Эхо войны

«На расстрел» Эти слова эхом отозвались в мыслях мага, и он сильнее съёжился, прижимая к груди колени в грязных изодранных штанах. В маленьком вагоне для скота совсем не было места, повсюду, лёжа на гнилой соломе, плакали дети, прижимаясь друг к другу. Между ними, живыми и тёплыми, лежали тела не перенесших долгой тяжёлой дороги. Он был единственным взрослым среди пленных малышей. Руся чувствовал, как сильно колотится сердце и с хрипом вырывается из обветренных губ слабое прерывистое дыхание. Ему было очень страшно. Уже которую ночь они ехали неизвестно куда, и вот уже которую ночь ему никак не удавалось заснуть. Как уснуть, когда рядом плачут, кричат и умоляют о помощи дети, которые ещё несколько недель назад, смеясь, бегали с ним по улицам города, играя в догонялки? Кто-то тронул его за обнажённое плечо, и тонкий голосок робко позвал: — Русяша. Он поднял голову. Перед ним на коленях стояла Ксюша. Она протянула руки, и он обнял её. Девочка положила голову ему на руку. — Русяш, а что с нами будет? Руся вздохнул и погладил её по голове. Он не знал, что ответить. Враги не щадили никого, и порой казалось, что мёртвым лучше, чем живым. Расстрелять… Это ужасное слово, неосторожно обронённое кем-то из солдат, сильно напугало его. Он не хотел умирать, боялся смерти. Что будет там, за гранью? Что будет с его душой чёрного волшебника? Но Ксюша смотрела на него с такой надеждой, что он не выдержал и чуть улыбнулся. — Нас везут в другое место. — В какое? — оживилась девочка. — Там лучше? Спокойно и нет войны? — Да. — И всё у нас будет, как раньше? — Конечно. Руся поцеловал её грязный расцарапанный лоб и потрепал по плечу. Ксюша облегчённо вздохнула, легла на его колени и закрыла глаза. Слабый сон коснулся век, но она тут же вздрогнула. — Поспи, — пальцы мага медленно заскользили по каштановым волосам, а губы принялись шептать заклинание. Сил почти не осталось, поэтому ему приходилось беречь энергию. Краем глаза он увидел белокурую головку мальчишки, смотревшего на него, но никак не решавшегося подойти. — Можно к тебе? — Лена подползла к Русе, обхватила его худую руку и прижалась. Её личико было очень бледным, под глазами образовались тёмные круги. Она еле держалась, чтобы не расплакаться. — Совсем тебе плохо, родная, да? — Руся прижал её к себе. Лена не ответила. Только вдруг крепко обхватила его и разрыдалась. — Дядя Руся, что нам делать? — спрашивала она, в отчаянии хватаясь за и без того рваную мантию мага, как за единственное спасение. — Нас убьют, да? Руся содрогнулся, увидев недетский страх в её карих глазах. — Ч-ш-ш, Леночка, ну что ты, — он обнял её одной рукой, другой сжимая пальцы спящей Ксюши и направляя небольшой поток энергии на защиту сна. — Вы со мной, значит, всё будет хорошо. Лена немного успокоилась и уронила голову на его плечо. Руся на мгновение отвернулся и, не выпуская руки Ксюши, вытер глаза. — Ты плачешь? — она погладила его тонкую руку. — Русь, ты чего? Ты тоже боишься? Взрослые ведь такие храбрые, а ты дрожишь, как кролик. Он тихо засмеялся. Да, конечно, ему очень страшно, но детская наивность Леночки не могла не вызвать умиление. Снова он видел тех самых Ксюшу и Лену, к которым привязался тогда. Они рассчитывают на него, он просто не имеет права показывать свою слабость, он должен оставаться для них примером стойкости. — А я что, похож на кролика? — мягко спросил Руся. — Ага. Такой же милый, пушистый, даже белый, — Лена запустила пальцы в седые волнистые волосы мага. Он взял её руку и прижал к щеке. — Не грусти, Русенька. Лена взяла его лицо в свои ладони и заглянула в печальные серые глаза. — Ты же у нас такой храбрый. Ты же волшебник! — Да, — он смущённо улыбнулся и раскрыл ладонь. — Смотри. На длинных тонких пальцах сидела синяя бабочка. Лена восторженно пискнула. Бабочка вспорхнула и полетела по вагону, оставляя в воздухе след из синих мерцающих звёздочек. Дети подняли головы и стали следить за ней, кто-то даже перестал плакать. — Подходите! — маг поманил, и они, шатаясь от голода и усталости, направились к нему. Руся хлопнул в ладоши, и на детские головки посыпались цветы. Все сразу оживились. Леся подняла руки и стала щупать свои волосы. — Дядя Руся цветы колдует, — объяснил беловолосый мальчик и восхищённо уставился на мага, который уже делал руками непонятные движения. Он раскрыл ладонь, и на ней вспыхнуло голубое пламя. — А теперь у него в руке огонь, — шепнул мальчик. Леся посмотрела на Русю серо-голубыми невидящими глазами. — А как же он? Обожжётся! Она поднялась и поспешила к нему, выставив вперёд руки. — Идём, идём, я здесь. Руся протянул руки ей навстречу, но вдруг поезд качнуло. Девочка не удержалась и полетела вперёд, но он поймал её и мягко уронил в свои объятия. Ксюша открыла заспанные глаза. — Что происходит? — Русенька чудо показывает, — Лена схватила её за плечо. — Вставай, просыпайся, иначе всё пропустишь! Ксюша потёрла глаза и расстроенно посмотрела на Русю. — Я всё пропустила, да? — Нет, — он помог ей сесть. — Я сейчас ещё покажу. Он сложил ладони «лодочкой» и подул. С них тут же сорвалась серебристая дымка и превратилась в кролика. — Это Руся! — Лена засмеялась и указала на парящего кролика. Другие поддержали её аплодисментами, а маг смущённо закрыл лицо руками. — Русь? Русенька, — тихо позвала Леся, дёргая полу его мантии. — Да? — он наклонился к ней. — Что, малыш? Леся сидела, поджав колени к груди. — Русенька, — она помедлила. — А покажи и мне кролика. Пожа-алуйста. — Подставь ладони. Она сложила руки, Руся взял их в свои для твёрдости и подул. Леся засмеялась, когда плотная тёплая на ощупь дымка коснулась пальцев, и прижала к щеке серого полупрозрачного кролика. Кто-то потрогал мага за плечо. — А м-можно и мне что-нибудь? Если Вам несложно. Руся помолчал. Силы были на исходе, но благодаря магии, дети забыли на мгновение об ужасах войны и плена. Всё было, как раньше. Он улыбнулся через силу, чтобы они не видели его страха и усталости, и спросил: — А что ты хочешь? Светловолосый мальчик замялся. — А Вы можете наколдовать птичку? — Какую тебе? — Голубя. Белого голубя, если можно. Руся положил руку ему на плечо. — Конечно можно. Он поднял руки, соединил на миг, закрыл глаза и напрягся. Дети с удивлением увидели, как зашевелились его длинные седые волосы и заколыхалась мантия. Руся сделал движение, словно гладил невидимый шар, и с раскрытых ладоней вспорхнула белая голубка. Мальчик захлопал в ладоши, и птичка спустилась к нему. — Спаси-ибо! — Ещё, ещё! — запросили дети. — Ещё чуда! Руся глубоко вздохнул и закрыл глаза, прикидывая, может ли он позволить себе ещё немного волшебства. Наконец он выдохнул, и по всему вагону разлетелись пёрышки. — Всё, детишки. Даже волшебникам нужен отдых. Он смотрел на их улыбающиеся лица, светящиеся от счастья глаза и чувствовал, как приятное тепло разливается по телу. Он притянул к себе Лесю, играющую с пойманным пером, и прижал сильнее к себе. Она словно была олицетворением всей их прошлой жизни — светлая, наивная, не теряющая веры. — Я с тобой, — Леся погладила его по колену, нашла тёплую дрожащую руку и накрыла своей маленькой ладошкой. Руся накрыл её половинкой мантии и приобнял так, что она оказалась будто под израненным крылом мамы-птицы, которая защищает своё дитя из последних сил. Леся протянула руку, нащупала лицо мага и защекотала его концом пёрышка. Она всегда так делала, очень уж любила его смех. И Руся не мог отказать ей в удовольствии. Он засмеялся. Тихо-тихо, неуверенно, но искренне. Со смехом уходили все страхи и горести… Поезд остановился, и дверь вагона открылась. — Веселитесь, да? — бросил офицер. — Хорошо вам? Ну ничего, это мы сейчас поправим. На выход! Внутри всё сжалось. Руся с трудом встал и медленно спустился на землю. — Поторапливайтесь! Живее! Маг смотрел, как дети спрыгивают с вагона. Кто-то падал, но тут же поднимался от резкого пинка. — Эй ты, колдун! — обратился офицер к Русе. — Сколько нам ещё тут торчать? Руся сразу всё понял. Он подошёл к поезду и стал снимать тех, кто не мог спуститься сам. — Мне страшно, — прошептала Ксюша и попятилась. — Я не пойду, я не хочу туда! Он бросил испуганный взгляд на офицера. Тот ничего не услышал. — Надо, родная, надо, — голос его дрогнул. — Давай я тебя обниму. Падай мне на плечо. Ксюша заплакала и упала в его объятия. Руся на мгновение прижал её к себе, будто прощаясь, потом нехотя опустил на землю. — За мной, — скомандовал офицер, и толпа пленных послушалась. Лена пробилась поближе к магу и испуганно заглянула в глаза: — Куда мы? Руся сглотнул и прокашлялся. — Нас проверяют, — ответил он как можно спокойнее, но голос плохо слушался. — Сейчас проверят, и мы снова поедем. Не мог он сказать всей страшной правды. Лена кивнула и отошла к остальным. Она ему верит. Они все ему верят. Руся мельком взглянул на небо. Слишком синее небо. Нельзя, ну не может быть всё настолько спокойно, когда на его Родине бушует война! Он один. Никого не осталось, только маленькие девочки. Теюшку его любимую расстреляли прямо у него на глазах, дозорных многих тоже поубивали. Кому он такой нужен? Один. Руся всхлипнул и прикрыл рот рукой, сдерживая рыдания. «Теюшка… Белая… Она сейчас в Раю, ей там хорошо. А я? Я один. Как жить теперь без неё?» Кто-то взял его за руку. — Я очень скучаю по Тее, — Леся сжала его тёплую дрожащую ладонь. — А ты? Ты скучаешь? Вы же любили друг друга. — Леся! — шикнула Ксюша, но Руся сделал знак рукой. — Я никак не могу привыкнуть, что её больше нет, — ответил он упавшим голосом. — Но там ей лучше, я понимаю. — Ты обязательно с ней встретишься, мы все там будем. Он горько усмехнулся. — Только не я. Я же маг, приспешник Тьмы. Мне в Рай нельзя. Леся потянула его за рукав, и Руся с сожалением услышал, как с треском увеличилась дырка на мантии, обнажив худое плечо почти полностью. — Знаешь, Тея мне как-то по секрету сказала, что… — Молчать! Подошедший солдат схватил Лесю за руку и рывком оторвал от Руси. — Она — инвалид! — крикнул маг обеспокоенно, но тут же пожалел об этом. — Ах, инвали-ид… Расстрелять! Он швырнул Лесю так сильно, что бедняжка не удержалась и упала прямо на камни. Руся оттолкнул солдата и упал на колени рядом с плачущей девочкой. — Я здесь, Лесенька, я рядом. Где болит? Она раскрыла кровоточащие ладони и зарыдала. — Отойди, — солдат навёл на мага автомат. — Пошёл! Ну! Руся нахмурился, и серые глаза сверкнули недобрым огнём ненависти, презрения и желания убить. Солдат от неожиданности отшатнулся. — Руся, — жалобно позвала Леся, — Русенька, где ты? — Я здесь, здесь, — он погладил её ладони и что-то зашептал. — Идём, нам надо. Сможешь? Она кивнула. Руся помог ей подняться, и подбежавший мальчик увёл её. Руся хотел уже вернуться в строй, но тут к нему подошёл офицер. — Не передумал, колдун? Ты спасёшь их всех, если согласишься. — Нет, — твёрдо сказал Руслан. — Поездка в грязном вагоне с пленными выродками тебя ничему не научила? — офицер усмехнулся. — Строишь тут из себя, а по факту ты — никто. — Никогда! — маг сжал кулак, и между пальцев посыпались искры. — Я не собираюсь ради спасения своей жизни приносить в жертву семью и Родину. — Даже ради них? — офицер указал на пленных детей, которых подвели к развилке. — Согласишься, и они будут жить. В концлагере, работать наравне со всеми, но их хотя бы не расстреляют. Их жизнь в твоих руках. Руся поднял глаза и впился взглядом вдаль. Дорога направо вела в концлагерь, налево — в поле. В место, где обитала смерть. Руся прищурился и вдруг задрожал всем телом. Над полем летал чёрный вихрь Смерти, такой же, как над его кладбищем. Здесь творилось истинное зло, совершались ужасные жертвоприношения во имя Тьмы. Туда же вели и их. — Я никогда не стану служить вам, гнусные свиньи. Ни вам, ни вашему начальнику! Страшная боль пронзила его тело. Руся громко вскрикнул и упал, подкошенный коротким стремительным ударом в живот. — Ты сам подписал им смертный приговор. Расстрелять! Сквозь пелену Руся видел, как военные погнали детей налево, к полю. Навстречу смерти. — Сволочь, — выругался он сквозь стиснутые зубы и поднялся, собирая в кулак последние остатки энергии. — Дьявольское отродье! Огненный шар сорвался с пальцев мага и стрелой полетел в сторону офицера. — Чёрт! В последнее мгновение шар пролетел совсем рядом с ним и взорвался несколькими десятками метров дальше. — Урод! Подбежавший солдат размахнулся и ударил его прикладом по голове. В глазах потемнело, Руся вскрикнул и зажал ладонями рассечённый затылок. — Встать в строй, мразь, или на месте пристрелю. Подохнешь, как псина. Солдат рванул его за одежду, и мантия с жалобным треском разорвалась, оголив плечи и немного тело. Руся тут же затрясся от холода, хотя на улице был летний вечер. Солдат сплюнул и тычками в спину погнал Русю к остальным. — Не трогай его! Завидя их, Ксюша бросилась на солдата с кулаками, но маг быстро поймал её за плечи и закрыл собой. — Милая, ты что, не надо, — зашептал он как можно ласковее. Девочка встала на цыпочки, он наклонился, чтобы ей было удобней, и она погладила его по грязным волосам. — Бедненький, как тебе больно, — она чуть не плакала. — Нет, нет, всё хорошо, — ответил он, смаргивая слёзы. — Это… это просто царапина. Он повернулся к офицеру и прошипел: — Лучше я умру, но никогда не перейду на сторону выродков. Голова сильно болела и кружилась. Руся сделал несколько шагов, но не заметил ямы на тропинке и оступился. Нога подвернулась, и он упал в грязь. Солдаты расхохотались. — Хорош маг! На ногах еле стоит! — Да прикончить его и всё, что с ним сюсюкаться? Офицер подошёл к Русе и направил автомат: — Ты у меня сейчас за всё ответишь, тварь! — Руся! Лена бросилась к нему, но тут же с криком повалилась на бок, схватившись за раненую ногу. — Стоять на месте, сопля. Непослушание карается смертью. Офицер снова прицелился, но Руся уже успел с трудом подняться и, прихрамывая, встал между ними, заслонив Леночку собой. — Не трогай её. Мы идём. Позволь только мне понести её. Тот возражать не стал. — Русенька, что ты, не надо, ты и так еле ходишь, — залепетала она, но маг решительно взял её на руки. Он весь дрожал — то ли от холода, то ли от волнения. Из-за него теперь погибнут дети, столько невинных жизней оборвётся из-за его трусости. «Что, не хватило мужества пойти на такой подвиг, да? Чего стоит твоя жизнь по сравнению с несколькими десятками детских жизней? Кто ты без Белой и этих детей? Ты мог их спасти, мог!» — Стоять! Они остановились посреди поля. — Копай могилу. «За Лесеньку я почти не волнуюсь. Она ничего не увидит, не так испугается. Господи, только дай сил другим! Если бы я мог отдать им всю свою силу, чтобы спасти, я бы сделал это, Господи, сделал! Не забирай их так жестоко, они же ещё маленькие! Им жить да жить. Леночка, Ксюшенька, Лесенька, — он крепко сжал дрожащую руку Лены. — За что их всех, Господи?» — Оглох, маг? — Посиди, милая, — Руся опустил Лену на траву и положил руку на голову. — Я сейчас. Солдат прицелился, но он уже шагнул вперёд и взял лопату. Земля была твёрдой, копать было очень тяжело. «Не могилу копаю, домик для бренного тела, — приговаривал он, скидывая комья в сторону. — Господи, за что, за что нам всё это? Пожалуйста, дай нам сил это вынести, чтоб мы не сломались! Господи, помоги и мне оставаться для них примером. Если я буду бояться, что будет с ними? Им нужна опора, Господи, помоги мне не сломаться, дай мне сил быть до конца Ксюшиным Русяшей, их Русенькой, которого они знают и так любят». Дети в ужасе смотрели, как их любимый тощий больной волшебник копал им могилу. Руки бедняги тряслись так сильно, что он еле держал лопату. — Как же он, бедный, копает? — прошептала какая-то девочка. Лена смотрела на Русю и тихо плакала. Ксюша стояла с каменным лицом, слёз не было, только губёнки дрожали. Она приобняла подругу за плечи. — Русяша хороший. Он не хочет, чтобы мы лежали под дождём. Он помнит, что я не люблю, когда мокро. Лена слабо улыбнулась. — Встать к ним, — скомандовал солдат, указывая автоматом на притихшую толпу, и выстрелил. Тишину пронзил душераздирающий крик и визг множества детских голосов. Руся подбежал и склонился над маленьким белокурым мальчиком, который всё стеснялся подойти к нему в поезде, но очень хотел, маг это знал. Мальчик дёргался и кричал. Из-под худых ручонок, сжавших живот, неумолимо струилась кровь. Ему уже ничем нельзя было помочь. — Закрой глаза, — ласково сказал Руся, но голос, вопреки его стараниям, всё же дрогнул. — Мн-не ст-тра-ашно! — превозмогая боль, крикнул мальчик. — Чш-ш, всё хорошо, я рядом, — Руся накрыл окровавленные руки. — Сейчас всё пройдёт. «Господи, помоги! Ему же больно, Господи, забери его к себе, не мучай!» Ребёнок вздрогнул и затих. Из-за пазухи выпорхнула и устремилась ввысь белая голубка. — Все к могиле. Дети послушно встали на краю своего последнего пристанища, и никто не обратил внимания, что среди них не было Лены. Руся поднял её на руки и прижал к себе. — Я не хочу умирать, — личико её сморщилось, и она зарыдала, уткнувшись в плечо волшебнику. — Я с тобой, родная, — Руся сам держался из последних сил. — Я не отпущу тебя до самого конца. Лена слабо улыбнулась и прикрыла его худое плечо обрывком мантии. — Спусти её с рук. — Убейте и меня вместе с… — Спусти её с рук! — рявкнул офицер. Руся поцеловал на прощание Леночку и посадил у могилы. — Встать и смотреть. — Сохрани Господь ваши души. Медленно, на негнущихся ногах, он подошёл к солдатам и развернулся лицом к детям. Перечить он уже не мог, не было сил. Слова застряли в горле, и он поперхнулся. — Огонь! Руся вскрикнул и зажал глаза руками, чтобы не видеть, как Тьма забирает последних из его семьи. Его крик утонул в оглушительных выстрелах, криках, плаче. Когда он решился открыть глаза, на краю могилы лежала только Ксюша. — Брось её в могилу, — приказал офицер. Руся поднял окровавленное тельце и прижал к холодной обнажённой груди, пытаясь внутренним теплом и биением сердца передать хоть какую-то энергию. — Русяша, — вздохнула она и уронила голову. Не глядя в могилу, Руся осторожно положил её к остальным. — Развернись! Руся встал и, собрав остатки мужества, повернулся лицом к врагу. «Отмучились, бедненькие. Пришёл и мой черёд. Они уже там, в Раю, с Теюшкой, — Руся поднял глаза к синему небу и зашептал. — Девочки, помолитесь, пожалуйста, о моей грешной душе. Белая… забери меня отсюда, пожалуйста. Хочу к тебе». Руся закрыл серые глаза, в которых застыли невыплаканные из гордости слёзы. — Огонь!