11 hours flight

***

      Сан никогда не был везучим. Даже правильнее будет сказать, что он был совершенно невезучим человеком! Если его сводный брат родился в рубашке, то на Сана эту пресловутую рубашку никто даже не планировал надевать. Когда мама Сана вышла замуж за отца его сводного братца, вот тогда и начался настоящий ад. Череда неудач преследовала парня по пятам. Может этим черным вороном как раз и был противный сводный братец, но факт остается фактом, Сан никогда не покупал лотерейный билет, никогда не выигрывал в розыгрышах и прочей фигне, построенной на воле случая или просто на неподвластной никому вероятности, о которой строят свои теории люди в белых халатах и очках с огромными линзами (именно так Чхве всегда представлял себе всех ученых). Но когда-то же должна была закончиться эта черная полоса в его жизни. Надежда хоть на какие-то проблески белого в этой безнадежной темноте давно умерла вместе со всеми целями и амбициями парня.       И вот, уже ни на что не надеясь, Сан зашел в большое здание аэропорта Инчхона. Его ожидал одиннадцатичасовой рейс в Лос Анджелес на свадьбу все к тому же сводному братцу, который в очередной раз сорвал куш и теперь женится на дочке вице-президента одной из самых крупных компаний-конгломератов.       Чхве лениво тащил свои ноги, которые адски гудели после вчерашнего ворк-аута в спортзале с «тренером-дьяволом». Именно так называли в зале Юнхо — парня с ангельской внешностью, который, по совместительству, был лучшим другом и личным тренером Сана. Чхве настолько сильно загонялся по поводу предстоящего путешествия в штаты, что друг решил устроить ему «тренировку из ада», чтобы сил на дурные мысли у парня просто не осталось. Из зала Сан и вправду выполз на трясущихся ногах и еле как добрался до дома. Как только его голова коснулась подушки, парень провалился в небытие. И, как впрочем и всегда, удача отвернулась от парня, поэтому обычно исправно работавший будильник, решил что этот день должен быть максимально особенным, так что Сан проснулся за два часа до рейса и бегал по квартире как ошпаренный, в попытках собрать все вещи и не опоздать на самолет.       В итоге, как оказалось, он больше паниковал, потому что на табло, где указывается время прилета и время вылета, прямо напротив номера рейса Сана красным по черному было написано: «Задержка рейса». С одной стороны, ничего хорошего, но Сан посчитал это своей маленькой победой, так как сумел не опоздать на рейс, хоть какой-то плюс в сложившейся ситуации он точно смог найти. Придется меньше выслушивать родителей о том, какой же братец молодец, в то время как Сан бесполезно тратит время и деньги на походы в зал и на спортивное питание, что от хорошей фигуры нет толку, если некому ее оценить. Младший Чхве в очередной раз будет все так же одинаково отвечать на вопросы связанные с его личной жизнью. Он женат на работе и своей коллекции мягких игрушек, ему этого достаточно. А так, вообще-то, он гей. Но в этом он точно никогда не признается, иначе мозг ему вынесут окончательно и бесповоротно, если не перестанут считать частью семьи раньше этого.       После регистрации на рейс и получения своего билета, парень пошел на мучительную процедуру досмотра. Как будто каждый второй, если не первый — террорист. Но таковы правила, с этим ничего не поделаешь. За время этих процедур Сан раздевался больше раз, чем за последнюю неделю. Еще и обувь снимать заставили. Ну, подумаешь высокая подошва, и что теперь, босиком ходить прикажете? На выходе из ультрасовременного металлодетектора Чхве еще и облапал довольно привлекательный парень-служащий, при этом подмигнув на фразе «он чистый».       Не то, чтобы Сану не нравилось, когда его фигуру хвалят, все-таки добился ее он путем долгих стараний, но ему не нравится, когда ему открыто и пошло улыбаются, не скрывая своих желаний. Он считает, что это грязно. Ему нужны чувства, нужна романтика, а не быстрые перепихоны в туалете. Может поэтому парень все так же одинок. Уж слишком высокую планку он поставил для своего будущего парня, никто даже близко до нее дотянуться не может.       Разве что Юнхо, но он друг, лучший друг, поэтому Сан никогда не допускает о нем мыслей в любом другом ключе. А Чон, как самый настоящий лучший друг-сваха, с кем только не пытался свести своего нерадивого приятеля. Круг общения Юнхо был настолько велик, что, казалось, скоро парень найдет жизнь на Марсе, чтобы завести себе новых друзей. Сан пытался ходить на свидания с кандидатурами, предложенными ему Чоном, честно, но каждый раз эти саме горе-свидания заканчивались провалами и клятвенными обещаниями Чхве больше никогда не доверять подбор спутника жизни своему другу.       В общем-то, поэтому свою кровать Сан делил разве что с добрым десятком мягких игрушек, самой любимой из которых был милейшего вида пёсик — Шибер. Чхве бы взял своего друга с собой в путешествие, но тот был слишком большой, чтобы поместиться в чемодан, поэтому на время поездки хозяина охранял его кровать своим плюшевым телом. Паренек улыбнулся, вспомнив милую мордашку игрушки, ему сразу захотелось вернуться домой и никуда не лететь.       Усевшись в зале ожидания, Чхве наконец решил взглянуть на билеты. Его челюсть отпала в тот момент, когда он прочитал “first class”, переводчик был не нужен, чтобы понять значение. Неужели братишка решил раскошелиться на него? Или это инициатива его будущей жены? Но это не суть, ведь Чхве пару раз слышал о том, насколько же роскошные места у пассажиров первого класса, особенно на дальнемагистральных рейсах, даже пару раз видел на картинке. Но он до сих пор не может поверить, что уже через час, если вылет самолета не задержат еще на больший срок, парень будет сидеть на одном из таких мест.       Опустив взгляд ниже, он увидел пропуск в VIP-зал ожидания. И, видимо, решив пользоваться предоставленной ему возможностью по полной, вскочил с сиденья и чуть ли не вприпрыжку отправился в направлении зала повышенной комфортности. На входе его встретила опрятная и красивая женщина, которая почтительно его поприветствовала, проверила билет, а затем провела небольшую экскурсию по VIP-зоне. Те немногие, кто там находился, выглядели довольно внушительно. Брендовые костюмы сидели на них идеально, на руках сверкали часы, стоившие миллионы долларов. Всем этим серьезным дяденькам было явно хорошо за 40. Каждый сидел уткнувшись в какой-нибудь девайс или громко и сурово общался с кем-то по телефону.       Одетый в простую, но удобную одежду Сан вдруг почувствовал себя крайне некомфортно и неуютно. Черные джинсы показались ему слишком мешковатыми, хотя еще утром он любовался тем, как они хорошо сидят на нем, а темно-синий оверсайз кардиган, надетый на голое тело, теперь выглядел уж слишком вульгарно. Да даже высветленная на спор прядка теперь казалась ему нелепой. Стараясь уменьшиться до размера атома, парень прошмыгнул к свободному креслу, которое оказалось намного мягче, чем выглядело на первый взгляд, и достал свой телефон. Сделав пару фоток, он поспешил выложить их в Инстаграмм, после чего написал брату. Того в сети, судя по приложению, не было со вчерашнего дня.       «Наверняка занят подготовкой к свадьбе, ему сейчас совершенно не до меня. Ладно, потом поговорим» — подумал Сан, достав свои беспроводные наушники, чтобы немного отвлечься от повисшей вокруг гнетущей тишины, нарушаемой лишь стуком пальцев по клавиатуре.       Парень бы просидел там до начала посадки на рейс, но ему стало слишком скучно, поэтому, достаточно зарядив телефон, он покинул VIP-зал и пошел гулять по магазинам. Полчаса спустя он шел в сторону зала ожидания на свой рейс с пакетом полным сладостей. Вдруг его взгляд упал на пилотов и бортпроводников, идущих мимо него. Все были одеты с иголочки. Идеально выглаженная форма, забранные в пучок или уложенные лаком волосы, походка от бедра — в них было идеально все и даже больше, словно вся команда сошла с обложки какого-то журнала.       Впрочем, внимание Сана привлек конкретный молодой человек — бортпроводник, судя по форме. Его волосы были приятного каштанового цвета с мелированием, почти как у Сана, только эти светлые прядки были разбросаны по всем его волосам равномерно и шли ему явно куда лучше. Лицо бортпроводника... Чхве такого красивого человека видит впервые в жизни, его можно сравнить разве что с айдолами, популярными нынче в Корее, но подобное сравнение явно будет унижать красоту этого парня, он в сто раз красивее этих ваших айдолов. Сан настолько увлекается разглядыванием бортпроводника, что не замечает движущуюся на него толпу иностранцев, опаздывающих на рейс. Он попадает прямо в эпицентр этого мчащегося в противоположную сторону урагана, который уносит его с собой, поэтому теряет из виду «ангела в форме», как парня уже успело окрестить поплывшее сознание Сана.       Улыбаясь, как дурак, парень все-таки добирается до своих ворот, даже не растеряв сладостей, пакет с которыми так и норовил вывалиться из рук. Как оказалось, посадка близилась к своему завершению, так что он успел как раз вовремя. Только ступив на борт самолета, Сан увидел на девушке ту же форму, что была на его «ангеле». Он бы спросил про то, знает ли девушка бортпроводника с ангельской внешностью, ведь они, по всей видимости, из одной компании, но понимает, что со стороны это будет выглядеть максимально странно.       Вот представьте, подходит к Вам какой-то странный типок, который непонятно как попал в первый класс, и спрашивает, не знаете ли Вы парня с ангельской внешностью, в такой же как Вы форме? Что первое придет в голову? Держаться от этого странного парня подальше. Понятно, что, в виду профессии, не получится послать его куда подальше, как бы ни хотелось, поэтому Вы просто улыбнетесь и проводите его на место, покрутя пальцем у виска, чем лишь рассмешите своих коллег.       Прекрасно это понимая, Сан так же улыбается бортпроводнице и следует за ней на свое место, не задавая никаких вопросов. Его челюсть чуть не остается на полу, когда он видит огромное кресло, которое трансформируется в кровать, небольшой плазменный телевизор, да и в целом довольно удобное пространство, предназначенное ему одному. Но самое главное — его личное пространство отделено дверью. Это не просто место в самолете, это целая маленькая комнатка, которая будет находиться в полном распоряжении Чхве на протяжении этих 11 часов перелета.       Разложив свои вещи, Сан уселся в кресло и предпринял последнюю попытку связаться с братом. Но сообщение «Я полетел» осталось непрочитанным, как и несколько предыдущих. Парень тяжело вздохнул и перевел телефон в Авиа-режим. Вскоре из динамиков, находившихся в неизвестном Сану месте, послышался голос пилота.       — Добрый день, уважаемые пассажиры рейса Сеул Инчхон — Лос Анджелес Интернешнл — сказал пилот на родном для Сан языке. Его голос был довольно приятным и, такое ощущение, что это и не пилот вовсе, а мужчина, озвучивающий документальные фильмы, настолько было приятно его слушать. — Самолет прошел все проверки, и мы готовы взлетать...       Дальше Сан слушать не стал, так как его отвлек стук в дверь. Он сначала немного опешил, но поспешил сказать «Войдите», быстро поправляя кардиган, слегка оголивший плечо и ключицу. Дверь открылась, а за ней оказалась довольно красивая бортпроводница с ослепительной улыбкой. Сан бы влюбился, если бы не был по мальчикам.       — Добрый день, господин Чхве. Меня зовут Ким Чонха, и я буду Вашим личным бортпроводником на первую половину полёта. Как Вы, наверное, знаете, данный рейс является дальнемагистральным, то есть его дальность превышает шесть тысяч километров. В связи с этим на борту сейчас находится две команды. Вторая приступит к работе по прохождению первой половины рейса. Ужин Вам подаст уже другой бортпроводник — Чон Уён. Это его первый дальнемагистральный рейс, так что если будут какие-то жалобы, то Вы можете обратиться к старшему бортпроводнику с просьбой заменить личного ассистента на более квалифицированного. Сейчас я проведу Вам инструктаж по технике безопасности на борту самолета. Пожалуйста, внимательно прослушайте его и, если останутся какие-то вопросы, то Вы можете смело задать их мне.       Внимательно прослушав инструктаж, Сан поблагодарил девушку, после чего она покинула его, оставляя наедине с голосом пилота, объявившем о взлете. Парень никогда не устанет от легкого ощущения невесомости, возникающего, когда самолет отрывает свои шасси от взлетной полосы. Он все так же по-детски в восторге глядит на удаляющийся с огромной скоростью аэропорт, на то, как здания и люди с каждой секундой становятся все меньше, становясь меньше букашек, пока совсем не пропадают из виду. Когда самолет проходит слой облаков, Чхве видит солнце, впервые за пару недель. В Сеул пришел сезон дождей, так что яркие теплые весенние лучи стали какой-то редкостью и роскошью, что ли. Парень переживал, что из-за погодных условий рейс вообще могут отменить, но пилот, по-видимому, принял решение поднять это многотонную махину в воздух на свой страх и риск. И пока Сану все нравится.       Где-то сорок минут спустя Чонха вернулась, принося обед. Челюсть Сана, видимо, не поднимется до конца перелета, если не до конца всего его путешествия в Америку. Первое, как и всегда, ему предложили выбор, вот только он представлял собой не «рыба или мясо», ему предложили выбрать между итальянской, корейской и французской кухней. После озвучивания своего выбора, парень еще больше выпал из ситуации, так как его обед больше напоминал комплексное меню из дорогущего ресторана, а не обед в самолете.       Самое главное, что все было до безумия вкусно приготовлено, так что сразу после довольно плотного обеда паренек заснул вплоть до вечера. Его разбудили предзакатные лучи, пробивавшиеся сквозь плотное стекло его иллюминатора. Солнце не отвлекало его весь период после обеда, но, кажется, самолет несколько изменил курс, поэтому розовато-красные лучи окрасили небольшое, но уютное помещение. Взглянув на часы, парень осознал, что уже совсем скоро ему должны принести ужин, а еще должен появится новый бортпроводник, который «впервые летит дальнемагистральным рейсом» и его можно заменить, но это так, «если что».       Вдруг раздается довольно тихий, неуверенный стук, Сану сначала кажется, что ему послышалось, но затем стук повторяется, уже громче и увереннее, а за ним и приятный мужской голос спрашивает, можно ли ему войти. Сан отчего-то так же неуверенно подает голос, хрипит что-то неразборчивое и смущается, прочистив горло, все же разрешает бортпроводнику зайти. И, честно говоря, впервые в своей жизни он думает, что это его счастливый день, что он совершенно точно сорвал джекпот, нашел четырёхлистный клевер, надел красную ниточку на запястье.       В проходе застыл парень с приятной внешностью, волосами каштанового цвета «с мелированием, почти как у Сана, только эти светлые прядки были разбросаны по всем его волосам равномерно и шли ему явно куда лучше». Чхве вспомнил все эпитеты, которые смог подобрать днем к этому парню, когда увидел его в аэропорту. И, кажется, он выглядел абсолютно нелепо с отвисшей челюстью и несвойственно огромными для азиата глазами, наверное, он даже не моргал, потому что бортпроводник издал легкий смешок, пытаясь заглушить его в ладони. Как бы сбросив явное желание засмеяться в голос, паренек выпрямил спину и натянул рабочую улыбку.       — Господин Чхве, рад приветствовать Вас на борту самолета. Меня зовут Чон Уён, и оставшуюся половину рейса я буду Вашим личным бортпроводником — руки парня были убраны за спину, а тело слегка склонилось в знак уважительного приветствия.       Немного отойдя от шока, пронзившего все тело, Сан, как ящерица впадающая в анабиоз, сидел добрых пару минут, не отрывая взгляда от бортпроводника, но после все же решил закрыть рот и принять более расслабленную позу, продолжая разглядывать парня с ног до головы. Про себя Чхве успел отметить милую родинку, украшавшую левую щеку.       «Красивый» — подумал он, улыбаясь как влюбленный дурак, кажется, совсем позабыв, что Уён все еще стоит перед ним и ждет каких-либо указаний. Однако рот Сана решил, что стоит эти самые мысли озвучить, поэтому щеки Чона покрыл легкий румянец. А Чхве, осознав всю патовость ситуации, поспешил закрыть рот руками, словно это могло что-то изменить.       — Спасибо, Вы тоже ничего — улыбается Уён слегка расслабляясь. Оказывается, этот парень не такой заносчивый, как большинство людей, летящих первым классом. Значит, рейс пройдет не так тяжело, как ему рассказывали старшие по службе, уже не раз летавшие с «особыми» пассажирами. Паренька успели запугать всякими историями, связанными с богатеями, о пасте в волосах и криках на весь самолет. Вот только Сан не вызывал в Уёне никакого страха, парень даже был рад обслуживать его на протяжении ближайших пяти с половиной часов.       — Я не... извините... простите... — Сан неуверенно заерзал на сидении, которое для удобства сна было превращено в кровать. — Чон-щи, я...       — Можно просто Уён — улыбнулся бортпроводник, кладя свою руку на тыльную сторону ладони пассажира. Психология была одним из его самых любимых предметов, когда он готовился стать бортпроводником. Поэтому, казалось бы, довольно простой жест помогал расслабить собеседника и создать более спокойную и дружественную обстановку.       — Тогда зови меня «Сан» — смущенно сказал парень, отводя взгляд, но не вырывая руки из чужой.       — Господин Чхве, я должен соблюдать правила этикета. Но, если Вы настаиваете... — Чон взглядом проверил, закрыл ли за собой дверь, после чего наклонился к уху пассажира       — То я не против, Сан.       Последнее слово парень произнес после небольшой паузы и как будто пробуя на вкус чужое имя, пытаясь прочувствовать его. Теплое дыхание Уёна, ощутимое на коже вследствие близости, запускало табун мурашек по телу Чхве. Тот старался сидеть неподвижно и успокоить вырывающееся из груди сердце, а еще маленькую внутреннюю истеричку. Дыхание Сана участилось, а стук сердца, кажется, был слышен на весь самолет. Красное личико стало предметом тщательного рассмотрения бортпроводником. Его взгляд бегал от красивых кофейных глаз с довольно густыми, как для парня, ресницами, до в меру пухлых розовых губ, по которым совершенно случайно пробежался юркий язычок именно в тот момент, когда чужой взгляд был направлен на них.       — Санни, — так же шепотом продолжил бортпроводник, — не бойтесь, я не кусаюсь. — Пауза. — Почти.       Опять это неловкое молчание, заставляющее Сана вжать шею. «Санни», так к нему только иногда обращаются друзья. Маленькая внутренняя истеричка скоро просто не выдержит того, какой... какой... какой... Сан сам не знает «какой» этот ваш Чон Уён. Слишком много эпитетов пролетает через его голову за одну секунду, так что выбрать один просто не представляется возможным. А еще чужая рука, аккуратно легла на его плечо, начиная массировать.       — Кажется, вы устали от не столь удобного положения. Позвольте помочь Вам расслабиться, господин Чхве — уже не шепотом сказал бортпроводник, оказываясь позади Сана и нежно массируя его плечи.       Руки Уёна были уж слишком умелы для обычного бортпроводника, так что Сан невольно издал легкий полу-стон, когда чужие пальцы прошлись по болезненной точке. Кажется, его мышцы очень зажаты после всего того времени, которое он провел в зале, добиваясь того, что он сейчас имеет. Тем временем умелые руки исчезли с плеч парня, оставляя его в чуть возбужденном состоянии. Сан настолько погрузился в удовольствие и расслабление, что даже не заметил, что пока он расслаблялся, определенная часть его тела решила, что пришло время напрячься. Прикрываясь пледом, парень постарался сесть ровно и собрать мысли в кучу.       — Я покину Вас ненадолго, если Вы не против — улыбнулся Чон, подмигивая своему до жути привлекательному пассажиру. — Совсем скоро я принесу Вам ужин.       Когда дверь за Уёном закрылась, Сан закрыл лицо руками и сполз по спинке кресла-кровати, прячась под плед. Его сердце билось слишком быстро, а к щекам подступил румянец. Кажется, он попал. По полной. Каким же надо быть невезучим, чтобы в личные бортпроводники получить парня, в которого вкрашился с первого взгляда. А еще этому парню совершенно точно стала очевидна влюбленность Сана, поэтому он издевается над ним, как может. Осталось всего 5 часов. Нужно потерпеть всего немного. К тому же, не будет же он наведываться к Сану просто, чтобы поиздеваться? Или будет?       Спустя полчаса он вернулся. Это чертов Чон Уён вернулся. Благо, он всего лишь принес Сану еду и, пожелав «Приятного аппетита», ушел. Но Чхве не мог есть, от каждого шороха оглядываясь на дверь. Принеся еду, Уён, будто невзначай, оказался близко к лицу Сана. Парень даже успел почувствовать чужое дыхание на своих губах. Инстинктивно закрыв глаза, он услышал смешок, мгновенно открывая их, словно просыпаясь ото сна, в котором его губы коснулись губ бортпроводника, пробуя их на вкус.       — А ты милый — прошептал Уён прежде, чем выйти за дверь.       Именно поэтому Сан просто не мог себе позволить снизить бдительность, в противном случае, он закончит тем, что будет вжимать своим телом Уёна в кресло, целуя губы до тех пор, пока у них не закончится дыхание.       Почти не притронувшись к пище, Сан просидел полчаса, видимо, пытаясь проделать дыру в стене своим взглядом. Внутри него боролось два человека, две идеи, не дававшие ему покоя. С одной стороны кричащая внутри него истеричка и очень застенчивый мальчик говорили ему держаться от этого Уёна подальше и даже не думать о связи на одну ночь, напоминая, что Сан в душе, вообще-то, романтик, который ищет постоянных отношений. Но очень одинокий парень и стертая до мозолей правая рука предлагали воспользоваться шансом и снять напряжение, аргументируя тем, что никому от этого хуже не будет. Или это в нем говорило долгое отсутствие отношений? В любом случае, предметом его размышлений стал чертёнок с ангельской внешностью и дьявольским огнем в глазах.       Вспомнишь гов... солнышко, вот и лучик. Бортпроводник вновь появляется в поле зрения Сана, аккуратно прикрывая за собой дверь. Он все-так же мило, но при этом хитро, улыбается, унося подносы с почти не тронутой пищей и, к сожалению Сана, который так и не смог выбрать из двух зол, возвращается.       — Зачем ты вернулся? — скрывая дрожь спрашивает Сан, пытаясь отвести взгляд от манящих губ.       — Я принес десерт — говорит бортпроводник, приближаясь к пассажиру, и усаживается на край кровати.       — И где же он? — удивляется Сан.       — Прямо перед тобой.       Неловкое молчание. Сан подвисает на добрых пару минут, после чего прикладывается рукой ко лбу, истерично смеясь, чем только сбивает парня с толку.       — Знал бы ты, как это заезженно... — сказал Сан, вытирая выступившие от смеха слезы. — Парень, с которым меня пытался свести друг, пробовал на мне все свои подкаты. Это было ужасно, так что лучше даже не пытайся пользоваться особенно заезженными. Только если хочешь посмеяться вместе со мной.       — Ладно, понял — улыбнулся Уён. — Представь, что ничего не было, давай начнем с начала. Меня зовут Чон Уён, поебемся?       — Не самый лучший способ завести общение, но я не общение и меня ты завести можешь — хихикнул Сан, все же принимая сторону своего сознания, которое требовало трахнуть этого паренька и, чем быстрее, тем лучше.       — А я уж думал ты не согласишься — прошептал Уён в самые губы, скидывая пиджак и ослабляя узел галстука.       — Ты был слишком настойчив, я не мог тебе отказать — ответил Сан, потянув на себя парня, чтобы тот оказался вместе с ним на кровати.       Оказавшись на бедрах своего милого пассажира, Уён вовлек парня в поцелуй, наконец пробуя желанные губы на вкус. Никогда еще работа не приносила ему столько удовольствия и, наверное, никогда не принесет, поэтому он решил воспользоваться моментом, к тому же, кажется, «Санни» был совершенно не против. Он сминал чужие губы, словно те и вправду были каким-то десертом. Тем временем руки Уёна начали расстегивать собственную рубашку, желая поскорее избавиться от одежды.       Вдруг Сан перехватил инициативу в свои руки, и уже Уён оказался прижатым к матрасу всей довольно легкой массой парня. Чхве устроился между ног Чона и опустил руки на чужой ремень. Не разрывая поцелуй, он расстегнул его, а вместе с тем и брюки бортпроводника. Уён издал тихий стон в чужие губы, слегка раскрывая рот. Сан решил воспользоваться возможностью и, слегка прикусив верхнюю губу, протолкнул свой язык в уёнов рот, не сталкиваясь с сопротивлением.       С одной стороны, это был просто секс, но сердце Сана хотело верить, что между ними возможно что-то большее, поэтому парень старался быть нежным, хотя и понимал, что это совсем не обязательно. Ему хотелось подарить не только удовольствие, но и стать кем-то особенным для парня, так отчаянно хватавшего воздух ртом, когда их поцелуй ненадолго прекратился.       Тихие стоны, горячее дыхание, мокрые поцелуи, нетерпеливые прикосновения — все это заполнило небольшое, но уютное пространство. Сан не мог перестать покрывать обнаженное тело бортпроводника поцелуями, оставляя легкий холодок и мурашки по коже после каждого прикосновения мягких губ. Уён стоял на коленях, оттопырив свою аппетитную задницу, которую Чхве уже дважды норовил укусить, но сие ему ни разу так и не удалось. Уён уткнулся носом в сгиб локтя, на который опирался, а второй рукой растягивал себя прямо на глазах у своего милого пассажира, который хотел сделать это сам, но ему не дали, заставляя мучиться от того, что он видит, но не может прикоснуться. Поэтому все, что Сану оставалось — покрывать чужую спину поцелуями, периодически слегка сжимая в руках тонкую талию паренька.       — Я готов — повернув голову для очередного поцелуя, сказал Уён, чувствуя прикосновение манящих губ к щеке. А затем шепотом добавил: — Презерватив в кармане брюк...       Сан нехотя оторвался от оставления меток под правой лопаткой, чтобы найти, куда они выкинули брюки парня.       — Почему ты не достал его вместе со смазкой? — уж слишком мило для взрослого парня надул губки Сан, пытаясь обнаружить, в какой из карманов Уён засунул блестящую упаковочку.       — Чтобы тебя помучить — улыбнулся парень, переворачиваясь на спину. — Думаешь, всё должно настолько легко тебе даваться?       — Не обязательно всё, хотя бы ты — сказал Чхве, разрывая упаковку зубами в жанре всех дешевых порнух.       — У нас с тобой одинаковый размер? — удивился парень, раскатывая резинку по всей длине.       — Нет, у меня с собой несколько пачек под разные размеры, детка — хихикнул Уён притягивая парня к себе за шею. — Я просто на взгляд попытался определить и, как видишь, не прогадал, конечно, наощупь, я бы был почти 100% уверен, а тут была вероятность ошибиться.       — Вот засранец — облизывая губы, Сан подхватил бедра парня, придвигая его ближе к себе.       — Зато какой! Не тяни уже, у жирных мешков с деньгами и то желания больше, чем у тебя. Войди в меня — Уён вовлекает Сана в поцелуй, призывно трется бедрами о его член, при этом постанывая в губы парню.       Не теряя времени, Чхве направляет свой член к дырочке Чона и резко входит на половину, заставляя парня под собой изогнуться в неестественной позе, до черных пятен перед глазами сжимая волосы на его затылке.       — Я же пошутил — шипит Уён, пытаясь расслабиться и перестать так сильно сжимать Сана внутри себя, чтобы обоим стало чуточку легче.       — А вот теперь по подробнее, про «жирные мешки с деньгами» — шепчет Сан в самое ухо, выходя почти полностью, оставляя внутри Чона только головку. Тот ерзает, пытается сам насадиться, но руки Чхве до синяков сжимают бедра бортпроводника, не позволяя самовольничать.       — Ну... — мямлит Уён, не решаясь взглянуть своему милому пассажиру в глаза. — Я вообще-то не простой бортпроводник.       — Конкретней. — Сан вновь резко входит ровно на половину, кусая кожу на ключице парня.       — У меня бедная семья... папа болеет и не может нас обеспечивать, а мама ухаживает за ним... — вполголоса говорит Уён, а Сан начинает двигаться чуть нежнее, поглаживая чужую талию, как бы извиняясь за грубость. — В общем-то, мой младшенький еще даже не закончил школу, но уже работает на двух подработках. Основной доход в семью должен приносить я.       — Вот как... — шепчет Сан, покрывая чужое лицо поцелуями.       — Но я еще не отдал все долги летной школе, так что с зарплаты бортпроводника не остается ничего, более того, я даже иногда ухожу в минус — тяжело вздыхает парень, поглаживая загривок Сана. А Чхве вдруг целует его в губы, нежно до жути, прерывая его скромный монолог.       Они целуются долго и как-то по-особенному трепетно, Сан начинает чуть сильнее подмахивать бедрами, глубже входя в парня. Тот стонет под ним, плечи царапает, как утопленник, жадно хватает ртом воздух. Ведь он правда тонет. Тонет во внезапно нахлынувших чувствах, которые так и тянут к этому темноволосому пареньку с красивой улыбкой и милыми ямочками. Вот только сейчас на его совсем юношеском лице, прямо на лбу пролегла морщинка. Уён потянулся к ней пальчиками и разгладил, вводя Чхве в ступор.       — Ты выглядишь слишком серьезным... не люблю такое — хихикнул Чон, оставляя свои ладошки на щеках парня, который сейчас улыбался вместе с ним, вновь показывая миру свои прелестные ямочки.       — Но ты же привык делать то, что не любишь... — грустно ответил Сан, чье лицо мгновенно помрачнело.       — Да, мне приходится зарабатывать своим телом. Это последнее, что мне остается. Как бы противно это ни было, за один раз я зачастую получаю больше денег, чем за месяц работы бортпроводником — отводит взгляд Уён. Ему стыдно смотреть в глаза пареньку напротив, ведь тот слишком чистый и невинный, а сам Чон погряз во лжи и обмане родных, в грязи этих денежных мешков. Ему уже не отмыться от их отвратительных прикосновений. Хочется остановить Сана каждый раз, как тот касается тела Чона будь то руки или губы.       — Но ты делаешь это ради семьи — парирует Сан, заставляя Уёна взглянуть на него. — Разве есть что-то более святое, чем семья? Я не знал своего отца. Из родных у меня осталась только мама, которая оборвала все связи с родственниками. Ты знаешь, что есть семейная любовь, я же ее никогда не испытывал. И ты пытаешься защитить тех, кто тебе дорог, у меня же такого шанса не было.       — Мне страшно от того, что я могу показаться тебе отвратительным человеком из-за моего образа жизни — шепчет парень, а по щеке скатывается первая слеза.       — Я считаю тебя прекрасным человеком, Чон Уён. Не каждый на такое решится — Сан имеет в виду то, что он говорит, поэтому сцеловывает случайную слезу, скатившуюся по щеке.       Чхве целует глаза, а затем спускается к губам, чувствует, как ему отвечают. Уён зарывается пальчиками в каштановые волосы и сам насаживается до конца. Он стонет в губы, ерзает, заставляя Сана понять, что хватит разводить демагогию, пора действовать. Чхве не нужно просить дважды, ухмыляясь в поцелуй, он кладет ноги Уёна себе на плечи и начинает двигаться. С изменением угла входа он почти сразу попадает по простате, заставляя Чона ловить звезды перед глазами и стонать ему в губы.       Юркий язычок Сана пробегается по чужим губам и углубляет поцелуй. Параллельно с этим парень берет более быстрый темп, буквально втрахивая бортпроводника в матрас. А Уён и не против совсем, давно ему так хорошо не было. Обычно, когда он делает «это» за деньги, у него даже не встает, но стонет он не хуже порноактрисы, за что и имеет свой доход. А с Саном ему даже имитировать ничего не надо. Ему «пиздец как хорошо», хочется, чтобы этот момент никогда не кончался. Сан хихикает на такое заявление, оставляя поцелуй на внутренней стороне бедра, после чего чувствует, как приближается к кульминации, поэтому кладет руку на член Уёна, начиная водить по нему рукой в такт своим движениям. Чон громко стонет, изливаясь ему в кулак, после чего его тело размякает, становясь еще более чувствительным. Чхве совершает финальные толчки и изливается в презерватив.       По его лбу стекает пот, а дыхание сбито, как будто он бежал кросс 25 километров. Сан плюхается на грудь Уёна, даже не удосуживаясь выйти из него, и обнимает за талию. Пальчики Чона зарываются в волосы паренька и нежно перебирают спутавшиеся каштановые прядки.       — Мне впервые было так хорошо с кем-то... — шепчет Уён. — Я впервые рад выполнять свою работу...       — Работу... — расслабленно шепчет Сан в тон Уёну, но потом вскакивает с чужой груди, усаживаясь рядом. — То, что между нами было — тоже твоя работа??? — удивленно хлопает глазками Сан.       — Все с этого началось — тоже принимает сидячее положение парень.       — Твой брат, или кто там заказывал тебе билет, похоже узнал о моей второй работе, поэтому заказал меня тебе. Как мне передали, я должен хорошо поработать, тогда получу хорошую сумму. Предоплата была реально большая, так что я удивился, какой же будет финальная стоимость. В общем-то, я думал, что это будет опять какой-то старикашка. Знал бы ты, как я удивился, когда вместо седого жирного дяденьки увидел красивого парня с милым лицом и хорошим телом, а еще до жути неуклюжего, который, разинув рот и уронив свой пакет со сладостями, смотрел на меня в аэропорту. Но, честно говоря, с тобой я готов заниматься сексом совершенно бесплатно. Даже нет... — Уён сделал небольшую паузу, приближаясь к губам Сана, — это я должен молить тебя хорошенько вытрахать из меня всю дурь, чтобы я забыл все, что было в прошлом, чтобы на моем теле остался твой запах, чтобы я чувствовал твои прикосновения даже тогда, когда тебя нет рядом, чтобы я неделю сидеть не мог, чтобы засосы напоминали мне, кто тот единственный человек, которому принадлежит мое тело и сердце.       Уён не дает Сану ничего сказать, просто целует тягуче, страстно, без лишнего напора, но до какой-то крайней степени чувственно. Залезает на чужие бедра, захватывает шею в кольцо рук, не переставая целовать.       — Что ты думаешь о втором раунде? — вот он, тот самый дьявольский огонь в глазах, который одновременно пугал и привлекал Сана.       — Работа... — продолжает смотреть на паренька Сан, своими в миг потухшими глазами. Его руки лежат на чужой талии, слегка поглаживая ее подушечками пальцев, но Чхве не может отделаться от мысли, что все произошедшее между ними лишь очередная «работа» Уёна. Что не было никаких чувств, что парень говорит такие слова всем, с кем спит.       — Сан! — восклицает Уён, беря лицо напротив в свои ладошки. — Я верну твоему брату все деньги до копейки, если тебя это так беспокоит! Только, пожалуйста, позволь нам быть друг для друга «кем-то», когда мы сойдем с борта этого самолёта. Стань моим другом, да, хоть случайным знакомым... я не хочу терять с тобой контакт. Пускай изначально это была лишь моя «работа». Я правда чувствую что-то по отношению к тебе. Я пока не знаю, как описать эти чувства, но позволь нам хоть иногда пересекаться. Давай обменяемся номерами телефонов, давай я позову тебя в кино, когда мы вернемся в Корею? Мм?       — Я не знаю, Уён... — шепчет парень, по-детски дуя губы. Чон не может удержаться, поэтому чмокает их, а затем еще раз, пока не видит улыбку на лице Чхве.       — Пока здесь, в воздухе, на высоте в нескольких тысяч метров, только мы вдвоем, давай забудем о наших земных проблемах, просто позволь нам побыть немножко беззаботными и влюбленными.       Сан решает ничего не отвечать и целует парня в губы, притягивая за талию ближе к себе. Руки Уёна вновь оказываются в каштановых волосах, а легкая счастливая улыбка скрывается в поцелуе. Ему больше ничего не надо, только, чтобы этот полет длился вечно, чтобы они были счастливы вдвоем, чтобы они забыли о проблемах, которые их ждут по возвращению на землю, хотя бы оставшиеся 4 часа.