Назови своё имя

      Агами привыкла, что он заходит к ней в квартиру без спроса порой даже раньше, чем она. Иногда он уже в кромешной тьме тихо заходит в квартиру и, добираясь до ее кровати, обхватывает руку девушки, что-то шепча ей на ухо с ухмылкой. Агами не в силах разобрать шепот Кукушки. Она слишком уставшая, чтобы полноценно просыпаться в этот момент.       Но красноглазая не против. Его шепот убаюкивает ее еще больше, и она чувствует себя намного спокойнее. Кукушка единственный, с кем синеволосая чувствует себя по-настоящему комфортно. Остальные с ее района, конечно, тоже практически как семья, но Кукушка — ближе всех.       Порой мужчина врывается к ней в ванну, и может залезть в воду прямо в одежде. Иногда все же Агами способна докричаться до него, чтобы он снял хоть что-то, и совсем изредка — все. Но это бывает очень редко.       Некоторые действия Кукушки она не способна понять. Да и не хочет, Агами и так хорошо. И комфортнее. — Агами... — Дотронувшись до щеки спящей, кареглазый провел большим пальцем по шершавой коже девушки. — Назови свое имя. — Я не могу...       Агами знает — если она назовет, то и Кукушка вспомнит свое. И тогда разум одного из них серьезно пошатнется.       И это будет не Агами. Это будет Кукушка. — Прошу, назови...       Он ложится к ней значительно ближе, трогая все ее тело. Руки мужчины гладят эрогенные зоны девушки, затрагивают каждый сантиметр ее тела. Подбираясь к интимным зонам, он слышит от Агами тихий стон и громкий выдох сразу после. Агами рефлекторно прикусывает нижнюю губу, а ее лицо заливается краской.       Красноглазой становится трудно игнорировать его просьбу. — Умоляю, назови свое имя... — Шатен останавливается на секунду, вновь переходя на шепот. — Я не могу, Кукушка...       Агами боится, что он сойдет с ума. Боится, что тогда мужчина перестанет приходить к ней, врываться в ее квартиру по ночам или ожидать ее с главного здания района.       Агами не хочет, чтобы их любовь прекращалась. Впрочем... А любовь ли это вообще? — Кукушка... Ты меня любишь? — От этого вопроса, произнесенного сквозь стоны, мужчина лишь ухмыльнулся. — Я не знаю, что такое любовь.       Но Агами уверена в нем. Уверена, что это именно любовь. Кукушка лишь в силу того, что большую часть жизни он провел здесь, просто не знает, что именно называется любовью и как это ощущается.       А Агами знает. Она единственная еще помнит свое имя. — ...Я произнесу свое имя тогда, когда мы взлетим ввысь, и сможем парить в небесах. — Произнесла Агами, перебирая пальцами его разноцветные волосы, ощущая дыхание Кукушки около своей груди.       Он ухмыляется, почти что смеется. Агами отчетливо видит это, не смотря на кромешную тьму и разницу в положении их голов. — Очень смешно слышать это от околоводной птицы, Агами... — Но это не мешает мне летать.       Синеволосая права. И Кукушка понимает это. Они все в одной яме, но кто-то с рождения, кто-то упал чуть позже, а кто-то живет здесь всего лишь года два-три.       Агами последний тип. И Кукушка заинтересован ей. Ее личностью. Ее телом. Ее именем. — Однажды я заставлю произнести тебя твое имя, Агами.       Она будет ждать этой возможности. Агами сама с удовольствием скажет свое имя ему.       Но она сделает это тогда, когда им не будет ничего угрожать.

И они будут свободны.

— Буду с нетерпением ждать этого момента...