Мне нравится мой братец

Я бы никогда не позволил себе этого. Никогда бы не поверил, что это я.

      Рядом с ним здесь в ночи, окутавшей город. Обнимаю его, а он стонет прямо в мои губы, будто вовсе позабыв о своём «вечно холодном и бесстрастном» образе. Я выпил не так много, но близость тел окончательно срывала крышу, заставляя забыться. Да, в таверне никого нет, но совсем недавно тут сидело множество пьяниц Мондштадта, с которыми я частенько прогонял по стаканчику. Да и не только выпить, но и узнать свежайшие новости. Удивительно, но эти посетители, которые на утро и не вспомнят, где гуляли всю ночь, были лучшим источником информации, чем новости, что поступали в город официально. И сейчас я, словно портовая крыса из Ли Юэ, в ночи, когда все уже ушли ночевать по домам, целовал хозяина таверны, бесстыдно лапая его крепкое тело, что таяло, как снег на языке, лишь от одних касаний.       Я, капитан Ордо Фавониус, и мой сводный брат, местный знаменитый холостяк. Мы пара? Если бы кто-то это услышал, то лишь высмеял бы дурака, выдумавшего это. Но ни мне, ни тем более Дилюку не было дела до чьего-то ненужного, честно говоря, мнения. Только чужие губы, мягкие волосы друг друга и неловкие, может слишком резкие движения. Но меня волновало не это: —Хочешь прямо здесь?— Спросил я, отрываясь от мягких, каких-то даже бледных, губ на залитом румянцем лице. —Здесь нельзя, — взволнованно произнёс Дилюк, думая о том, что завтра вновь придут посетители, а воспоминания о произошедшем будут одолевать милого братца. —Вряд ли мы уйдём далеко с этим, — коварно улыбаясь, произнёс я, указывая на стояки, друг друга, от чего лицо «Полуночного героя» стало сродни его волос. —Тогда не сегодня, — тихо произнёс Дилюк, понижая тон с каждым словом. Наконец он поднял на меня свою пару алых глаз, которые были похожи на лилии в своём цвету. И смотрел, будто надеялся, что я откажу и продолжу начатое. —Сначала вертел своим "хвостом" и улыбался украдкой ото всех, а сейчас так подло отправляешь восвояси, — на моём лице застыла улыбка, говорившая: «Сегодня без развлечений мы никуда не уйдём».       Мне хотелось бы раздеть самого богатого холостяка Монштадта догола и любоваться зрелищем, представшим перед моим глазом. Но держать себя в руках пришлось, всё же Дилюк ясно дал понять, что здесь таким лучше не заниматься.       Потому тёмная рука скользнула по штанам братца, он дрогнул, прикусив губу, и закатил глаза. Расстёгнутые пуговицы и ширинка на штанах больше не мешали. Я вновь втянул Дилюка в поцелуй, только кончиками пальцев касаясь снизу. Он терялся, не зная, на каких ощущениях сосредоточиться. Но я разорвал поцелуй, сжав пах. Теперь уже движения вверх-вниз доставляли желаемое удовольствие. Если сначала Дилюк откидывал голову назад, забываясь в себе, то сейчас его голова пристроилась на моём плече, а он, едва сдерживая стоны, опалял горячим дыханием шею.       Большим пальцем я прикрыл его нижнюю головку, наслаждаясь, как он вновь содрогается подо мной. Я продолжал плавные движения, но закончить не давал, слушая тихие стоны. Он поднял голову, глядя мне в глаза и наконец, произнёс: —Кэйа, прошу, — я сделал более резкое движение, и его просьба оборвалась, сменившись на стон, который он не смог сдержать.       Я убрал палец, ещё несколько движений и липкая жидкость растеклась по моей руке. Естественно Дилюк, не смея поднять взгляд, подал какую-то тряпку, всё это время, смотря только на мою руку. Я усмехнулся принимая подачу в виде тряпки.       После собирался было выйти из таверны, но братец поймал меня за рукав. Я обернулся. В ответ увидел лишь его виноватый взгляд, прикованный к всё ещё не упавшему стояку, уже в моих штанах. Дилюк выглядел так, как будто это по его вине. Конечно, хотелось бы его успокоить, но он напросился, задав один немало важный вопрос: —Я могу помочь? — смущённо произнёс Дилюк.       Клянусь архонтом, если бы его увидела одна из воздыхательниц, по типу Донны, то упала б в обморок. Я и сам слабо верил в происходящее, может в силу парочки бокалов любимого напитка "Полуденная смерть". Но всё же, это было таким реальным. —Хочешь отсосать? — Самодовольно произнёс я, зная, что получу в ответ отказ, но...       Мондштадтский холостяк аккуратно опустился на колени, нащупывая бледными пальцами застёжку штанов. Я стоял перед ним. В глазах читалось явное удивление. Но он был невозмутим и продолжал начатое. Наконец, когда я пришёл в себя, то всё же попытался оттолкнуть его. Правда, мало что из этого вышло. Он взял в рот лишь небольшую часть, но во мне боролось уже несколько разных эмоций: здравый смысл, наслаждение, возмущение, непонимание. Он изредка задевал зубами. Из-за чего я морщился. Но после заливался румянцем, когда он искусно проводил языком, заглотив поглубже. Это дарило неимоверно приятные чувства, от которых я, кажется, готов был кончить. И даже здесь я не обошёл без своих колких фразочек: —Смотри, ты не должен упустить ни единой капли. Не хочешь же ты, чтобы твой бармен узнал, насколько развратен хозяин сего заведения.       Я ухмыльнулся, глядя на то, как он начал делать более грубые и быстрые, но до боли приятные движения, наконец, наполняя свой рот мной и моим семенем.       Он отстранился глубоко вдыхая. Было очевидно, что для него это впервые. Хоть он и неплохо справился.       После, я вышел из таверны первый, оставив Дилюка наедине с самим собой. Не знаю, что будет завтра и как он ко мне отнесётся после этого. Но точно скажу одно: мне нравится мой братец.