Слабак

Антон бежал. Бежал, смотря лишь вперед, изредка пошмыгивая розоватым от холода носом. Очки так и норовили сползти куда-то вниз и разбиться вдребезги об острые глыбы льда, выпирающие из-под пушистого снега. В какой-то момент из его поле зрения пропала рыжая бестия. Казалось, что она скрылась за одной из елей. Одним словом — выжидала, когда мальчишка подойдет к ней, дабы влепить еще одним снежком по лицу. — Ну же, выходи! Думаешь, что я так просто отстану? Мальчик продвигался вглубь леса, попутно поглядывая назад через левое плечо. — Эй, педик, кого потерял? — Слова говорящего эхом отразились от крон заснеженных деревьев, отчего казалось, что они звучат повсюду. Тоша не успел опомниться, как чей-то ботинок, ударивший его в спину, повалил мальчонку на заснеженную землю, наступая на юношескую спину, не давая встать. — Ты хоть знаешь на кого руку поднял, сука приезжая? Антон по голосу узнал своего обидчика. Он попытался вырваться, изогнуться так, чтобы не чувствовать наступившего на него человека, но в ответ Бабурин лишь сильнее прижал очкарика к земле. — Отпусти! — Тоша закричал, начиная прилагать больше усилий для своего освобождения, но Семен не поддавался, лишь его смех доносился до ушей Антона. — Так-так, кого же занесло в наш капкан? — Мальчишка в кожаной куртке вырулил из-за спины Бабурина, затягивая сигаретный дым в легкие. — Силенок не хватает чтобы вырваться, да? Петров пыхтел, его лицо покраснело от гнева, стыда и физической нагрузки, ему стало сложнее дышать. Он оставил попытки для освобождения позади, понимая, что это бесполезно. — Что вы хотите? — Несмотря на наигранное спокойствие, мальчишка то и дело срывался на крик, не в силах выровнять свой голос. Один из хулиганов присел рядом с лицом Антона, стряхивая сигаретный пепел на белокурые волосы. Тоша поморщился, помотав головой. В это же время Бабурин убрал свою ногу, давая очкарику шанс на побег. Пятифан жестом показал что-то толстяку, после чего он стал заламывать руки мальчишки за спиной. Петров взвизгнул от боли, раззадорив «одноклассников». Теперь очкарик мог увидеть лицо каждого, примечая у дерева одиноко стоящего мальчика бурятской внешности, наблюдающего за происходящим. Рома встал, выпрямив спину. Он чувствовал превосходство над Антоном, что явно веселило садиста в нем. — Нормально ты свинье вмазал, Антошка, — хулиган нагнулся, выпуская сигаретный дым в лицо Петрова, отчего тот закашлялся. — Но, так как он один из нас, мы просто обязаны отпиздить тебя. Брат за брата, как никак. Бабурин еще сильнее провернул руку Антона, отчего он взвыл, ему казалось, что рука вот-вот сломается, оставаясь висеть лишь на клочке плоти. Рома походил туда-сюда, оставляя следы на снегу. Докурив, он кинул окурок под ноги, следующим же шагом наступая на него, туша оставшийся тлеющий кусочек бумаги. Через секунду «главарь» развернулся, резко ударяя ботинком куда-то в область колена. Мальчик закричал, больше не сдерживаясь, сзади послышался смех. — Бяш, иди сюда. Наконец-то к экзекуции присоединился еще один. Он переговорил с Пятифаном, после чего Бабурин отпустил руки Антона. Попытку побега прервали посыпавшиеся удары ногами. Петров свернулся калачиком, пытаясь скрыться от боли. Из глаз градом полились слезы, он кричал, умоляя остановиться.

***

Вдоволь поизмывавшись над одноклассником, хулиганы начали разбредаться, лишь один Рома остался рядом с вымотанным Антоном. У него не было сил плакать, он хныкал, будто раненный щенок. Снег припорошил его, укутывая в свои объятья. — Знаешь что, Антох, — Пятифан развернулся к мальчику, осматривая его израненное тело. — Если бы ты не пизданул его, то всего этого бы не было. До дома дойдешь? Петров лишь прохныкал что-то невнятное, выпрямляясь. Он лег пластом, боясь пошевелиться. — Значит — нет? Блять, еще помрешь здесь. Быстрыми шагами подойдя к мальцу, Рома схватил того за бока, поднимая на себя. Петров от изнеможения облокотился на плечо Пятифана, руками снимая очки с разбитыми линзами.