Спасение Разумовского

Разумовский давно потерял счёт времени. Дни сливались в ночь, ночи — в дни. Перед глазами солнце то светило, то гасло. Большую часть времени Сергей был под таблетками, поэтому мало что мог соображать. Но в те редкие часы, когда врачи не давали ему препараты, его мучал внутренний демон. Демон был пропитан ненавистью, мечтал прикончить всех, в том числе и самого Разумовского, который изо всех сил пытался не выпускать монстра и держал его в узде. Иногда, Птица не давал спать несчастному мужчине, нашептывая ему на ушко о всех злодеяниях, которые совершил Разумовский под его давлением. Серёжу трясло от ужаса, от передоза успокоительного и просто из-за отсутствия нормального сна. Не было ни единой минуты, чтобы молодой миллиардер не сражался со внутренним собой. Врачи лишь посмеивались над его состоянием. Сергей это слышал, но ничего не мог поделать. Он и сам понимал, что неизлечимо болен, да вот толку от этого было ноль. Редко, в те моменты, когда Сергей был собой, он вспоминал Олега. Господи, и как он только мог целый год думать, что его лучший друг рядом, когда самый первый получил извещение о гибели Волкова? От этих мыслей у Разумовского вновь стал мутнеть рассудок. — Вколите ему двойную дозу. — произнёс врач, рассматривая измученного Серёжу, который сжался и забился в один из углов палаты. — Если начнёт буянить, сообщите мне. Я как раз хотел испытать новый препарат, который мне доставили наши партнёры из Германии. С этими словами мужчина удалился, оставляя Серёжу со своими двумя помощниками. — Н-не п-подходите… — взмолился молодой человек, увидев озлобленные лица сотрудников больницы. — Интересно, как такой псих смог достичь таких высот? — спросил один из врачей. — Ты посмотри, Дим, он совсем кукухой поехал. Второй медбрат лишь кивнул, с презрением потянув Разумовского за рукав его смирительной рубашки. — Не дергайся, иначе будет больно. — оскалившись, произнёс мужчина до боли сжав руку Серёжи. — Хотя, такой урод как ты должен помучаться за то, что устроил в нашем городе. — Я в-всего лишь х-хотел помочь… — прошептал Разумовский, когда игла больно впилась в его плечо. Мужчина буквально почувствовал сколько ненависти медработник вложил в этот укол. — Лучшая помощь с твоей стороны — сдохнуть, больной ублюдок. — прошептал врач, выдергивая иглу из плеча. Серёжу затрясло с новой силой. По венам стало распространяться успокоительное, которое, вроде бы, должно было утихомирить молодого человека, но вместо покоя и забвения Сергей услышал кошмарный голос. — Почему бы нам просто не убить их всех, а? Разумовский поднял голову и увидел, что вся палата стала красной. Работники психиатрической больницы стояли над ним, скаля зубы, а он — второй Разумовский, стоял за их спинами, наблюдая за мучениями Серёжи. — Почему ты не можешь просто сорвать с себя эту глупую рубашку и воткнуть этот Чертов шприц прямо ему в глотку, чтобы этот продажный человек не захлебнулся собственной кровью? Мы должны его убить, Серёжа. — Нет… Нет! — Посмотри, его опять штырить начало. — усмехнулся медбрат, ткнув в сторону Разумовского своим жирным пальцем. — Может ещё укольчик? — Не надо. — покачал головой второй мужчина. — Пусть помучается, а то от передозировки и умереть может. А нам потом предъявлять будут. Пойдём лучше, пока этот псих не напал. — Ты слышишь как эта падль о тебе отзывается? — не успокаивался Птица, расхаживая вокруг врачей. — Мы должны уничтожить всю «грязь». Мы должны сделать мир лучше! — Нет! — Почему ты перестал меня слушать? Неужели я неправ? Я прав! Ты это знаешь. Ведь я — это ты, Серёжа. — П-прошу, уходи… Разумовский схватился за голову и стал раскачиваться взад-вперёд, надеясь, что внутренний демон исчезнет, но он почему-то не пропадал. — Я никуда не уйду. — рассмеялся Разумовский, смотрев на удаляющихся врачей. — Я не брошу тебя одного, как сделал это Олег. Мы навсегда вместе. — Олег… О-олег м-меня не бросал… он умер. Произнося эти слова, и без того истерзанное сердце Серёжи сжалось. Это было так больно, что на глазах у Разумовского появились слёзы. Ни одна физическая боль не была настолько сильной, как душевная. Олег, его Олег, год назад погиб. Погиб не просто человек, а душа Сергея, лучший друг, брат, и его семья. У Серёжи больше никого не осталось. Лишь вторая личность, которая порождала в нем маниакальные мысли и побуждала к их реализации. Сергея было уже не спасти. Никто его не спасёт. — Ну же, сдайся. — шептал Птица, сев на корточки перед мужчиной. — И нам будет снова хорошо. Мы будем делать мир лучше, Серёжа. — Мир прогнил насквозь, его не спасти. — ответил Разумовский медленно проваливаясь в забытье. В следующий раз, когда Серёжа смог раскрыть глаза и прийти в себя, его сразу атаковала паника. Он кричал и бился в конвульсиях от сильного приступа. Передозировка ли это? Неважно, ведь бедный Разумовский не мог спокойно дышать, не то что рассуждать. Он думал что сейчас умрет и искал в этой мысли спасения для своей истерзанной и больной души, но через секунду его лицо взяли в руки. Он слышал голос. Тихий и успокаивающий голос. Руки, которые держали его, сейчас были такими нужными, что Разумовский не понял, как стал спокойно дышать. Когда зрение сфокусировалось, перед глазами стало сформировываться испуганное женское лицо. Какая-то девушка что-то шептала, не отрывая взгляда от его лица. Зелёные, как молодая трава по весне, глаза впились в уставшие красные глаза Серёжи. — Смотрите на меня. — не приказывала, а молила она. — Сергей, всё в порядке, вы в безопасности. Дышите. Дышите вместе со мной. И он повиновался. Он упивался тихим голосом этой девушки, которая всё также не выпускала его лицо из своих ладоней. Она аккуратно прикасалась к его коже, словно боясь ранить. — Вот так, хорошо. — прошептала она, когда сердцебиение Разумовского вернулось к нормальному ритму. — Ч-что… — только и вымолвил Серёжа, когда она убрала руки от его лица. — Вы в норме? — спросила она, отодвинувшись от мужчины. — Я прошу прощения, что нарушила ваше личное пространство. Я-я просто не знала, как ещё вам можно помочь. Серёжа смотрел на неё широко раскрытыми от удивления глазами, не понимая, происходит ли это с ним взаправду или его больная фантазия стала вновь играть с ним. — Вам вкололи сильнодействующее вещество, которое, к сожалению, вызвало у вас галлюцинации и онемение всего тела. Вы не могли нормально дышать и чуть не задохнулись. Он не слушал эту девушку. Нет, Сергей не видел смысла слушать какие-то оправдания в тот момент, когда мог наконец получить успокоение и уйти в лучший мир. — Я-я должен был умереть… — прошептал Разумовский. — В-вы должны были дать мне умереть. — Ч-что вы такое говорите? На глаза девушки навернулись слёзы. Ей было жалко его? Пусть, плевать он хотел на чужую жалость. У Разумовского не было сил на жалость к самому себе, так почему есть силы у неё? К человеку, который погубил несколько сотен людей. — Сергей, вы не в себе. Я врач, мой служебный долг — помочь вам. Зачем вы говорите мне, что я должна вам дать умереть? Вы же так молоды… Вам еще можно помочь. — Наш мир прогнил насквозь. Мы все прогнили. Никому не помочь — Знаете, вы ведь не правы. — тихо произнесла медсестра, заглядывая в некогда голубые глаза Разумовского. — Нашему миру можно помочь. Вам — можно помочь. — Она врет! — покричал прямо на ухо Серёжи Птица. — Девчонка пришла, чтобы обмануть тебя. Не ведись на ее сладкие речи! Они все пытаются нас сломать. — Сергей, я помогу вам. Я здесь, чтобы помочь вам. — Убей ее… — Уходи! — прокричал Разумовский, то ли обращаясь к девушке, то ли к Птице. — Прошу вас, не кричите. — взмолилась девушка, оглядываясь назад. — Я ведь не наврежу вам. Серёжа, я бы никогда тебе не навредила… — К-кто вы такая? Никто прежде не называл его так ласково, кроме Олега. Никому Разумовский не позволял такого. Но эта медсестра… Она смотрела на него так, словно знала Серёжу долгие годы. В ее глазах был страх за него и угнетающая тоска. — Ты меня не вспомнишь. — ответила она и по щеке молодой медсестры скатилась слеза. — Не в таком состоянии. Но знай, что я никогда тебе не наврежу, Серёжа. Она медленно поднялась и, не оглядываясь, вышла из палаты. Разумовский смотрел на место, на котором сидела пару секунд назад эта девушка, и до сих пор ощущал ласку ее прикосновений к лицу. Она была не такой, как весь персонал в больнице. Нет, она не испытывала к нему отвращения и ненависти. Лишь сожаление, которое было так непонятно молодому человеку. — Не слушай её. — схватив Разумовского за грудки, приказал Птица. — Она врет. Все врет! — Я ее знаю … — шептал Разумовский, не обращая внимания на собственного демона. — Я прежде видел эти глаза. — Не видел! НЕ ВИДЕЛ! — Я должен вспомнить. — заявил Серёжа Птице, после чего Разумовский накинулся на него. В следующий раз, когда вновь пришла эта медсестра, телом и разумом Разумовского управлял не он. Внутренний демон смог взять над ним верх. — Добрый день, Сергей. — поздоровалась девушка, попытавшись улыбнуться Разумовскому. — Как вы себя чувствуете? — Прекрасно. — улыбнулся хищной улыбкой в ответ Птица. — Хорошо. Тогда я вколю вам обычную дозу. Она аккуратно достала из специального футляра заряженный шприц. Сергей внимательно наблюдал за ее действиями, словно хищник следящий за своей жертвой. — Знаете, мне лучше. — произнес молодой человек, когда медсестра посмотрела на него. — Я рада, что вам лучше. — Вы не боитесь меня? — поинтересовался Разумовский, когда девушка приблизилась к нему. — Нет. — выдержав его взгляд, ответила медсестра. — Почему? На секунду она замерла, не зная, что ответить на его вопрос. Девушка заглянула в голубые глаза Сергея, в которых давно полопались капилляры. — Потому что вы человек. — наконец произнесла она. — Вы больны и это не ваша вина. Я не могу бояться того, кто сделал так много хорошего для людей. — Я убивал людей. — Да. Вы убивали людей. — согласилась она, опасливо посмотрев на дверь. — Но вы хотели сделать мир лучше. — Значит ты разделяешь мою точку зрения. — рассмеялся Разумовский, заметив, как напряглась девушка. — Разделяла. До того момента, как вы убили не в чем неповинного ребенка. — Я сделал это намеренно. — мотнул головой Сережа, пытаясь убрать прядь волос, упавшую на лицо. — Для чего? — Хороший вопрос, ответа на который ты не получишь. Сергей стал смеяться. Сначала тихо, а потом громко и истерично. Медсестра наблюдала за его агонией с жалостью, понимая, что у молодого человека вновь помутился рассудок. — Все-таки, вам не лучше. — вздохнула она, пытаясь вновь завладеть вниманием Разумовского. — О нет, мне оооочень хорошо! Она села на корточки на достаточном расстоянии от мужчины и опять заглянула в его глаза. Он затих, наблюдая за ее последующими действиями. Медсестра потянулась, чтобы сделать ему укол, но Сережа начал брыкаться. — Не смей меня трогать! — зашипел Разумовский. — Иначе я убью тебя! Убью вас всех. — Успокойся! Я не сделаю тебе больно. — Не прикасайся ко мне! Она прекратила попытки сделать укол. Разумовский вновь присмирел, но стал тяжело дышать. — Я должна вколоть лекарство. Не заставляй меня звать громил, чтобы тебя держали. — Твои уговоры никак не помогут. — произнес Сергей. — Это не ты. Ты не в себе. — Когда мы вообще перешли на «ты»? Кто ты вообще такая, чтобы пытаться до меня достучаться? — Ты так и не вспомнил… — Было бы кого вспоминать! — Сегодня ночью все решится. — с серьезным выражением лица, произнесла медсестра. — Пора вытаскивать тебя из этого дерьма. — Ты сама сумасшедшая, ты в курсе? — рассмеялся Разумовский. — Каждый в какой-то степени сумасшедший. — посмотрев Сереже в глаза, ответила девушка. А в следующую секунду, видимо, воспользовавшись замешательством Разумовского, воткнула шприц ему в плечо. Но он даже не вскрикнул, настолько такое обращение с ним было привычно. Птица лишь смотрел на нее глазами полными ненависти, мысленно представляя, как размажет ее череп о бетонный пол. В голове стало всплывать давнее воспоминание из периода, когда Сережа рос в детском доме. Ему было семь. Маленький мальчик сидел в выделенной для него комнате и смотрел в одну точку на стене. Сережа тихо плакал, пока остальные дети играли на детской площадке на улице. Мальчики постарше издевались над ним из-за внешности. Кудрявые рыжие волосы и голубые, как небеса, глаза им очень не нравились. Периодически они дергали маленького Разумовского за пряди с такой силой, что у него выступали слезы. Издевательства прекратились лишь тогда, когда Сережу впервые защитил один из ребят его возраста. Серьезный мальчик с черными волосами и голубыми глазами дал отпор обидчикам Сережи. После этот мальчик сам предложил Сереже дружбу и пообещал быть Разумовскому другом. Так и повелось. Олег и Сережа были как братья. Олег защищал и оберегал маленького Разумовского, а тот, в свою очередь, был настоящим другом Олегу. Но один раз, когда Олег и Сережа чуть подросли, Волкова избили прямо на глазах у Разумовского. А Сергей ничего не мог поделать и лишь трясся в сторонке, пока друга пинали трое хулиганов. Но и здесь судьба оказалась благосклонна к ним. Откуда-то взялась девочка, которая была всего на полгода младше парней. И почему-то именно эта девочка смогла спасти Олега от серьезных травм, разогнав нападавших. Девочка выглядела совсем как ребенок, но разговаривала и мыслила как взрослая. Подбежав к Олегу, она помогла ему встать, взяв за талию. Выйдя из оцепенения, Разумовский кинулся к лучшему другу, который, несмотря на свое состояние, улыбнулся ему. — Как вас так угораздило, мальчики? — строго спросила девочка, укоризненно посмотрев на Сережу. — Вы же уже не маленькие. — М-мы… н-ничего не делали. — заикаясь, ответил Сережа. — О-они с-сами… — Глупые хулиганы. — прошептала она, придерживая Олега. — Нужно сообщить воспитательнице, она их накажет. — Мы не ябеды. — произнес Олег, вытирая выступившую кровь с губы. Разумовского всего передернуло от вида крови на лице друга. Он бы упал в обморок, если бы эта девочка не перехватила его внимание. — Я Лиза. — Олег Волков. — выпалил пострадавший. — А это Сережа Разумовский. — Сережа. — как бы пробуя имя на вкус, протянула она. — Мне нравится. Не понимая к чему она это сказала, Разумовский удивленно посмотрел в ее зеленые глаза. В этой маленькой девочке было столько силы и мужества, что по сравнению с ней, Сережа почувствовал себя полностью ничтожным. — Пойдемте. — сказала Лиза и повела Олега за собой. Он безоговорочно поковылял рядом с ней, оглянувшись на Сережу. — Не отставай. — подмигнул Волков, улыбнувшись Разумовскому. Лиза помогла Олегу дойти до кабинета медсестры и уселась рядом с встревоженным Сережей напротив двери. — С ним все будет хорошо. — сказала она, увидев подавленного Разумовского. — Он серьезно не пострадал. — Это я во всем виноват. — опустив голову на ладони, прошептал Сережа. — Он пострадал из-за меня. — Эй, не вешай нос. Девочка толкнула его, пытаясь приободрить, но это не сработало. Тогда тихо села напротив мальчика, убирая его руки с лица. — Люди бывают злыми. — сказала она, держа Разумовского за ладони. — Наш мир не идеален. Но мы можем попробовать в нем что-то изменить, понимаешь? — И как? — всхлипнув, поинтересовался маленький Разумовский. — Не знаю. — улыбнулась Лиза, заглядывая в его голубые глаза. — Я, когда вырасту, стану врачом. Хочу помогать людям. — Ты не боишься крови? — удивился Сережа. — Я… Нет, уже не боюсь. — покачала головой Лиза. — Мой папа… Он бил маму. Я видела много крови, так что уже не боюсь. — Мама и папа? Но раз у тебя есть родители, то что ты делаешь здесь? — Больше нет. — тихо произнесла Лиза, отводя взгляд от Сережи. — Папа убил маму, а я попала сюда. — Мне так жаль… — погрустнел Разумовский. — А ты боишься крови? — попыталась перевести тему девочка. — Да, боюсь. Я вообще много чего боюсь. Темноты, высоты, пауков, крови… — И ты не борешься со страхами? — Нет… — Хочешь, я тебе помогу в этом? — спросила Лиза, поправляя свое платьице. — Как? — Ты умеешь рисовать? С тех самых пор у Сережи появился еще один друг. Теперь Олег, Сережа и Лиза были не разлей вода. Три друга, защищающие друг друга. Олег защищал Сережу от хулиганов, а Лиза — от его страхов. Девочка научила рисовать Разумовского. Рисование помогало ему отвлечься на какое-то время от проблем, погружаясь в детское искусство. Он рисовал часто и много, Сереже действительно это нравилось. Они рисовали вместе с Лизой. Казалось бы, теперь маленький Разумовский не был таким одиноким, но через два года, когда ребятам было уже десять, Лизу удочерила какая-то семья. Это был большой удар по их маленькой группе. Лиза много плакала и говорила, что не оставит Олега и Сережу. Она просила своих новых родителей взять и их, но те лишь грустно качали головой. — Я обещаю, что мы еще встретимся. — обнимая мальчиков, говорила Лиза. — Нет, Лиза. — тихо прошептал Олег. — Не увидимся. Ты уезжаешь в Москву навсегда, а мы останемся тут. — Неправда! Не навсегда! — Мы будем скучать. — обняв подругу сильнее, сказал маленький Разумовский. — Не забывай нас. — Не забуду! Никогда не забуду. — ответила она, захлебываясь слезами. — Главное, чтобы вы меня помнили. — Мы будем. — произнесли они одновременно. — Поезжай, Лиза. — отстранился Сережа, последний раз заглядывая в глаза подруги. — Может мы еще встретимся, когда вырастем. Ты станешь лучшим в мире врачом и сделаешь наш мир хоть на чуточку лучше. — И ты, Сережа. Ты тоже сделаешь, я верю. — кивнула Лиза. — Сделаю. — согласился Разумовский, посмотрев на Олега. — Мы сделаем. — Вместе. — взяв Разумовского за руку, произнес Волков.

***

В ушах звенело так, словно его били. Разумовский даже сесть не смог. Тело при любом движении отдавало болью. Радовало одно, он был в своем уме. Или пока был. Детство, которое всплыло в его памяти поразило и удивило Сережу. Лиза — это имя не выходило у него и головы. Эта правда была она. Ее прикосновения, ее глаза. Совершенно маленькая девочка добилась того, чего хотела. И она вернулась. Вернулась, чтобы спасти его, а уже не Олега. Олега уже не спасти… Он еле раскрыл глаза и понял, что сейчас ночь. За окном было темно, в помещении работала лишь одна лампа. На удивление, не считая физической боли, Разумовский не чувствовал душевной. Он не чувствовал, что сражается с Птицей за контроль над своим телом и разумом. — Это ненадолго. — подумал он, вновь закрыв глаза. — Всего пара минут нормальной жизни, а потом нескончаемый хаос. Он лежал на полу, надеясь погрузиться в подобие сна, но не мог. Его разум терзали воспоминания детства. Все моменты с Олегом и Лизой, зарождения дружбы, клятвы в верности друг другу. Он подумал о том, как сильно он любил рисовать и что ему очень не хватало этого. Ведь Сережа забросил любимое дело тогда, когда Лиза покинула их с Олегом. Тогда страхи вновь стали одолевать юного Разумовского, который искал спасение от них у Волкова. А когда и Олег исчез из его жизни… Не удивительно, что он слетел с катушек. Он оставался один, боролся один и проиграл тоже один. Неожиданно до слуха Сергея долетели крики, а после что-то напоминавшее выстрелы. Все внутри него сжалось. Разумовский кое-как отполз в угол и стал трястись. — Ну вот, глюки вернулись. — пронеслось в его голове и он зажмурился. Звуки становились все громче, словно приближаясь к нему. Сережа будто на самом деле услышал, как его камеру отпирают и кто-то входит. Но Разумовский решил сидеть зажмурившись, надеясь, что это поможет избавиться от больного рассудка. — Боже… — раздался приглушенный голос совсем рядом с Сережей. Разумовский вздрогнул от ужаса, который пронзил его тело. Этот голос… Такой родной и до боли знакомый. Этого просто быть не может. — Сережа… Сережа, ты меня слышишь? Разумовский замотал головой, пытаясь выбить голос из головы, но это совершенно не помогало. Тихие шаги раздались совсем рядом с ним, заставляя его затаить дыхание. — Эй, это же я. Сережа, открой глаза. — Н-нет… Н-нет! — воскликнул он, зажмурившись сильнее. — Ты меня не узнаешь? — озадаченно спросил незваный гость. — Это же я, Олег. Олег Волков, Сереж. — Э-это не ты… Т-ты погиб… Это галлюцинации. — Разумовский, открой, черт возьми, глаза! Так называемый Олег схватил его за подбородок, до боли сжимая. Но и тогда напуганный Сережа не открыл глаза. — Олег, ты почему так долго? — раздался уже знакомый голос медсестры. — Лиза! Лиза! — закричал Сережа, пытаясь вывернуться из хватки. — П-помоги! — Он вспомнил как тебя зовут? — удивился Волков, не убирая руки с лица Разумовского. — Я и сама не знала… Олег, быстрее хватай его и нужно покидать это место. Копы уже едут. — Сережа, ну открой же глаза. Пожалуйста. — уже умолял Волков, расслабляя хватку. И Разумовский открыл и сразу же не поверил своим глазам. Прямо перед ним на корточках в черном костюме сидел Олег. Его Олег. Состоящий из плоти и крови. Голубые глаза Волкова метались по лицу Разумовского, отмечая все изменения. — Олег… — прошептал Сережа, не веря в происходящее. Олег выглядел старше. У него чуть отросла борода, а на лице появились шрамы. Разумовский мог бы подумать, что это не настоящий Волков, а Птица, но взгляд, с которым Олег смотрел на него нельзя было спутать ни с чем. Столько ласки, страха, любви и тоски в нем было, что больное подсознание просто бы не смогло что-то такое сформировать. — Это я. — тут же закивал он, готовый расплакаться от счастья, что Сергей его узнал. В поле зрения Сережи появилась Лиза. Длинные каштановые волосы были завязаны в хвост. Она была одета в костюм, напоминающий костюм Олега. За их спинами все еще раздавались звуки стрельбы, но почему-то они перестали пугать Разумовского. — Этого просто не может быть. — моргая, произнес Разумовский. — Вас здесь не может быть. — Олег, поторопитесь. — потребовала Лиза, достав пистолет. Девушка отбежала к раскрытой настежь двери и принялась в кого-то стрелять. Сережа вздрогнул, но не испугался. — Ты живой. Этого ведь просто не может быть. — Сереженька, я расскажу тебе все позже. Только прошу, позволь мне тебе помочь. И не дожидаясь ответа Разумовского, Олег достал нож. Сергей широко раскрыл глаза, не понимая, что Волков собирается делать, но когда тот всего лишь разрезал ткань его смирительной рубашки, Сережа облегченно выдохнул. — Ты ходить можешь? — поинтересовался Олег, поднимая друга на ноги. — М-могу. — Хорошо. Если станет плохо, держись за меня, понял? Сережа смущенно кивнул, когда Олег обхватил его за талию, аккуратно придерживая. Прикосновения были действительно реальными, да и все уж слишком похоже на реальность. Олег довел Разумовского до выхода, у которого Лиза уже перестала стрелять. Девушка развернулась и прикрыла рот рукой, смотря на своих двух друзей детства, которые вновь воссоединились. — Я думала, что больше никогда вас не увижу. — тихо произнесла она, наблюдая за воссоединением друзей. — Умоляю, скажите, что это все не моя психика играет со мной злую шутку. — взмолился Сережа, с надеждой посмотрев на Лизу. — Мы настоящие, Сереж. — приобняв друга сильнее, сказал Волков. — Мы пришли за тобой. — И все тебе расскажем, как только будем в безопасном для тебя месте. -Х-хорошо. — согласился Разумовский, сделав глубокий вдох. Теперь, когда он понял, что все происходит по-настоящему, мужчину стала охватывать паника и страх за своих друзей. — Тогда, держись. — шепнул Олег, доставая пистолет.

***

Они уже сели в черный пикап, когда Сережа понял, что на свободе. Олег сел по правую руку от Разумовского, а Лиза по левую. — Можешь расслабиться, мы в безопасности. — прошептала Лиза, положив голову на плечо Сережи. — Сереж, скажи что-нибудь, попросил Олег, повернув голову в сторону Разумовского. Сережа тоже повернул голову к Олегу и затаил дыхание, когда понял, что между их лицами оказалось всего пару миллиметров. — Олег… — прошептал Разумовский и по его щеке скатилась слеза. Удивленный Волков аккуратно поднес ладонь к лицу Сергея и ласково коснулся его щеки. — Я скучал по тебе. — тихо произнес Олег, с грустью улыбнулся. — Прости, что не пришел за тобой раньше. — Ты ведь погиб. Я видел документы… — Эти уроды из моего начальства перепутали мое имя с моим товарищем однофамильцем. Виктор погиб на задании, а они записали, что я. Я с ними еще поквитаюсь, за то, что они заставили тебя волноваться. — П-просто перепутали? — переспросил Сережа, удивляясь. — Да. — кивнул Волков. — Идиоты безмозглые. — пробурчала Лиза, вздохнув. — Я целый год думал, что ты мертв, а они просто человека перепутали?! — сорвался Разумовский, начиная истерично смеяться. Олег тут же отстранился, обеспокоенно наблюдая за Сережей, который сложился по полам. — У него сдали нервы. — пояснила Лиза, поглаживая ласково парня по спине. — Сережа, дыши. Нужно успокоиться. — Ус...покоиться?! Ахахахаах. Я год человека оплакивал! Ахахаха. Год думал, что он рядом. Да я в прямом смысле с ума сошел из-за них! Теперь Сережа уже не смеялся, а плакал. Его трясло от облегчения и в тоже время страха. У него началась реальная истерика. — Т-ты жив… Я ведь… Я… — Тише-тише. Олег испуганно прижал трясущего Разумовского к груди, укачивая его, как маленького. — Все хорошо, тише. — шептал Волков, гладя Сережу по голове. — Я рядом, я с тобой. — Олежа, боже. Лиза посмотрев на то, что не вписывается в эту идиллию, постучала в стенку, за которой сидел водитель и машина остановилась. — Я вперед сяду. — сказала она, встав с места. — А то водитель может перепутать дорогу в темноте. Она выскочила из салона, захлопнув за собой дверь. Волков тут же прижал Сережу к себе сильнее, уже обнимая парня. — Тише, прошу. — прошептал Олег, когда Разумовский обхватил его за шею, прижимаясь ближе. — Олежа, я не верю… — Это я, слышишь? — отстранившись и взяв рыжеволосого парня за подбородок, прошептал Олег. Их глаза встретились, передавая всю боль от долгой разлуки и все счастье, что оба мужчины испытывали в данное мгновение. — Мы теперь вместе, Сереж. Как в детстве, помнишь? Мы больше не расстанемся, я клянусь тебе. Я больше не оставлю тебя одного. — Олег, ты должен знать, что я… — Я тоже Сереж. — улыбнулся Волков, гладя друга по щеке. — Я чувствую тоже. И Сережа прижался к его плечу, чувствуя нереальное облегчение, которое он не испытывал так долго, что уже и забыл какого это — жить нормально. Но теперь они вместе. И больше никогда не расстанутся, Олег об этом позаботится.