Бессмысленные сказки про Т/И

Мама у Т/И была клёвая, если так-то. А что замуж за папу Чонгукина вышла, так а какой у неё выбор был? Не за Чонгука же? Чонгукин папа был нормальный мужик тоже, без тараканов и с пониманием. Но вот что они учудили однажды, это ни в какие ворота не лезет, только в фанфики. А было вот что. Позвали однажды мама и папа своих Т/И и Чонгука на середину квартиры и говорят хором: - Дети! У нас для вас есть новость! Т/И в силу своей испорченности сразу решила, что скоро семья пополнится мелкими чунгучатами, от который Т/И взвоет, и хорошо, если только этим всё и ограничится, потому что если это будут маленькие Т/Ишечки, Т/И впору будет вешаться - она и одну-то себя еле-еле может обслужить. В этот момент Чонгук говорит: - Если вы насчёт раздела имущества по завещанию, так я уже говорил: мне от вас ничего не надо, только виллу в Испании мне отпишите и эту вот, - и пальцем на Т/И показывает. Т/И моментально прекратила думать насчёт размножения и начала думать насчёт виноградников, хамона и корриды, потому что раз Чонгук её себе забирает со всеми потрохами, палюбасу придётся заниматься этим всем. Тут мама руками замахала, в которых почему-то паспорта были и билеты на самолёт, и говорит: - Дети, никакого раздела имущества, бросьте ваши шуточки! Мы с папой просто решили уехать в Австралию навсегда. - А мы? - спросила Т/И, обнаружив, что сидит на полу, потому что ноги подкосились. - А вы остаётесь где есть, - сказал папа. - Анархия, то есть? - спросил Чонгук. Т/И на него снизу посмотрела и увидела редкое, уникальное прямо-таки воодушевление, какое у него на концертах только бывало или когда ему за деньги давали рекламировать новый складной Самсунг. - Никакой анархии, - сказал папа. - Во-первых, я тебе ключи от гаража не оставлю, а без мопеда и слесарного инструмента анархия у тебя ни черта не получится. - А во-вторых, - сказала мама, - мы вам вместо себя оставим няню, он же доверенное лицо, он же специально обученный человек. - Нехер тут моей Т/Ишкой какой-то левый мужик будет командовать, - сказал Чонгук угрожающе. - Я сам не накомандовался ещё. У меня фантазии по части управления Т/Ишками хоть отбавляй. - Вот он твою фантазию и поубавит, - сказал папа. - А то ты дерзкий такой стал после своих концертов, я уже с тобой не справляюсь. - Не в обиду вам, папа, но не родился ещё такой мужчина, который с Чонгуком бы совладал, - пропищала Т/И снизу, где сидела, стойко снося нападки и пинки от бродячего пылесоса. - Не просто родился, - сказал папа, - а ещё и согласился на все наши условия и как раз сейчас стоит за дверью с вещами, потому что с сегодняшнего дня сюда переехал. - Я ща рожу ему начищу, - сказал Чонгук, закатал рукава толстовки, которые обычно до колен у него свисали, завязал патлы свои в красивый хвостик, перешагнул через Т/И, отодвинул папу в угол, маму в противоположный, и пошёл на лестницу разбиратся. Папа с мамой никакой такой реакции типа удивления или возмущения вообще не проявили. Вернулись на прежние позиции, взяли чемоданы, которые там же рядом были замаскированы под обычный хлам, быстренько сказали Т/И "Пока-пока", метнулись в коридор, протиснулись через что там сейчас творилось, оттуда в дверь, потом на лестницу, следом в лифт, затем на такси, а дальше уже и не остановить их было. А Т/И с пылесосом, значит, на полу сидят. Ждут. Пылесосу вообще тяжело в этот момент было: он никак не мог сообразить, у него на одного кожаного ублюдка больше теперь стало, или на двух меньше. Но речь сейчас не о нём, а о том, что выходит в этот момент обратно на середину квартиры Чонгук, лицо странное, взгляд в пол, кулаки опять в рукава толстовки спрятал, и говорит: - Я, кароч, вообще не въехал, что происходит, но там этот твой припёрся. И семь чемоданов на колёсиках вместе с ним по стеночке припаркованы. Т/И открыла рот, чтобы робко затребовать категорических пояснений, но тут Чонгука кто-то сзади как возьмёт за загривок да как попросит без лишних слов свалить на кухню обед готовить, что этот самый Чонгук, всея Кореи нагибатор, хрясь - и исчез. И через секунду уже гремел на кухне сковородками. Т/И глаза подняла взглянуть на неведомую силу, а там... А там... А там стоит Ким её обожаемый Тэхён, весь из себя в парчовом халате поверх шёлковой пижамы и в тапочках на босу ногу, и говорит: - Вот, переехал. Буду за вами обоими приглядывать с утра до ночи и с ночи до утра, каждый божий день без малейших исключений. Орать Т/И начала сама по себе, автоматически, это была неподконтрольная её разуму функция организма, а вот мысли в башке табунами носились следующие: больше нельзя ходить по квартире с нечёсаными патлами и в драных носках; больше нельзя сушить нижнее бельё на сушилке для полотенец и на верёвке над плитой; больше нельзя чавкать пельмешками и смачно хлебать суп; больше нельзя петь в дУше Марсельезу; да вообще в дУше теперь нельзя торчать по три часа; и подглядывать, что там по три часа делает Чонгук, тоже теперь не получится; больше нельзя выпускать улиток погулять в раковине; больше нельзя по утрам перелаиваться с балкона с соседским кобелём (который датский дог); и главное, больше нельзя напиваться по пятницам в хламину и вопить на весь дом, что "Тэтэша меня вообще не любит и никогда на мне не женится, понял ты мою трагедь, Чонгук хуев?!?!?!" Тут с кухни высунулся этот самый конкретно такой вот Чонгук и говорит неласково и даже немного хамски: - Обед готов, бля. Валите кушать. Ноги Т/И не слушались - стресс у неё случился нефиговый как-никак. Тэхён такую кабаниху поднять не мог, а Чонгук принципиально не захотел. Поймали ей пылесоса, хотя он под диваном прятался и сопротивлялся. На нём Т/И и поехала. И потом до вечера на нём каталась по коридору вдоль чемоданов и старательно их пересчитывала, пока Тэхён с Чонгуком сидели в гостиной и занимались каждый своим делом: Тэхён составлял учебный план и выглядел богически на фоне отклеившихся обоев, а Чонгук его рисовал акварельными красками и тайком вздыхал о несбыточном.