ending with, letting go

Поначалу Игорь считал свой интерес чисто профессиональным — в конце концов, Разумовский мог бы быть полезным информатором. Ну не верил Игорь до конца, что данные пользователей невозможно слить. Выбивать бы он, конечно, ничего не стал, на Разумовского даже голос не поднимался. Голос не поднимался, а кое-что другое поднималось, грубо шутил он про себя. То есть, конечно, всё было не так, Игорь ещё боялся признать за собой что-то кроме застенчивой симпатии. — Чего такой печальный, влюбился, что ли? — весело подначивал Прокопенко. Влюбился, как мальчишка. Хотелось каких-нибудь глупостей, гулять там за руку, болтая о жизни. Или притащить ему цветов, купленных у перехода. Как-то вдруг перестал бояться выглядеть идиотом. Хотелось нашептать ему на ухо что-то такое, что он залился бы краской. Что именно, Игорь правда не знал, слабо представлял, что надо делать. Но хотелось до одури. — Да, девочка там одна, рыжая, — соврал неумело. — Рыжая, — мечтательно протянул Прокопенко и тут же посерьёзнел. — Только все дела амурные после работы. Не получалось после работы. Даже в казино вместо Чумного Доктора столкнулся с Разумовским. Тот еще и полез на рожон, хотя неглупый вроде бы парень. Но Игорь был им впечатлён, конечно. Похоже, из всех богатеев он единственный чего-то стоил. Даже смущённо поблагодарил его за спасение, будто не принимал это как должное. Игорь позволил себе хулиганский жест и подал руку ладонью вверх, будто на танец приглашает. Развернёт ли? Разумовский не развернул, мягко положил сверху свою узкую ладонь. Не так-то он прост. Уже выходя из казино, Игорь понял, что первый раз к нему прикоснулся, и сжал в руку в кулак, будто пытаясь удержать что-то. — Вы ведь по делу? — Я не на службе. Но хотел узнать, сможете ли вы рассказать что-нибудь еще. Разумовский поднял на него усталый взгляд. Таким растрёпанным он Игорю нравился даже больше, чем прилизанным в дорогом костюме. — Я должен что-то знать? — в глазах читалась робость перед служителем закона. Хотя с его прошлым неудивительно, наверное. — Вы пока самая большая зацепка. Не клеился разговор. Разумовский то ли правда ничего не знал, то ли понимал, что он здесь не за этим. Наконец, Игорь сдался. — Вам не надоедает это место? Разумовский пожал плечами, электрический свет облизнул шёлк халата. — Я привык. — Может, хотите сходить куда-нибудь? Выпить, обсудить. — Останемся здесь? У меня свой бар. Игорь бездумно ткнул в какую-то бутылку, которая наверняка стоила его годовую зарплату. Открыли, выпили, он зачем-то спросил о работе системы шифрования, чем обрушил на себя поток компьютерных терминов. Слушал, опрокидывая стакан за стаканом. — Ну, мне пора, наверное, — Игорь встал, пошатываясь. Надо же было перебрать. — Куда ты в таком виде, — Разумовский подхватил его за талию и неожиданно удержал. Перешли на ты, отметил про себя Игорь. И ещё то, что на ногах Разумовский держался гораздо лучше. Видимо, чаще имел дело с алкоголем, подумалось с тоской. Игорь обнял его, с готовностью упавшего в его руки, в ответ. Постояли так обнявшись, будто перед долгой разлукой, потом вернулись на диван. Сухо ткнулись друг другу в губы. — Марго, приглуши свет, — тихо скомандовал Разумовский и опустился перед ним на колени. Ртом он вытворял такое, чего Игорь себе и не представлял. Только и смог спросить, отдышавшись: — Ты где этому научился? — На собраниях инвесторов, — Разумовский слабо улыбнулся. Улыбка у него была замечательная. Можно сказать, что они встречались, хотя никаких прогулок за руку и разговоров о жизни, конечно, не было. Да и краснеть Серёжа был вообще не склонен. Но Игорь пытался узнать его получше хотя бы так. Узнал, что у него ямочки на пояснице и родинка на левом бедре. Что он любит царапать спину (но обещал больше этого не делать, а то мало ли кто увидит). Что он зажимает себе рот когда кончает, хотя их некому услышать. Что однажды забылся и едва различимо выдохнул: "Олег". — Кто такой? — спросил Игорь севшим голосом, переводя дыхание. Серёжа вместо ответа сбежал в душ. Игорь закрыл глаза и попытался насладиться послеоргазменной обессиленностью, если вдруг это в последний раз. Другая сторона постели ещё была тёплой, ещё немного хранила его запах. Надо что ли спросить, какой у него парфюм. Потом вбухает кучу денег и будет рыдать ночами в надушенную подушку. Тем временем Сережа тихо сел на край кровати, вздохнул как-то рвано. Наспех наброшенный халат соскользнул с плеч, будто приглашал взять не своё ещё раз. Расспрашивать ни о чем не стал. Хреново у него было с допросами, особенно когда перед ним срывались — и что у него только с этим Олегом произошло. Игорь растерянно положил руку на вздрагивающие лопатки, уткнувшись носом в рыжие волосы. Прислушивался, как понемногу выравнивается дыхание. Посидели молча, потом Серёжа лёг. Игорь смотрел на его склеившиеся мокрые ресницы и болезненный румянец, и заметил у себя жестокую мысль, что он сейчас очень красивый. На мобильнике смс, одно короткое: "Извини". С каких это пор ты так немногословен? Дела не шли ни в какую. То есть, мелкие карманники и пьяные дебоширы исправно ловились, но по Чумному Доктору сдвинуться с места не удавалось. Игорь не знал, куда двигаться. В конце концов он просто начал читать, что таблоиды пишут о Разумовском. Бегло пролистывал бессмысленные статьи, зато с фотографиями — Игорь подолгу рассматривал каждую, будто не нагляделся. Одно только было непонятно. Закончил презентацию после новостей об освобождении Гречкина, с чего бы? Он мысленно перелистнул календарь. И недели не прошло, как... Игорь устало потер виски. Нет, быть того не может. Только он не мог придумать убедительной причины, почему. И что тогда, если так и есть? Исполнять служебный долг? Игорь бы скорее забрал у него костюм, надел и пошёл сдаваться. Или трагически погиб бы при задержании. Этот его наверное тоже сорвался в горячую точку, когда его Серёженька выкинул какую-нибудь такую херню. Игорь и про него раскопал, за неимением лучшего слова — мёртв уже год как. Другом детства был, значит. Может, и за ручку погулять успели. Почему-то эта мысль кольнула особенно больно. Разумовского, впрочем, винить не мог, слишком рано ему было такое пережить. Но не мог же он спать с ним, а потом... И тут картина сложилась. Ты искал Чумного Доктора, и Разумовский знал об этом. Ты бы не стал подозревать собственного любовника. Какой же ты дурак, Гром. Всю ночь не мог уснуть, будто в лихорадке. Под утро ругнулся и пошел в душ, под еле живой напор холодной воды — это тебе не апартаменты Разумовского, привыкай. Прокручивал в голове всё, между ними произошедшее. Было ли хоть что-то настоящее? Дал бы он спустить себя с лестницы, только чтобы ему понравиться? Но ведь чем-то зацепил, чем-то непримиримым, бесконечно бьющимся внутри. Он руками чувствовал горящий под прохладной кожей огонь. Игорь закурил у окна, хотя собирался бросить с понедельника. Хмурился, глядя на Питер, Питер хмурился в ответ. На мобильнике висит пропущенный, подписан: Серёжа.