– Может быть, в прошлой жизни?

Старые раны Время прошедшей войны Напоминают…

Наше время. Япония, Токио.

— Завтра выходишь в эту же смену? — работница с каштановыми волосами протирала стол от пролитого кем-то чая. — Да. Передай, пожалуйста, Нанако. — Мэй складывала рабочую форму в шкафчик. — А сама? — Я с ней не очень хочу сталкиваться. — С тебя должок. — Эми подмигнула. — Хорошо. До завтра. Дверь чайной захлопнулась за ее спиной. Спустила с русых волос резинку и они красивыми волнами легли на плечи. Цветочное платье красиво струилось по ногам. Белые босоножки добавляли девушке роста. С наушниками в ушах Мэй отдалась потоку людей. Городская суета. Звуки улицы затерялись в толпе. Вот громко ругался мужчина в дорогой машине, потому что из-за пробки он опоздает на встречу. Детишки в одинаковой школьной форме бегут к своим родителям. Влюбленная пара дурачится, толкая друг друга в фонтан. Компания подруг, каждая со стаканом кофе в руках, что-то оживлённо обсуждали. Всё это гейше навеивало воспоминания пятивековой давности, когда вместо машин были повозки. Дети ходили не в школу, а пахали на грядках. Воспоминания, когда Кадзу был еще жив. Когда чувствовала его любовь и заботу. Когда тот тихо посмеивался над нелепыми попытками кицунэ медитировать, а за это несильно получал танцевальным веером по голове. Ставил руку, чтобы оружием катану врага отразить. — «Прошло пять веков, а я не могу тебя забыть». Помнит ту душераздирающую боль, когда в битве с Привратником мужчина прыгнул под стрелу, закрывая собой. Как крепко прижимала безжизненное тело ниндзя к груди, задыхаясь в собственных слезах. Вроде бы все хорошо. Привратник мертв, врата запечатаны, но смерть Кадзу оставила большой отпечаток в ее душе. Первое время было тяжело. Тогда двухместная кровать в середине комнаты уже не веяла тем чувством уюта. Лишь холод окутывал со всех сторон. Подходила к шкафу и вытаскивала оттуда аккуратно сложенное мужское кимоно. Оно все также продолжало пахнуть осенней листвой. Мэй любила укутываться в него. Представлять, что сейчас они сидят в обнимку у очага и слушают приятную тишину, которую разрушало лишь потрескивание поленьев. Оружие синоби бережно хранила, постоянно протирая от налипшей пыли. Спустя два года жизнь кицунэ сильно изменилась. По утрам она развлекала людей в чайных домах, изящно подкидывая легкий как бабочка веер. А ночью искусно метала в них тэссэн. Стала той, которой никогда бы не подумала стать, будучи обучаясь в окия. Хладнокровной и безжалостной куноити. Сначала проводила чайные церемонии, пела песни для высокопоставленных людей. После отравляла их ядом, подмешивая в тот самый чай. С помощью магии сжигала тело, прах развеивала по ветру. Не вызывая подозрений, возвращалась в деревню в теле лисы. Про гейшу-куноити слагали легенды. Но в них мало кто верил. Не могли и представить, что гейша — нежная как лепестки сакуры в середине весны, может беспощадно разрезать глотки людям. Ее не узнавали. Под толстым слоем сценического грима и париком, скрывающим истинный цвет волос, узнать было почти невозможно. По документам, что постоянно менялись, выйти на след тоже не получалось. Одежда девушки подверглась изменениям. Пестрые цвета кимоно, сменились темными, а завязанный на бант оби — поясные сумки, в которых покоились баночки с ядом. Под боком висел нож покойного ниндзя, в рукаве сложенный стальной веер. Удобные хвосты пришли на смену сложным прическам. На макияж времени не оставалось. Больше всего изменились глаза. Они стали злыми. Похожими на глаза Кадзу и Такао. Глаза убийцы. Колкие, видавшие многое. Кицунэ выстроила вокруг себя прочную стену, убирая эмоции в дальний угол подсознания. На людях колдунья непроницательна, холодна. Но как только переступала порог дома синоби, сердце сжималось, а глаза пускали непрошенные слезы. Круг общения. На удивление не только всей деревни, но и ее самой, она хорошо сдружилась с Азуми. Первую неделю куноити лишь из-за просьб дзенина ходила к Мэй и передавала успокаивающие травы Чонгана. После ей самой стало жаль кицунэ. Приходила успокаивать. Азуми до конца думала, что гейше не нужен был Кадзу. Воспользуется и бросит. Но увидев опухшее лицо и ежедневные рыдания, поняла, что синоби был для нее очень важен. Когда Мэй встала в ряды клана, хорошо помогала. Конечно, многое девушка уже знала. Научили, когда клан готовил к встрече с сегуном. Но с некоторыми моментами колдунья была не знакома. Две куноити частенько ходили вместе на заказы. Пока одна развлекала посетителей светской беседой и танцами, тем самым прикрывала вторую, которая выполняла условия сделки. После тихо скрывались. Время шло. Вот кицунэ похоронила последнего близкого друга — Такао. Тот насмерть бился с кланом Хаттори, но погиб от ниндзя-то врага. Девушка сама встала во главу клана Наито. Много поколений ниндзя выросло на ее глазах, много и полегло. Была мудрой и строгой как наставник, но очень доброй и понимающей как человек. Империя развивалась и никто уже не нуждался в услугах синоби. Так кланы, один за другим распадались. С кланом Наито случилось подобное. В облике огненно-черной лисицы скиталась по лесной чаще. Некоторым путникам она помогала. Показывала дорогу, в холодную ночь согревала своим огнем. Над некоторыми невинно шутила. Пугала рычанием из-за кустов. А некоторых вела на верную смерть. Часто гостила в деревнях. Работала гейшей в небольших окия. Сейчас работает в чайном доме, на цветочном рынке Аоямы. С тех времен многое изменилось, а любовь Мэй проводить чайные церемонии оставалась неизменной. Благодаря на зубок выученным движениям, она была одной из лучших. Ее таланту завидовали все, многие недолюбливали. Ёкаи не стареют. Из-за чего гейше приходится часто менять место работы, а позже и жительства. Через несколько минут в толпе показалась смутно знакомая мужская фигура. Волосы были собраны в небрежный низкий хвост. Синяя футболка облегала торс. На правой руке была выведена большая татуировка змеи. — «Невозможно. Этого не может быть!» Кицунэ никогда не верила в реикарнацию, переселение душ и прочее, но сейчас было слишком много совпадений. Протискиваясь сквозь толпу, девушка держала глазами силуэт. Камушек под ее ногой и та влетела прямо в спину незнакомца, выронив из рук сумку. На землю выпали несколько девичьих фотографий. Чуть удивленный взгляд карих глаз, вздернутая бровь и ухмылка. — Не ушиблась? — Нет, я в порядке. — поправила подол платья, — Я Мэй, а вы? — Кадзу. Улыбка расцвела на губах колдуньи. Она сверху вниз рассматривала его профиль. — «Он». — Красивая. — разглядывая изображения, произнес он, — Не хочешь мне составить компанию? — Конечно. — небрежно убрала их обратно.  Быстро разговорились. Мэй видела в нем того, с кем несколько веков назад проводила страстные ночи. Тому, кому дарила всю любовь. Того, кто учил ее медитации, драке и владению тэссэна. — Кажется, мы где-то встречались. — Может быть, в прошлой жизни? — прошептала та, ухмыляясь.