Тебе семнадцать.

      Арс поёт громко, сбиваясь с ритма и слов, но так живо, ярко, сочно, вкусно, что Антон давит в себе всё недовольство и сам начинает подпевать дурацкому треку и мальчишке. А за окном темнеет пуще прежнего, время валит за десять вечера. Малого бы в тачку, да домой везти, но Шастун категорически не хочет прощаться, глотая остывший чай. «Ещё немного и точно поедем!» — думает, сам не веря собственным мыслям.       Рыжие лучи красиво бликуют на чёрных волосах семнадцатилетнего, всё это кажется настолько нереальным, что шатен всё-таки хватается за свой старенький седьмой айфон, чтобы исподтишка сфотографировать. На фото ничего и, уж тем более никого, не видно. Антон расстраивается, разглядывая силуэт Арсения и лучи солнца, испортившего всю картину. Арс прекрасен здесь и сейчас, поэтому это всё теперь останется всего лишь воспоминанием, без красивых фоток и видео. «Ну и чёрт с ними, с фотками. Главное, что сейчас красиво.» — И закуривает прямо в квартире, не убирая жадный взгляд. А малой совсем не замечает, пританцовывая и милуясь-целуясь с рыжим-рыжим котом Шаста. «Абсолютно нереальный блять.» — И затягивается, голубоглазый улыбается ему по-детски искренне; так, как взрослые не умеют, и подходит ближе. Он целует в макушку старшего, под шумок вытаскивая из его пальцев сигарету. Сам затягивается, не закашливаясь. И у Антона глаза на лоб лезут от таких наглых, недетских действий. А на фоне на повторе всё играет: «Тебе 17, а ему все 25…». Иронично, потому что Шастун как раз недавно отпраздновал своё 25-летие. — Собирайся. — Чуть более грубо, нежели планировалось, но абсолютно так, как надо, чтобы парень мгновенно выключил порядком надоевшую музыку и убежал в коридор. Зеленоглазый вздыхает, смотрит на настенные часы: уже ровно одиннадцать, слишком быстро летит время с ним. И пиздец. В стакане с чаем топит окурок. Всё-таки пора.       В коридоре грозно смотрит на чуть поникшего малого, протягивая ему чёрный худак, в котором Арс откровенно тонет. Обоим это нравится. Попов чуть улыбается, покрываясь румянцем, а Шаст открыто ухмыляется, чуть закатывая рукава тому. — А то совсем на Пьеро похож. — Отшучивается Антон, поправляя чужие вихры тёмных чуть курчавых волос. — Идём? — Идём. — Кивает уверенно, протягивая небольшую прохладную ладошку, зеленоглазый сжимает её своей левой, а правой толкает дверь, вставляя ключ.       Покидают квартиру, скатываясь по перилам вниз. Антон радуется, что живёт на втором этаже. Он разглядывает, как брюнет скатывается ему прямиком в руки. И, оба смеются заливисто. А бабули у подъезда думают, что это, видимо, какой-то внебрачный ребёнок мужчины, поэтому громко хвалят Шастуна прямо при мелком. А баба Надя ещё и угощает "Сенюшку" ягодой в кульке. Попов краснеет от её ласкового обращения, стесняется и чутка злится. «Ты ж не любишь, когда Сеней называют, но молчишь как партизан. Молодец.» — Антон хвалит парня, а бабушек благодарит, слабо кивая и обхватывая Арса за плечи. — Спасибо, но нам пора. Мы тут немного опаздываем. — Он неловко поправляет каштановые волосы на затылке, глупо улыбаясь. — Хорошего вам вечера! — До свидания! — Громко прощается следом парень, запрыгивая в старенькую серую тойоту.       Едут первое время в тишине, даже не отшучиваясь о произошедшем, хотя пока стояли на месте языки чесались у обоих. Шаст даже подумывает, что мелочь язык проглотил, но потом замечает, что тот уснул. Голубоглазый ёжится в не очень удобной позе, тихонько посапывает. Тонкая оправа очков сбилась, а ворот огромного худи совсем передавил тонкую шею. Шатен лишь тяжело вздыхает, сворачивая в сторону очередного кольца и быстро поправляет ворот, чуть потянув вниз одежду. Арсений ворочается, уходя от чужих рук, но глаз не открывает. «Ну не парень, а сущий бес. Чертовски красив… даже когда спит.» — Крутится в голове, а сзади сигналят, потому что зелёный уже горит, разрешая продолжить движение.       Мелькают улицы, люди, дома. Всё в движении и ритме, Питер. Очередная пробка тормозит всех желающих оказаться дома, время за двенадцать. Антон тяжело вздыхает, потому что осознаёт, что они получат оба: Арс за то, что снова вернётся за полночь, а Шаст за то — что снова не следит за временем. «Да, именно так. За временем не уследили снова, извините.» — Заранее продумывает не слишком правдоподобное оправдание. Это лучше, чем ничего. В то же мгновение начинает надрываться телефон малого, приходится взять, ухмыльнувшись треку на рингтоне — «Sex for homework». — Алло? — Шёпотом, чтобы не разбудить так и не проснувшегося пока что брюнета. — Да, здравствуйте. — Натянуто говорит, поглядывая на машины впереди и мельком на Попова. — Нет, нет, у нас всё хорошо. Извините, что так поздно, мы опять время прое… — Чертыхается, вспоминая с кем говорит. — В общем, отвлеклись, кхм. — Слушает натянуто спокойный голос матери Арсения и решает соврать на следующий поступивший вопрос. — Нет, мы недавно сели, ещё далеко от вас. Ммм, мы можем переночевать у меня, завтра же выходной. Вы не против? А то тут такие жутки пробки, вернёмся к утру же… — Антон давит на очевидное и его совсем не мучает совесть, хотя он отлично понимает, что буквально поворот во двор, и они, считай, у семьи Поповых. — Всё, вас понял. Мы завтра позвоним, как проснёмся. И вам спокойной ночи. — Бросает трубку, и, когда машины начинают движение, поворачивает назад домой.       Арса не приходится будить, он открывает глаза прямо когда машина останавливается возле подъезда. Хмурит брови так, что между ними залегает галочка. Антон выключает двигатель и целует его в это самое место, парень тает, чуть расслабляясь и пытаясь сфокусировать взгляд после сна. — А мы ещё не уехали что-ли? — Смотрит на наручные часы, зевая. Время валит за половину второго. — Мы почти подъезжали, когда позвонила твоя мама. Ну, я немного соврал, так что поднимайся. Сегодня ночуешь у меня. — Покидают машину под сиплые ругательства малого. — Футболку хоть выделишь? — Спрашивает, поднимаясь на второй этаж за мужчиной. — Хоть десять, Арсюш. — Улыбается, пропуская мелкого вперёд.       А дальше поцелуи с самого подъезда. «А вот если бы это увидела баба Надя… она бы меня больше не хвалила.» — Ухмыляется своим мыслям, отрываясь от младшего, чтобы открыть входную дверь. И на пороге продолжают то, что не закончили. Арс, не стесняясь, снимает со своего парня толстовку, а следом и футболку. Мальчишка не контролирует себя, вжимается всё сильнее в чужое тело, тихонько постанывая в поцелуй. Антон долго не выдерживает, сам разувается, а брюнета поднимает на руки, двигаясь в сторону спальни.       Хрупкое тело аккуратно укладывает на светлые простыни, нависая сверху. Снова целует, прикрывая глаза, наслаждаясь. Руки блуждают по телам, мешают друг другу, путаются, сбивая с направления. На шее Шаста багровеют засосы и укусы. «Маленький вампир.» — Тихо, тихо. — Шепчет, стягивая худи. — Остынь немного, у меня на шее уже живого места нет скорее всего. — Целует смазано в скулу, расстёгивая параллельно ширинку, чтобы снять джинсы в начале чужие, потом и свои. Однако для самого начала приходится разобраться с кедами, которые чуть ранее были проигнорированы. А Попов всё стонет, просит быстрее.       Дальше дрочки как всегда не заходит. — Зануда. — Чуть хрипит, потому что уже давно сам просит «большего». — Когда экзамены свои ебучие сдашь на отлично, тогда поговорим. — Отшучивается, поднимаясь с постели. — Ловлю на слове, так что будешь должен, Антон Андреевич.       Антону кажется, что он по жизни всем должен, поэтому он лишь ухмыляется. А в безмерных зрачках его парня пляшут бесы. Зеленоглазый облизывается, задумываясь, что хочет второй заход, но смотрит на наручные часы — цифры на экранчике горят зелёным цветом, оповещая, что надо бы уже вставать, а не ложиться — 4 утра. И, из-за тонкой светлой тюли пробиваются первые ярко-розовые лучи. Шатен тяжело вздыхает, брюнет — сопит, закутавшись в одеяло и отвернувшись от светила.       И кажется даже, что утро действительно доброе.