давно ты усвоил урок: твое место только у моих ног. И тут я в своем высшем праве. Я брал только свое — что хотел и когда и, казалось, что в небе сгорает звезда, когда овладеваю. Ты живой и ты мой, и ты хочешь уйти, никому тебя от меня не спасти и не знаю, что ждешь ты там, впереди, но получишь лишь вечность со мною. Засыпай, засыпай, дорогой мой.