Выражение любви

Светлые серебристые волосы слегка колышутся на прохладном ветру. Сегодня луна кажется немного больше чем обычно. Её яркое голубое свечение яркими бликами играет в глазах Ацуши. Он сидит на подоконнике, у открытого окна, свесив ноги вниз и позволяя прохладным потокам воздуха полностью завладеть своей душой. Думать ни о чём не хотелось. Только безмятежно всматриваться в даль, будто ожидая чего-то, что вот-вот должно произойти. Это состояние витало рядом весь день, читалось в суетливых действиях прохожих, в тусклом мерцании настольной лампы и тихом шелесте листвы на деревьях за окном. Чувство немного тревожного, но при этом волнующего, томимого чувства ожидания. Этот день не был обычным, как множество других до этого. И это чувствовал не только он. – Позволишь мне украсть тебя на эту ночь? Приятный низкий бархатистый голос будто вынырнул откуда-то из глубокой тишины. Он не резал слух контрастно громкими звуками, не заставлял вздрогнуть или даже поёжиться от привычной холодности. Сейчас всё было немного иначе. Поэтому Накаджима послушно позволил чёрным лентам обвиться вокруг своего тела, медленно поднимая в воздух и утягивая куда-то за собой в непросветную мглу. Отросшая чёлка лезет в глаза под усилившимися порывами ветра. Ацуши смотрит сквозь неё, пытаясь не жмуриться от неприятных ощущений, на плавно двигающуюся впереди тёмную фигуру в развивающемся чёрном плаще. Вновь воцарившуюся тишину прерывают лишь далёкие отголоски шума ночного города… Акутагава немногословен. Но это никогда не причиняло неудобств, никогда не заставляло желать чего-то другого. Лишь вызывало лёгкую улыбку и множество догадок о чувствах, что могли таиться внутри столь закрытой и загадочной личности. Ни одно слово никогда не смогло бы заменить тех трепетных неопытных действий в знак симпатии. Акутагава никогда не умел выражать любовь словами. Банальные стихи и фразы казались чуждыми. Обобщение чего-то настолько великого и возвышенного казалось просто кощунством. Неприемлемым для передачи истинных эмоций. Поэтому порой, в молчаливом и на первый взгляд холодном взгляде, отражалось намного больше, чем в юрких изворотах языка и льстивых сладких речей. Ацуши не выражал свою любовь словами. Ему также казалось это неправильным. Да и слова всегда застревали в горле, путаясь и стремясь скорее забиться куда поглубже, чем выскользнуть наружу. Всё было не тем. Как будто чего-то не хватало. Душа требовала чего-то большего, что явно находиллсь за рамками человеческого понимания. Поэтому он просто аккуратно касался бледной холодной кожи, мягко обводил тонкими длинными пальцами каждый изгиб тела, повторяя все черты лица, будто пытаясь выгравировать их в своей памяти. Всё больше и больше… Опаляя каждым движением кожу, стараясь дотронуться до сердца. Лёгкие воздушные поцелуи, смущённые улыбки, которые каждый пытался спрятать в тонком изгибе шеи напротив, покрывая её десятками, сотнями ярких алых меток. Старые дряхлые кирпичи давно заброшенного здания с тихим треском едут под ногами, стремительно летя с крыши, стук от падения растворяется где-то внизу, так и не вернувшись обратно к вершине. Встречный ветер буквально сносит. Адреналин заставляет кровь бежать быстрее, а сердце биться чаще. Чувство падения охватывает полностью, а тонкие руки, плавно скользящие по плечам, передают каждым касанием будто сотни электрических зарядов. Но волнующий момент столкновения так и не наступает. Знакомые чёрные ленты вновь обвиваются вокруг тел и тянут наверх, стремясь вернуть в прежнее положение. Ацуши глушит тихий призрачный смех в чёрном мягком плаще, аккуратно взъерошивает и без того растрёпанные волосы Акутагавы и тихо что-то бормочет. Что-то похожее больше на мурчание кошки, а не привычную речь. Рюноскэ сидит облокотившись на старый обвалившийся кусок стены. Взгляд серых глаз медленно переходит от свернувшегося у него на коленях парня до тёмного ночного неба, усеянного сотнями тысяч ярких звёзд где-то вдали над морем, и обратно. Непривычное чувство умиротворения теплится где-то глубоко в сердце, не желая покидать его по крайней мере до конца этой ночи. – Согреешь меня? Ацуши смотрит жалобно, слегка подрагивая плечами. Где-то в глубине янтарно-фиалковых глаз пляшут слегка озорные искорки, распаляющие целые маленькие костры, возводя огромное пламя чувств, что скоро окутает с ног до головы, не позволяя вырваться из него наружу. Акутагава опаляет горячим дыханием каждый сантиметр кожи. Касания бледных пальцев больше не кажутся обжигающе холодными, они переносят малую часть морального удовольствия на тело, позволяя больше сблизиться и распахнуть тяжёлые двери своей души, пропуская свет внутрь. Только этой тёмной ночью, когда мглой овеяно абсолютно всё, что даже яркое сияние звёзд не способно осветить. Только сегодня...