Привет из Снежной!

      После минутного воссоединения с братом Люмин охватило отчаяние.       Оно и раньше с момента расставания день за днём незаметно преследовало её, двигаясь за спиной, но сейчас обняло своими большими липкими лапами и крепко держит, причиняя боль. Конечно же, Люмин сказала своей маленькой компаньонке, что она вовсе не расстроена. Деваться было некуда, когда на тебя уставилась пара больших глаз, в которых отражается непонимание и немой вопрос «всё хорошо? мы ведь справимся?». Всё для того, чтобы Паймон поверила в это самое «хорошо» и держалась в приподнятом расположении духа, пока у путешественницы внутри разрастается пустота. Раньше она ужасно боялась узнать, что Итэр находится в другом мире, чертовски далеко, или, для неё это было самой страшной мыслью, мёртв. Слова Дайнслейфа привели её рассудок в порядок, установили в голове чёткое «жив, здесь», и Люмин вновь поверила в возможность долгожданной встречи, в скорое возвращение домой вместе с братом. И, к сожалению, никто не знал, что всё произойдёт столь быстро и…не так, как хотелось бы. — Дом…место, в котором мы вместе, — на мгновение Итэр, кажется улыбается уголками губ, но его привычно мягкое и спокойное выражение лица вновь леденеет, будто перед путешественницей стоит не её славный неловкий братец, а что-то, захватившее его тело. — Почему же он продолжает говорить все эти странные вещи и стоять там, когда мне хочется подбежать и обнять его так крепко, как в детстве? — думает Люмин, но не может ни пошевелиться, ни заговорить. Ей кажется, что всё происходящее сейчас с ней — просто нелепый кошмар, каких приходилось переживать далеко не один раз, но всё ощущается слишком реально, а открыть глаза и увидеть перед собой звёздное небо никак не получается. — Ты не знаешь всего, не вмешивайся в дела бездны и не пытайся остановить нас. Я уже закончил своё путешествие. Закончи его и ты, Люмин, — обрывает диалог Итэр, как будто он ничего не стоил ему. Вся эта встреча не более чем предупреждение? Угроза? Может, своеобразная забота? Принц бездны отворачивается от сестры, и нет времени думать о причинах, поэтому Люмин срывается с места.       Она несётся со всех ног, но барьер закрывается прямо перед ней, и рука, протянутая брату через мгновение проходит через пустоту.       В Тейвате Люмин успела провести бесчисленное количество сражений, её путь сопровождали громкие победы и неудачные проигрыши, после которых приходилось восстанавливаться по нескольку дней под наблюдением Барбары или малышки Паймон, но ни одно поражение так и не смогло уменьшить воинственный дух путешественницы. Ни одно, кроме последнего, в котором она проиграла своим светлым ожиданиям и надежде на скорое воссоединение с семьёй.       Путешественница сидит на шатком деревянном мосту на Драконьем хребте возле крохотного костра, тепла от которого вряд ли хватило бы даже для Паймон, которой посчастливилось остаться помогать Сянлин с готовкой, и, глубоко погружённая в собственные мысли, пытается понять, что же произошло в тот день, когда богиня рассоединила их. Итэр, её светлый солнечный Итэр, мысли о котором часто навевают кристальные гео бабочки, внезапно стал ей совершенно чужим, и она — сильный телом и духом рыцарь — спасшая Лиюэ и Мондштадт, ежедневно расправляющаяся с кучками монстров, теперь не в силах изменить обстоятельства. Люмин тяжело поверить, что её единственный родной человек по своей воле оказался на стороне врага. Но врага ли? В голове беспрестанно звучит ледяной голос. Знакомый и родной, но не дающий ни капли былого тепла. Люмин прижимает колени к груди и, уперевшись в них лицом, тихо начинает говорить сама с собой. — Что же мне делать? Теперь я совсем не знаю, кому можно доверять. Итэр, я так сильно устала спасать каждую душу в этом мире, не имея возможности спасти тебя, — по раскрасневшимся от мороза щекам, обжигая кожу, начинают течь слёзы, и Люмин спешит вытереть лицо ладонью, чтобы избавиться от дискомфорта. Она поднимает глаза к небу и глубоко дышит, приводя себя в чувство. Морозный воздух больно кусает голые плечи и щёки, но с вместе с тем отрезвляет сознание. Люмин понимает, Драконий хребет не то место, в которое можно прийти и отдохнуть, сидя в лёгком платье на соломенной подложке. Она и сама не понимает, почему пришла именно сюда. Со стороны могло показаться, что девушка просто хочет замёрзнуть насмерть, и нельзя сказать, что подобная мысль не проскакивала у неё в голове. «Даже у почётного рыцаря может быть плохой день, не так ли, Люми?» — шепчет себе под нос Люмин перед тем как услышать за спиной скрип снега от чьих-то шагов. Рефлекторно она очень хотела развернуться, выхватить меч и приготовиться к защите, но её остановил знакомый голос. Показывать слабость и заплаканное лицо она бы сейчас не хотела никому, а особенно ему. — Эй, принцесса, почему ты здесь морозишься? — из-за спины доносится мягкий, немного взволнованный голос. — И где твоя маленькая компаньонка? — Чайлд быстрым шагом преодолевает расстояние до Люмин, снимает пиджак и спешит накинуть ей на плечи, но она резко отпихивает его рукой, не поворачиваясь к предвестнику лицом. — Не нужно подходить ко мне так близко, Тарталья, я в порядке и в помощи не нуждаюсь, — предвестнику оказалось трудно понять, что холоднее — погода на Драконьем хребте или ледяной тон Люмин, в котором, тем не менее, улавливаются ноты стойко сдерживаемого волнения, но Чайлд решает не озвучивать неуместную шутку. — Где же та бойкая путешественница, выполняющая все на свете поручения? Паймон, скажи честно, ты наконец съела Люмин? — Ч-что? — не понимая, как реагировать на странную шутку, она нахмурилась. — Не в этом дело! Я хочу побыть одна, и не нужно строить из себя крутого парня. Мне всё равно, какие цели ты преследуешь, Тарталья, я в любом случае не могу… тебе довериться. Прости, — Люмин всё так же смотрит в воду под ногами, но теперь, к её отражению, искажённому мелкими льдинами, добавляется отражение молодого предвестника, стоящего прямо за её спиной в одной рубашке с этим дурацким вырезом на животе. — Я бы тоже себе не доверял, путешественница, — присев рядом, сказал Чайлд и положил свой пиджак рядом с Люмин, — но что-нибудь сверху накинул бы, ты же трясёшься вся. Помнишь наш уговор? Когда-нибудь мы с тобой вновь сразимся! И, кхм… — он запинается, решив, что тема сражений сейчас не самая подходящая, и тоже направляет взгляд в воду перед тем как продолжить, — Тевкр очень ждёт тебя в гости.       Некоторое время Люмин и Чайлд сидят в безмолвии, слушая только треск костра и шум ветра. За это время предвестник подвинул пиджак ближе, настойчиво, но без слов пытаясь убедить девушку в том, что он ей необходим. Тихо шмыгнув носом, Люмин всё же укрылась. Аксессуары значительно увеличивали вес одеяния, а ткань оказалась на удивление тёплой. Когда сидишь несколько часов на морозе в одном лёгком наряде, наверное, любая одежда покажется тёплой. Слова Чайлда мысленно отправляют путешественницу в день, проведённый совместно с ним и его маленьким братом Тевкром. Воспоминания отзываются теплом и лёгкой улыбкой. Тогда Люмин не представляла, что однажды будет приглядывать за родственником своего на тот момент врага, а после всего ещё и давать клятву на мизинчиках. Перед глазами задержалось воспоминание, в котором Тарталья, расправившись с несколькими стражами руин, в беззащитном положении сидит на холодном полу, делясь своими мыслями об отношении к самому драгоценному в его жизни — семье. «Я думаю, ты понимаешь, о чём я» — звучит в голове, и сейчас Люмин вновь говорит про себя твёрдое «да». Она понимает и думает, что они похожи. Становится неловко из-за того, что она так бесцеремонно позволила себе сорвать негативные эмоции на невиновном. — Спасибо за пиджак, — она наконец поворачивается к нему лицом и ловит тёплую улыбку, от которой невольно тоже хочется улыбнуться. Люмин долго держит взгляд на чужих губах и отвлекается только после озвученного вопроса. — Что случилось? — произносит Тарталья и отворачивается, думая, что смущает девушку взглядом в упор. Он слышит тихий глубокий вздох, за которым следует ожидаемый ответ. — Всё в порядке. Просто даже рыцарям иногда нужно расслабиться и… — И получить обморожение? Странный вы, рыцари Ордо Фавониус, народ. Теперь даже не знаю, стоит ли мне посещать Мондштадт? Там все с приветом? — Всегда держишь при себе своё чувство юмора, а, Тарталья? — Люмин искренне засмеялась, думая, что врёт она откровенно плохо, а подобное расслабление действительно выглядит как что-то не очень здоровое. — Если это отвлекает тебя от того, что с тобой приключилось, я готов использовать весь свой арсенал, — отзывается Чайлд, подбрасывая в костёр несколько крупных дров. — От того, что со мной приключилось? — Тебе пришлось пережить что-то весьма неприятное, я прав? Не буду пытаться выяснить подробности, правда. Хочу лишь сказать, что даже рыцарям можно побыть слабыми, чтобы справиться с чем-то позже, — Тарталья говорит серьёзные вещи таким тоном, будто они ведут обычную беседу о, например, погоде или вкусовых предпочтениях, и эта лёгкость постепенно передаётся Люмин. — Тебя не должны касаться мои проблемы, но я, наверное, глупо выгляжу, пытаясь врать. А ты прав, — путешественница на несколько секунд задерживает дыхание, пока её одолевают сомнения. Стоит ли необдуманно делиться переживаниями? Может ли она разделить их с человеком, сидящим напротив? Чайлд так неожиданно появляется рядом с ней в моменте, когда она катастрофически нуждается в поддержке, но, кажется, пока не готова принять её. Шумно выдохнув, Люмин продолжает мысль, — наверное, иногда даже рыцари могут позволить себе дать слабину. — Как это может быть не моим делом, путешественница? Как же мне найти такого же сильного и смелого противника, который будет сражаться со мной в будущем? — Не боишься, что я прикончу тебя прямо сейчас? — Значит, таким будет мой конец, ха-ха. Но, знаешь что? Я не боюсь. Если бы ты хотела убить меня, я бы, вероятно, уже не дышал, верно? Или пошел бы на корм здешним кабанам. Но им бы не понравилось, во мне мало вкусного, ты посмотри какой я щуплый! — Чайлд горбится и собирает пальцами небольшую складку кожи на открытом участке живота.       Стоит заметить, что Чайлд довольно высокий и худой молодой человек, но сквозь разрез рубашки виднеются кубики пресса, а через тонкую ткань рукавов проступают мышцы, поэтому мяса кабанам точно бы хватило, но Люмин решает оставить эту мысль при себе и отворачивается, тихо хихикая в ладонь. Странные размышления спутника окончательно вырывают девушку из цепких лап былого отчаяния, и она, немного подумав, отвечает: «Вообще-то у меня есть имя. Люмин. Теперь у тебя есть вариант, кроме путешественницы».       Ветер в горах никогда не бывает предсказуемым. Ледяной вихрь внезапно пронёсся по заснеженной земле и, чуть не потушив костёр, который наконец имел нормальный размер и давал достаточное количество тепла, успел унести с собой платок Люмин, небрежно сорвав его с тонкой шеи. — Чёрт, нет, нет, нет — закричала Люмин, пытаясь ухватиться за удаляющуюся белую ткань, которая в несколько мгновений оказалась в в ледяной воде под мостом. Высота небольшая, можно было бы легко выловить его, но течение тут же подхватывает вещь и начинает нести её в сторону гор. — Ты дорожишь этим платком, Люмин? — Тарталья внезапно становится очень серьёзным. — Он напоминает мне о доме и… брате. Черт почему же до него невозможно дотянуться, — Люмин переваливается через мост, изо всех сил пытаясь дотянуться до уплывающей вещи. Этот трюк обошёлся бы ей в несколько ушибов и промокшую одежду, если бы Тарталья не схватил её за талию и вытащил девушку обратно на мост за несколько секунд до падения. — Жди здесь и не лезь больше в воду, пожалуйста, ладно? — Чайлд быстро сбрасывает с себя сапоги, закатывает брюки и спрыгивает с моста, стараясь как можно скорее захватить платок и забраться обратно. Глубина оказывается несколько больше, чем он предполагал, поэтому брюки молниеносно промокают, ледяная вода доставляет дискомфорт, но молодой предвестник не обращает на это никакого внимания, в детстве он слишком часто попадал в подобные ситуации и каким-то чудом каждый раз умудрялся не заболеть. — Тарталья, какого черта ты творишь?! — Люмин помогает ему выбраться, мигом достаёт из сумки небольшое полотенце и бросает в предвестника, который в данную секунду выглядит как мокрый рыжий котёнок, из-за того что вода с платка всё же успела намочить ему волосы, пока он залезал наверх. — Вещи от родных на то и ценные, чтобы стараться держать их при себе, верно? Спасибо, — он принимает полотенце, небрежно вытирается и, с трудом стягивая мокрые брюки, замечает, что Люмин возится с чем-то над костром. — Люми, колдуешь? — обернув полотенце вокруг бёдер, Чайлд подходит к костру, чтобы погреться и высушить одежду. — Что? — отвлечённая каким-то важным делом, Люмин даже не посмотрела в его сторону. — Над костром, — из-за ухмылки Чайлд становится похож на хитрого лиса, что отражается и на интонации. Теперь путешественница замечает это и переходит в словесное нападение. — Дурак! — оставленная в небольшом котелке ложка тихо звякает об края посудины, когда девушка отпускает её и, уперевшись ладонями в бока, взволнованно произносит, — Я готовлю суп, чтобы ты, глупая твоя голова, не заболел после этой выходки. Как тебя вообще угораздило полезть в воду, она же ледяная?! — А тебя? — улыбается Тарталья, напоминая Люмин, как она чуть не свалилась в эту самую речку несколько минут назад. — Спасибо за суп, напарница. Кажется, мы теперь друзья, а? Как думаешь? — Кхм, — если бы Люмин была кошкой, то сейчас совершенно точно стояла бы, изогнувшись, с поднятым пушистым хвостом, всем своим видом показывая недовольство. — Я подумаю об этом. И…спасибо за платок, — Люмин легонько сжала влажные края белой ткани с голубыми узорами и аккуратно положила его возле костра.       От зоркого глаза Тартальи не ускользает ни одна слабость противника, он всегда видит цель и заранее знает, как её поразить, но сейчас перед ним находится вовсе не враг. Точнее, возможно, в прошлом динамика их отношений сложилась не самым лучшим, зато довольно интересным образом, ведь за короткое время «напарники» столкнулись на поле отчаянного сражения, после чего ситуация сложилась весьма неоднозначная, и вот они вдвоём стоят против общего врага, защищая ребёнка. Сейчас они не друзья и даже не приятели, но что-то в Чайлде отзывается теплом на присутствие Люмин рядом. Он видит её как сильную соперницу, абсолютную ровню ему самому, и его безумно восхищает это, но также впервые за многие годы ему искренне хочется узнать кого-то ближе и открыться. Он видит боль и волнение Люмин в её покрасневших глазах, ловких но резких движениях, дрожи в пальцах и плечах, самом нахождении девушки в одиночестве в столь опасном и холодном месте, но понимает, что не может спросить напрямую. Не сейчас. Понимает, что после событий в Лиюэ ему будет довольно трудно заслужить её доверие, но он будет стараться, потому что хочет этого. Сейчас, когда он делит с ней одну соломенную подложку, греется от одного костра и забавно пытается натянуть ещё влажные брюки на ноги, он уверен, здесь и сейчас они постепенно становятся ближе. «За всю жизнь встретить одну родную душу — вполне достаточно, так ведь?» — задумывается предвестник и, поймав вопросительный взгляд золотых глаз, первым нарушает тишину. — Спасибо за заботу, — широко улыбается Чайлд и принимает из рук тарелку супа, нечаянно задевая тёплые пальцы Люмин своими ледышками, из-за чего она слегка дёргается, но никак не комментирует сложившуюся ситуацию. — Брось ты, мне действительно не хотелось бы оставлять тебя здесь на съедение кабанам, объясняй ещё потом твоим подчинённым, почему их начальник внезапно почил на Хребте, когда в той же местности находилась та самая сомнительная путешественница… Суп приготовлен на скорую руку, не уверена, что будет вкусно, зато ты согреешься. — Ха-ха-ха! Не верю, что ты бы не смогла решить проблему с застрельщиками и остальными солдатами, — Тарталья звонко рассмеялся, почти как тогда в Лиюэ, когда выяснилась правда про кокосовую козу. — Знаешь, я тоже могу приготовить суп. Думаю, он весьма неплох. — Правда? Должно быть, что-то ядовитое, чтобы наливать его врагам, — Люмин не слышала его смех с тех самых времён, особенно такой искренний. Она не пыталась пошутить и действительно думала, что на неё спустили бы всех собак фатуи после такого, но сейчас сама не смогла сдержать улыбки. Услышав последнее высказывание, Чайлд закашлялся, поперхнувшись бульоном из-за столь интересного мнением о нём. — Ох, путешественница, ну и кошмарного же ты обо мне мнения! Зачем поступать так неинтересно, если можно сразиться с врагом лично и получить немного нового опыта? Я научился готовить его дома, подсматривая за матушкой, но вывел собственный рецепт, — проглотив последнюю ложку супа, Тарталья отставил в сторону тарелку и, приняв горделивую позу, приготовился отвечать на вопросы. — Твоя семья его пробовала? — Конечно! Правда…они назвали меня странным, ха-ха, а я считаю, что у каждого есть своё особое блюдо. Тевкру понравилось, но, если быть честным, я думаю, что ему нравится всё, что я делаю… таков уж мой младший. А ты, путешественница, должно быть, всё делаешь вкусно, не так ли? — Ты сейчас пытаешься мне льстить, да, Тарталья? — Может, самую малость, — он широко улыбается, глядя на неё, и внутренне радуется успешному выполнению плана «отвлечь Люмин от волнующих её мыслей», — но это чистая правда! Пока что я пробовал лишь одно блюдо и мне бы хотелось отведать ещё как минимум несколько. — Допустим, твой план сработал. Коварная путешественница не станет прогонять тебя на съедение злым ветрам и животным. Судя по тучам, здесь скоро начнётся метель, рядом есть лагерь с палаткой. Сразу честно признаюсь, мне пришлось его отвоёвывать сам знаешь у кого, поэтому я выбираю лучшее место, — Люмин положила в сумку посуду, закинула её на плечи и, потушив костёр, протянула Тарталье руку.       То, что Люмин вражеским способом заняла лагерь фатуи, Чайлд никак не прокомментировал, лишь довольно усмехнулся. Ему чертовски нравится этот безумный огонёк внутри путешественницы. У неё нет жажды сражений и желания прыгнуть выше головы, а тренировки ограничиваются ежедневными заданиями, о которых он толком не знает, но она сильна телом и духом настолько, что смогла спасти несколько городов от серьёзной опасности и перебить кучу солдат фатуи, включая его самого. Он более чем уверен, что даже сейчас, если бы ему в голову взбрело пробудить ещё какое-нибудь древнее смертоносное создание, атакующее всё на своём пути, Люмин бы справилась с любым монстром. Вероятно, он бы хотел встать с ней на одну сторону, и за то время, что они шли от моста до лагеря, Тарталья придумал, как организовать совместную деятельность.       Палатка оказалась достаточно просторной для двух человек, так что разместить в ней немного вещей и поставить лампу с зажжённой свечой не составило труда. Чайлд помог Люмин равномерно распределить по палатке сено, а сверху застелить найденное покрывало, видимо, оставшееся от другой палатки. Они практически не умолкали, обсуждая сначала приключения, затем способы приготовления знакомых обоим блюд. Из-за усталости и огромного количества потраченных нервов Люмин не заметила, уснула, упав головой на плечо Тартальи. Он что-то прошептал ей на ухо и аккуратно уложил в тот самый угол, который понравился ей больше всего, ведь путешественница сразу сказала, что лучшее место за ней. Сам Чайлд долго не мог уснуть, прокручивая в голове события дня. Он пришёл на Драконий хребет из-за тоски по Родине. Здешняя погода всегда напоминала ему Снежную, поэтому он спешит посетить это место, когда появляется достаточно свободного времени. Он и представить себе не мог, что однажды наткнётся здесь на Почётного рыцаря, а по завершении дня будет спать с ней в одной палатке, которую она лично отвоевала у его подчинённых. Тарталья улыбается своим мыслям и почти засыпает, когда из сладкой дрёмы его вырывает тихий всхлип. У предвестника, сколько он себя помнит, всегда был очень чуткий сон, но, хотя чужое неровное дыхание было довольно тихим, он заметил это. Люмин крепко спит и, судя по болезненному виду, видит кошмар. «Что же с тобой всё-таки произошло, путешественница? Неужели это как-то связано с тем человеком, которого ты ищешь?» — нашарив рядом с собой пиджак, Тарталья снял с него шевроны и цепь и накрыл Люмин, обнимая её, создавая дополнительный вес, и надеясь, что тепло избавит девушку от кошмаров. — Уже проснулась? — бодро произносит Чайлд, смотря на потирающую припухшие ото сна глаза Люмин через приоткрытый занавес палатки. — Не буду долго тебя беспокоить, снаружи немного тёплой воды, ты можешь умыться, а за тобой — фляга с питьевой. Я приготовил завтрак, скоро принесу. Убери пожалуйста занавес, когда соберёшься, чтобы я знал, что могу войти, — он мягко улыбнулся и, покинув палатку, поправил за собой плотную тяжёлую ткань.       Невнимательно послушав слова «напарника», Люмин широко зевнула, потянулась и окончательно сбросила с себя остатки сна. В какой-то момент кошмары сменились непривычной теплотой и спокойствием, неприятные картинки превратились в обычную темноту сна. Впервые за несколько недель путешественница ощутила что выспалась. — Ох чёрт, когда я успела уснуть? Где же твоя бдительность, Люми… — из палатки донёсся глухой шлепок ладони по лбу. — Он уложил меня спать? Тц, как неловко. Так, не время забивать себе голову, надо просто не забыть поблагодарить его…как-нибудь, — а как, Люмин решила обдумать позже, поэтому, глотнув воды из фляги, отодвинула край ткани палатки. — Тарталья, ты можешь войти. Но почему мы будем есть не снаружи? — она высунулась из палатки наполовину и, захватив ладонью немного тёплой воды, умыла лицо. — Холодно, снег вот-вот пойдёт, смотри какие облака низкие, — получив разрешение, Тарталья занёс в палатку небольшой котелок с неизвестным супоподобным содержимым. — Хм, а вчера тебя мало остановил холод. Ты хорошо себя чувствуешь? — Люмин внимательно рассматривает блюдо, отмечая не очень съедобный, но экзотичный вид. — Здоровее всех! У меня ведь настоящее северное здоровье, — бодро хвастается Чайлд, наблюдая за реакцией на его стряпню, которую удалось приготовить из того, что нашлось в запасе специй, и нескольких рыбин, выловленных из небольшого озера поблизости. — Правда? Я слышала здоровье у северных людей хромает, ведь у вас недостаточно тепла и солнца и… — она хотела продолжить делиться знаниями относительно севера, но Тарталья перебил её. — А мог бы я так хорошо сражаться, будучи нездоровым, а, путешественница? Или, может быть, ты считаешь, что сильнее меня только потому что родилась в другом мире? Мы можем это проверить! — Тарталья звонко рассмеялся и, взяв в руки несколько ложек, скрестил их, словно кинжалы. — Ну хорошо, самый здоровый человек всего Тейвата, — Люмин легонько ударила его кулаком в плечо и тихо хихикнула, когда 11 предвестник фатуи Чайлд Тарталья в одной бордовой рубашке со взъерошенными после сна волосами, начав разыгрывать приступ сильнейшей боли, рухнул на подстилку, приговаривая «о нет, я был сражён великой силой Почётного рыцаря Ордо Фавониус!».       В это время занавес палатки приоткрылся и внутрь влетело несколько крупных снежинок. — Ха-ха, привет из Снежной! — бодро произнёс Чайлд, кажется, действительно радуясь снегу. — Даже в палатке до нас добрались.       Покрутившись в воздухе, снежинки приземлились на щёку Люмин. Тарталья машинально потянулся к её лицу, чтобы убрать остатки снега, но, когда костяшка указательного пальца коснулась её щеки, его запястье было перехвачено и тактично отодвинуто в сторону. — П-прости, привычка, я делал так, когда гулял с братьями и сестрицей, — Чайлду стало неловко из-за своего необдуманного действия, поэтому он собрался убрать руку, но, к его удивлению, Люмин лишь опустила её и, накрыв своей ладонью на несколько секунд, отпустила. — Ничего. Ты, должно быть, скучаешь по ним? Вы давно не виделись? — Давай ты будешь есть, а я немного расскажу о семье? Всё-таки я обещал познакомить тебя с ними, а ещё мне не терпится узнать твоё мнение о своём таланте в готовке. — Договорились, — лучезарно улыбнулась Люмин и принялась завтракать, слушая истории о детстве Тартальи. В какой-то момент её посетило воспоминание о сне, в котором Тарталья прошептал ей что-то на ухо, но она никак не может вспомнить, что же это было. Или это был не сон? Путешественница вновь влилась в тему разговора, решив, что позже он обязательно поделится с ней вновь.