Мы ведь всё ещё друзья?

- Как же вкусно… Что может быть лучше еды? – сказала Саша, удовлетворенно вздыхая, и села в кресло. Еда, приготовленная Николо, не на шутку радовала Браус, что она искренне ценила скорее его умение готовить, нежели самого мужчину. Расслабленно навалившись на спинку, она пронаблюдала, как Конни помотал головой, ухмыляясь, в очередной раз смеясь над простотой подруги. Присев рядом на диван, он несмело взглянул на неё, чего она уже не заметила, тем временем увлеченная собственными мыслями. Глубоко задумавшись, юноша заметно покраснел, что его непривычно серьезное выражение лица весьма удивило девушку, невольно обратившую на него взгляд. - Ты чего такой? – с ноткой беспокойства в голосе спросила Саша, от чего Спрингер явно сконфузился. Мешкая с ответом, он засмотрелся на девушку и, на миг замерев, ответил: - У тебя рот грязный. - Да ладно. Неужели настолько, что ты от этого покраснел? Где? – немного встревоженная, она прислонила руку тыльной стороной к губам и, потерев, спросила: - Всё? – не смыкая глаз, Конни, по-прежнему явно смущенный, сказал: - Нет ещё, - всерьез нахмурившись, девушка вытерла с другой стороны, как вновь услышала в свой адрес: - Подожди, - поднявшись с места, Конни подошел к ней и, склонившись, взял её за запястье, прежде чем она снова коснулась рукой рта. Внимательно глядя в ответ, она ожидала, что он поможет ей и попросила: - Тогда ты убери, – заметив, насколько сосредоточен Конни, Саша почувствовала себя неловко, наблюдая как он, будучи слишком близко, коснулся рукой её подбородка и, большим пальцем мягко проведя по нижней губе, посмотрел в глаза. Столь малое расстояние между их лицами встревожило девушку, от чего она вытаращила глаза и едва отринула назад, как почувствовала затылком руку юноши. Еще мгновение и Конни прильнул к её губам, которые она ненарочно разомкнула, в удивлении звучно вдохнув. Первые секунды она ошеломленно хлопала глазами, пораженная тем, что происходит и в ступоре не могла что-либо сделать, ощущая, как он бережно держит её голову своими ладонями и будто смакует вкус её губ, касаясь своими, довольствуясь малым и не решаясь на большее. Еще мгновение и Саша с силой толкнула его от себя. Едва устояв на ногах, он не успел даже взглянуть на неё, как получил обжигающую пощечину. - Д... Дурак! – возмущенно воскликнула она и, не задерживаясь, ринулась к двери. Громко захлопнув её за собой, девушка с шумом вышла в коридор. Озираясь по сторонам, Саша сделала несколько шагов вдоль и остановилась. Взволнованно дыша, она прижала к губам ладонь и, прислонившись спиной к стене, почувствовала подступившие слёзы. - Что это было?! Какого хрена ты делаешь, Конни? – вслух произнесла она и, закрыв глаза, не давая воли эмоциям, не смогла сдержать слёз и тихо разревелась. Услышав шаги вдалеке, Саша быстро направилась в другой конец коридора и поспешила скрыться из виду. Замерев на месте, Конни смотрел в одну точку, осознавая ошибочность своего поступка, подорвав тем самым сложившуюся между ними дружбу. Слишком долго он довольствовался лишь этим. Но теперь может потерять даже её. Прислонив ладонь к щеке, которая подверглась щедрому удару, он проматывал в мыслях последнее сказанное Сашей. Успокоив дыхание, юноша с горечью дал себе обещание попросить прощения за свою несдержанность, и больше никогда не нарушать личных границ Браус. Даже после этого несколько дней она тщательно избегала Конни, ненамеренно давая друзьям повод для ненужных мыслей и разговоров. И лишь спустя пару недель, наткнувшись на него во дворе, она остановила его и сказала: - Ладно. Мир. Мы ведь всё ещё друзья? – протянув ему руку, она оттопырила мизинец, ожидая, что он поступит тем же образом, чтобы сцепив их, заключить перемирие. В душе радуясь происходящему, что явно отображалось во взгляде, Конни, протянул руку в ответ и, ухватившись своим пальцем за палец Саши, задумался на мгновенье, собираясь повторить последнее услышанное слово, однако надежда на большее, не покинувшая его, побудила сказать: - Мир, - прежде чем разорвать связь, Саша несмело посмотрела ему в глаза и, хоть и скудно, но всё-таки улыбнулась. Через пять дней её не стало.