Когда кто-то болеет

Знаете, когда у вас в семье кто-то вдруг резко заболевает и начинает капризничать? Или ещё хуже — снятся ему кошмары от лихорадки? Если знаете, то уже представляете себе, как Ольга, только что вернувшаяся с работы, застаёт Сережёньку своего лежащим на диване, явно без сил и уставшего. Тот кашляет. — Милый, что с тобой? — Воронцова буквально подлетает к дивану, на котором Барановский лежит. — Похоже, простудился… Что делать в такой ситуации? Ну конечно же звонить Жану! Но… Ольга вздыхает. У него операция через несколько минут. Волноваться будет. Сильно. Провалит. Так что графиня идёт на кухню, достаёт аптечку, находит таблетку от головной боли. Ну хоть что-то. Пока что Ольга решается дать только это. Через полтора часа Жану уже можно будет позвонить и узнать, что и как дать Серёже. Барановский всё так же лежит на диване, глаза у него слипаются. Спать при болезни хочется. Ольга подходит к нему со стаканом воды и даёт таблетку. — На, выпей. Жан придёт и скажет, что тебе нужно. Серёжа кивает. Нет смысла как-то подвергать слова сомнению. И правда, Жан всегда помогал ему, а Оленька же не отраву ему даёт. Так что он выпивает таблетку и спать ложится. Прошёл час. Тяжёлая операция закончилась. Жан Иванович тяжело вздыхает. Пора бы и поехать домой. К Оленьке и Серёженьке. Его двум самым дорогим людям. Он набирает графиню, чтобы спросить, что нужно домой взять. Кровь Жан уже сложил в сумку. — Алло, Оленька… — Жан, слушай… Тут Серёжа заболел. — ЧТО? ТЫ МНЕ ЭТО ТОЛЬКО СЕЙЧАС ГОВОРИШЬ? КАК ДАВНО? ОЛЬГА, ТЫ ЧТО, ЗА МНОГО ЛЕТ СОВСЕМ ЗАБЫЛА ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ ИСТИНЫ — ЗАБОЛЕЛА, ЗНАЧИТ СРАЗУ ГОВОРИШЬ? — Жан, Жан, тихо, у него простуда, кажется… — Оленька, это только тебе кажется. Ты у нас крестишься. Ждите. Будем выяснять его состояние. Оленька, ещё раз так будет, я тебя точно укушу. — Ой боюсь-боюсь. Но Жан уже положил трубку и поспешил на автобус. Через полчаса он оказался на нужной ему улице. Графиня уже открыла двери и вышла. Она его явно ждала. — Ну, истеричка, ты приехал за рекордное время… — Дорогая моя, а я не мог иначе, пока тут ты рядом, ты ж откуда знаешь, что ему дать-то? Я боюсь, он тут как цветочек зачахнет. — Конечно, твой-то давно угас. — Низко. Низко, Ольга Анваровна. — Ух, как грозно… — Ну всё, прекрати паясничать, откуда ты знаешь, чем он заболел, тут не только орви ходит, эпидемия началась лихорадок с ним, тяжёлый вирус… Тут Воронцова всерьёз забеспокоилась. Если уж её муж так говорит, то… Да, не напрасно он спешил. И вот Жан уже у дивана больного. — Сестра, воду принесите с марлей. На всякий. Серёжа, милый, ну-ка, просыпайся… Барановский открыл глаза, когда понял, что его гладят то по щеке, то по волосам. — А, это ты, Жанчик… — Я, — и Жан Иванович легко касается лба, — а ты какой горячий у нас сегодня парень. Ну-ка, смеряем температуру… Врач достал градусник, Барановский как нужно поставил его. Померил. Дал Жану. — 38,1. Так. Ну-ка, покажи горло, нос… Пока Жан осматривал Барановского, Ольга вернулась с водой и марлей. — Да, вирус тот же самый. Ты у нас бредить скоро будешь. Но мы тебе всё это… Облегчим. Так… И Ольга с Жаном, обеспокоенные, приносят Серёже отвар из клюквы и смородины с лимоном и мёдом, делают марлю, противовирусное дают, жаропонижающее… Но к ночи всё равно лихорадит Барановского. Ему опять в бреду друзья видятся. Поэтому Оля с Жаном его обнимают, поглаживают, а когда тот затихает, опять ругаются, кто ему позволил не надеть шарф и перчатки, когда это он не помыл руки или кто с поцелуем инфекции принёс. Утром Серёже лучше. Температура уже 37, он не бредит. Не лихорадит больше. Просто орви. Ольга на больничном, ухаживает за Барановским, Жан звонит каждый час, раньше возвращается и всегда Серёжу обнимает крепко. Так и сидят втроём. А на кухне Оля с Жаном снова ругаются. Мол, кто не доглядел, а почему ты с ним а не я, с чего ты ему вообще это дал, надо клюкву… Но после вновь целуются и успокаиваются, идут к Барановскому. Буквально через три дня Серёжа уже выздоровел. Полностью готов дальше учиться и играть в группе. Ольга и Жан довольны. А Барановский — тем, что они есть у него.