Не люблю розы...

Начался ливень. Я, не глядя под ноги, шлепал по лужам, утопая в них по колено. Дождь пытался смыть с меня всю ярость и обиду, но они были слишком мощными так, что это было не в его силах. Я почти бежал, совершенно не думая о том, что скажу отцу. Еще три месяца назад, после того, как он посмел поднять руку на мою мать, я решил, что не хочу иметь ничего общего с этим человеком. Мало того, что он делал нас с мамой полностью готовыми к любым его приказам, так и сейчас какого-то хера, он хочет что? Поправить мою личную жизнь? Отгородить меня от друзей? Этот человек уже давно окончательно упал в моих глазах, но перечить ему в чем-либо было опасно. Он совершенно не знает границ, не знает, когда нужно остановиться. Я рывками поднялся на пятый этаж, послав в жопу слишком долго не открывающийся лифт, и застыл перед дверью. Сердце бьётся как бешеное, и уже непонятно из-за резкой смены деятельности или страха. Злость, обида и страх – перемешались в крови, вызывая адреналин. Он так сильно бил по вискам, что в какой-то момент я думал, что завалюсь прямо здесь – под дверью – совершенно забыв и про отца, и про дневник. Но не успел я собрать все мысли воедино, как с грохотом отлетев на холодную плитку в подъезде, резко поднял плывущий взгляд. Передо мной, с какой-то тряпкой в руках, стоял отец. Кстати, я только сейчас заметил, что он всегда был совсем одинаковым. Всегда. Одна и та же майка с пятнами от курицы из кфс, спортивные серые штаны, растрёпанные волосы, лёгкая щетина, неухоженная кожа, в некоторых местах даже есть прыщи, и угнетающий взгляд свысока. У меня даже создавалось ощущение, что у него нет другой одежды, но заглядывая в шкаф осознавал, что шмоток у этого ублюдка раза в три больше, чем у меня. Видимо я слишком долго рассматривал мужчину, ибо он рывком подошел, взял меня за шкирку, и рыча себе что-то под нос, буквально закинул в квартиру. Приподнявшись, я сел, прислонившись к стене спиной, запрокинул голову и пытался привести себя в чувство, массируя виски. Тело трясло, мокрая от дождя одежда прилипла к коже, с волос стекала вода, во рту пересохло и жутко хотелось закурить. Входная дверь захлопнулась, и отец опустился прямо передо мной. Он долго смотрел на меня, прежде чем спросить: – Как дела в школе?, – я опустил взгляд на отца, пытаясь понять шутит он или да. Ты сейчас серьезно решил поинтересоваться моей жизнью? Очень подходящий момент выбрал, молодец, так держать. Он так пытается подвести к дневнику или меня слепо обманули и он вообще о нем не знает? Или может хватит хуйней страдать и ты просто скажешь, что ты там успел прочитать? – Одноклассницы красивые у тебя?, – приподняв уголки губ, уже в открытую издеваясь, спросил старший, – Нравится кто-нибудь? – Хватит, Андрей, – слезным тоном сказала мама, остановившись на выходе из кухни. Она посмотрела на меня со всей болью и сожалением, что мне самому захотелось зарыдать, – Антон, папа прочитал твой дневник и хочет с тобой поговорить. Я ничего не мог ответить. Хотелось слиться сзади стоящей стеной, дабы убрать с себя взгляд отца, который всё также издевательски ухмылялся, разлядывая моё лицо. Видимо мужчина как-то прочитал мои мысли, ведь я только начал подниматься на ноги, как меня толчком впечатали обратно в ту самую стену, а голову большой сильной рукой прижали к штукатурке так, что я мог видеть только входную дверь. – Майа, – рявкнул отец, от чего, дрожащая от страха, мать невольно подпрыгнула, – Иди в комнату и не высовывайся, нам с сыном очень надо поговорить наедине, – прижал мою голову еще сильнее, от чего пошли неприятные мурашки. Женщина замялась. Зная отца, она явно не хотела оставлять меня с ним, она смотрела на меня полным безысходности взглядом, но после еще одного рыка мужчины, ее глаза заполнились слезами, и она покорно ушла в мою комнату, закрыв дверь.