Во имя

Мне с трудом удалось открыть глаза. Вокруг пахло сыростью и металлом. Это было огромное, полутемное место похожее на заброшенный склад. Руки и ноги болели от того, как туго они были привязаны к стулу. Сглотнув, я ощутила, что во рту сухо. Помещение со всех сторон было обставлено охраной. Среди них были псы Кэмпбеллов: Курт и Лайнл. И очнувшись, я наконец поняла, что как полная идиотка попалась в ловушку... Я в руках Кэмпбеллов. И теперь можно начать вести обратный отсчёт моим оставшимся часам. — Надо же- услышала я- Сама Селена Андерсон... Подняв голову, я увидела сначала просто силуэт. Но когда удалось сфокусировать зрение, я различила лицо Джорджии, дочери Ричарда Кэмпбелла. — Ну и как тебе у нас? Уютно? — А я думала, вы в гробах спите- сказала я- Все впереди. — Весело? Посмотрим, как ты будешь веселиться минут этак через двадцать. — А почему не через сорок? — Через двадцать минут здесь будет гость. Он о-очень давно хотел познакомиться с тобой поближе. Он умеет устраивать веселье. — Слушайте, что вам надо? Смиритесь, вам пришел конец. Убьете вы меня или нет, все кончено. — А ты глупее, чем кажешься. Скоро мы узнаём, чья взяла. — Скоро ты и вся семейка во главе с твоим отцом окажетесь за решеткой пожизненно. И от родины вам останется только брелочек с Биг-Бэном. После этого Кэмпбелл не стала сдерживаться и ударила меня. Но для меня ее удары были словно укус комара, и потому она била еще и еще, пока не зазвонил ее телефон. Отойдя, она переговорила с кем-то и вышла. Следующие, может, минут пятнадцать или больше, я сидела в полной тишине. Развязывать веревки было даже бесполезно пытаться, потому как вдоль стен стояла охрана, которая бы тут же застрелила меня на месте. Телефона у меня уже не было, и я никак не могла с кем-то связаться, чтобы дать сигнал или...Господи, а что сейчас с Ним? Что будет, когда Он узнает, что со мной? А может, уже знает? И сколько я уже здесь? Знает ли хоть кто-нибудь, что меня схватили? Самое трудное — это неизвестность и бессилие! Я никак не могу себе даже помочь! Металлические двери заскрежетали, и издалека появились три силуэта. Это была Джорджия и еще двое мужчин. Только когда они приблизились, я смогла разглядеть лицо Хэнкса Багвелла...Так вот, что они собираются сделать. Собираются издеваться и мучать, как это умеет делать только этот урод. А рядом с ним стоял парень на вид моего возраста или чуть старше. Приятной внешности смазливого парня, правда глаза у него нервно бегали, что давало ему характеристику не более уравновешенного. И хотя я видела его впервые в жизни, но черты лица казались мне отдаленно... знакомыми. Так бывает, когда ты встречал кого-то из детства, кто уже подрос. — Ох, какая красота...- с наслаждением протянул Хэнкс- Селена Андерсон собственной персоной. О таком счастье я даже просить не мог. — Ты бы лучше на Рождество руку себе новую попросил: может, тогда легче жилось бы. Теперь, когда я знала, кем был этот ублюдок, и что он делал, я ненавидела его даже сильнее, чем кто-либо в этом здании. — Нам будет весело. Принеси мои инструменты. Парень, что стоял рядом, помчался исполнять. Пока тот прикатил металлическую тележку со всякого рода ножами и другими неизвестными мне оружиями, Багвелл закатал рукава и надел на себя черный фартук. — В современном мире люди недооценивают искусство причинения боли. В средние века это имело гораздо больший спрос: у людей был вкус. А сейчас — пуля в лоб, и все. Никакого наслаждения процессом. Скоро ты поймешь, о чем я говорю. — А ты этому у своего алкаша-папаши научился? Наверное, плохо получалось, раз руку отрубил. На троечку? Тот усмехнулся, надевая резиновые перчатки и продолжил: — Иногда бывает: смотришь на кого-то, и тебя так и тянет причинить ему нескончаемые муки, чтобы тот молил о смерти. Таких не так много на свете, особенно среди жалких детишек. Но таким был один итальянский мальчишка... При одном упоминание о Нем из уст этой твари я дернулась, от чего натеревшие веревки раздражали кожу. — Это было самое весёлое время в моей жизни. Кого-то пытать особенно приятно. — Сколько бы ты продержался, если бы не спрятался за Кэмпбеллами, тварь? Он бы тебя в порошок стер. — Вот, что делает тебя не менее приятным трофеем. То, что Вы похожи. Сказав это, Багвелл вонзил в мою кожу рук остро наточенный нож. Невольно я заскулила от резкой и ноющей боли. Горячая кровь тут же хлынула на пол. — Жаль, что мне пока не довелось добраться до повзрослевшего Кавалли. Но на досуге я подумал... Говоря все это, Хэнкс продолжал делать новые и новые надрезы, иногда проникая особенно глубоко, затрагивая еще больше нервов, чтобы вызвать мой крик. — Я подумал: я ведь уже причинял Ему физическую боль — у Него выработался иммунитет. Чем я смогу Его удивить? И придумал! Только подумай, Селена Андерсон, какую боль Он испытает, узнав, что моей подопытной стала...дама Его сердца. О, такое даже врагу не пожелаешь. Арландо... К этому моменту от плеч до кистей моих все было залито алой кровью. — Когда-то давно мне удалось побывать в Китае- продолжал Хэнкс, подойдя вновь к стеллажу с инструментами- Древний Китай фантастически хорош в этом искусстве. Например, была пытка бамбуками. Эти деревья растут невероятно быстро. Ростки сажали и затачивали, как колья. Жертва подвешивалась горизонтально, спиной или животом. Бамбук быстро рос в высь, вонзался в кожу мученика и прорастал сквозь его брюшную полость, человек умирал очень долго и мучительно... К этому времени Багвелл успел уже подойти вновь и включил горелку прямо на мои открытые раны...От невыносимой боли я громко вскрикнула, не выдержав. —Или например, когда они поджаривали жертву заживо. Или когда оставляли на теле множество порезов. От тысячи порезов человек терял всю свою кровь и умирал в муках. Обычно это длилось несколько дней. Но ты не переживай, у нас планы получше. Развяжи ее и посади на мой стол. Тот парень снова послушался и начал развязывать мои руки и ноги. От потери крови я видела, как в тумане и успела очень ослабнуть. И потому меня без всяких усилий толкнули на вытянутый странной формы стол с какими-то рычагами. Связали туго по краям вновь руки и ноги. Багвелл надавил на какой-то из рычагов, и средняя часть стола начала приподниматься. Так мой живот оказался выше, чем голова и чем ноги. — Не знаю, как итальянцы, но испанцы придумали хорошую вещь с водой. Оказывается, даже она умеет причинять боль, особенно холодная. — Что б ты сдох, подонок- прошипела я — Слышать это — как мед хлебать. Думаю, ты не прочь попить водички? После этих слов его подопечный привязал к моей голове воронку. Я многое знала о пытках, которые применяли некоторые федералы, но подумать не могла, что когда-то на мне будут испытаны пытки средних веков. И что я однажды попаду в руки этого психопата и узнаю на себе, о чем мне рассказывали. Вдруг через эту воронку прямо мне в рот стала литься холодная вода, литься непрекращающимся потоком внутрь меня. Чисто механически, чтобы спастись от удушья, я начинала глотать эту воду, чтобы не задохнуться, но стоило мне это сделать, как вода поступала вновь и вновь. Я потеряла счет, сколько больших глотков воды сделала. К этому моменту мой желудок наполнился водой. И тогда происходило самое ужасное — своим протезом Багвелл ударял прямо в опухший живот, который был навису. От ударов в таком положении (практически вниз головой) вода прибывала обратно к горлу, и я начинала задыхаться, пытаясь выплюнуть ее. Это не было больно — это душило. Не успевала я выплюнуть, как поступала новая вода через воронку, и все повторялось снова и снова. В какой-то момент я потеряла счет, сколько раз прошел этот круг. Мне стало больно не просто глотать, а даже дышать. Никогда не думала, что вода, проникая внутрь, может резать изнутри и раздражать все дыхательные пути. Когда это закончилось, я не могла даже стоять на ногах. Я без сил упала на пол, словно меня прокрутили в мясорубке или избивали на протяжении часа. Жадно я хватала воздух, восстанавливая дыхание. Простая вода сделала из меня что-то абсолютно обессиленное, не способное двигаться или хоть как-то управлять собой. Я даже не могла говорить от холодной воды, что словно сожгла мое горло. Я уже понимала, что не выйду отсюда живой ни за что. Перед глазами какое-то время было темно. Единственное, на что я надеялась — что с моей смертью все закончится. Что...Арландо Кавалли уничтожит их всех, что Он доберется до них и...Он доберется, я знаю это. И все не напрасно. Мне казалось, что тот парень поднимет меня и посадит снова на стул, но этого не происходило. И лишь когда я смогла хотя бы раз поднять шею, я увидела, что...он снимал то, как я ползала на четвереньках, задыхаясь, хватаясь за горло и падая. Не успела я опомниться, как Хэнкс грубо схватил меня за волосы, словно какую-то шавку и сказал: — Ты прекрасно знаешь, что я так только разогреваюсь. Чем дальше, тем интереснее будет твоей крошке в моей компании. Мне нужна Сцилла, вся. Если хочешь увидеть ее живой, соглашайся и приезжай один. И не пытайся перехитрить нас. Одно неверное движение — и каждый их этих ребят по стенкам пустит пулю прямо в эту тушку. Ты меня понял. Даю время до полуночи. Пока-пока! Когда я поняла, что происходит, то все внутри меня сжалось. Этого я и боялась! Вот зачем им я, они хотят забрать Сциллу! Заберут ее — и они победили! Господи, только не это... Арландо, прошу Тебя, не делай этого. Они ведь обманут, Ты же знаешь! Они прикончат Нас обоих, как только заполучат Сциллу! И тогда все было зря! Не делай этого! Не приходи! Одна жертва лучше, чем потопить весь корабль, Ты должен это понимать! Я умоляю Тебя, не приезжай...Не приезжай... Вскоре меня снова привязали к стулу. К этому моменту появилась вся семейка Кэмпбеллов, Джордан Фэлл, мой добрый дядя Оскар и крысы Компании: Рэй, Грегори и Вэнс. Следующим испытанием было испытание огнем. Раскаленным маслом Хэнка капал на мои ноги, на руки. Оно было настолько горячим, а я была настолько слаба, что уже кричала, а не выла. Единственное, что давало мне силы — надежда на то, что скоро я выключусь, и все это прекратится. Что Сцилла останется в правильных руках, и они воспользуются ими правильно. У меня не было надежды на большее. Я уже знала абсолютно точно, что...сегодня Мы вместе не приедем в гости к Чейзам. И завтра я не перевезу вещи в Его дом. И на этих выходных Мы не окажемся в том раю, в Вероне. И Мы...Мы не пройдем вместе через всю жизнь, как должны были. Этого не будет — я знала точно, уже тогда знала. — Он не приедет- прохрипела я- Как ни старайтесь. Вам не провести Его. — Правда?- сузил глаза Ричард- Похоже, мы знаем двух разных Арландо Кавалли. Насколько знаю я, Он пойдёт на все ради дорогих Ему людей. Даже душу дьяволу продаст. — Прибежит, как миленький- фыркнула Джорджия- И принесет нам Сциллу на блюдечке. А как только это случится…и Он, и ты, весь ваш род и все ваши друзья будут стерты с лица земли. Я молилась только о том, чтобы Он не пришел. Потому что пытаться вытащить меня было бесполезно— вокруг одна охрана. — Полночь наступает- сказал Джордан, посмотрев на часы- Интересно, придет ли кавалер тебя спасать? Или струсит? — Ты не стоишь даже одного Его волоса. Так что закрой пасть. — Ну надо же, как это романтично. Только вот теперь и узнаем, кто окажется на вершине, а кто скатится с нее, навсегда. Я не стала больше отвечать ни на что этим недоразумениями. Ждала лишь только, когда все закончится. Когда они прикончат меня, без разницы как: с муками или без. Просто закончат этот кошмарный сон, который кто-то назвал моей жизнью. Я бы и сопротивляться не стала, сил у меня больше не осталось. Зазвонил телефон Ричарда. Тот ответил: — Да?...Он здесь? Один?...Впускайте. Вдруг мое сердце дрогнуло, как только я услышала это...Нет! Нет, Боже мой, только не это! — Похоже, завтра немало могил вырыть придется- фыркнул Адам, сын Ричарда Внутри все замерло, когда металлическая дверь открылась. И я увидела Арландо Кавалли... Я четко помню, Он был одет в светло-серый пиджак из твида. И на лацкане был значок звезды, окаймленной оливковой ветвью. Четко помню, что к тому моменту Его щетина сильно заросла. И помню, что в прозрачных глазах не было ни капли страха, волнения или сомнения. Шакалы заискивающе и хитро обходили взглядом Льва, будто Он уже проиграл. Но Он зашел победителем, Он зашел собой, не изменяя себе. Я запомнила это напрочно. В Его руках был небольшой черный чемодан, в котором и находилась Сцилла. Наши глаза встретились. Я смотрела с мольбой и вопросом. Пыталась понять, неужели Он и правда поверил в то, что Нас отпустят? Нет, кого-угодно они могли обмануть, но не Его. Тогда зачем? Я спрашивала безмолвно только одно — зачем? Или они что-то придумали? Но что в этой ситуации можно придумать?...В Его же глазах словно исчезла жизнь, когда они увидели мою кровь на теле и ту, что пропитала пол. Он не показал ни одного процента чувств, не выдал их даже в глазах. Они словно заледенели, чтобы только не чувствовать эту боль. Мне было знакомо это. — Арландо Кавалли- произнес Ричард- Я всегда знал, что Ты умный Мужчина, поумнее даже своего отца. — Развяжите ее- повелел ледяной голос — Условия здесь ставим мы- встряла Джорджия — Я сказал: развяжите ее. Сейчас же. Оценив, что силы все же на их стороне, Кэмпбелл кивнул. Хэнкс послушно взял нож и начал рвать на мне верёвки. Пока это происходило, Кавалли открыл чемодан, с целью показать, что в нем ноутбук и устройство со скаченными данными. Все это время я растерянно смотрела и пыталась понять, действительно ли Он собирается отдать им то, ради чего было все это, ради чего погиб Генри. — Принесите компьютер- приказал Ричард Тем, кто принес компьютер, был тот парень, что был правой рукой Багвелла. Вдруг я заметила, что лицо Арландо Кавалли побелело и вытянулось, когда Он увидел этого парня. Будто не мог поверить своим глазам. На несколько секунд Он замер, а затем произнес имя, которое я уже слышала когда-то: — ...Алекс? Меня словно ударило молнией, когда я услышала это. Так ведь...так звали того мальчика, который...Это что, шутка? Я посмотрела вновь и убедилась, что именно ту детскую фотографию он мне и напоминал. Это был тот мальчик! С фотографии! Алекс Донован, которого держали в плену и который бежал вместе с Ним! Которого застрелили! Ничего не понимаю, как он здесь... — Узнал старого друга?- усмехнулся Хэнкс, продолжая удерживать меня — Как это возможно? Ты... — Живой, как видишь, приятель. А Ты надеялся на другое? Не только я, но и Он сам был загнан в тупик и растерян. Человек, который для Него был невинной жертвой все эти годы...Оказывается жив, и не просто жив, а работает на Багвелла! Что происходит?! И тут мне вспомнились слова Ника... « — Не знаю, может быть, Кавалли и прав, но...Есть кое-что, что не дает мне считать этого мальчишку святой жертвой. Потому что я помню тот день, когда Алекс поделился едой с Ним. Но помню также еще кое-что. Я отчетливо слышал через дверь, как именно Алекс настучал Хэнксу про то, что Кавалли кто-то дал еды. И за это Его избили до потери пульса. Я это слышал ». — Что они сделали с тобой? Ты забыл, что мы пережили? Какого черта ты делаешь здесь? — А ты что, все это время считал его своим приятелем?- засмеялся Хэнкс- Так и остался мальчишкой. Очнись, здесь каждый сам за себя! Рассказать Тебе, как твой дружок сдавал Тебя каждый день за второй кусок хлеба? Так это была правда...Я видела, как словно целый мир рухнул в Его глазах. То, во что Он верил всю жизнь оказалось ложью. Я знала как никто другой, как это сильно Его ранило. — За кусок хлеба, Алекс? — Да! Да, и что?!- нервно отозвался тот- Я должен был выживать! Или Ты этого не хотел?! Не хотел выжить?! — Мы с тобой бежали вместе, помнишь об этом?!- повысил голос Он — Это я ему нашептал о побеге- пропел Хэнкс- Хотел прикончить Тебя как можно больнее. А как еще это можно сделать? Дать Тебе шанс на свободу, надежду — а потом тут же ее отнять. Это мы и собирались сделать, только в темноте пуля попала на твоего дружка. — Должны были прикончить Тебя! Ты, а не я должен был истекать там кровью! Ты должен был умереть — и меня бы отпустили!- истерично кричал Алекс- Тот труп был не моим, все подделали, как видишь. Но судьба дала мне шанс, шанс поквитаться с тобой, Кавалли. Так вот оно что...Этот ублюдок сдавал все, что узнавал от Него, продавался за дополнительный кусок хлеба. И в тот день устроил побег для того, чтобы Его...убили, а сам Донован за это стал свободным. Теперь, когда Он узнал правду, я боялась представить, что происходило внутри Него. — Поквитаетесь еще- встрял Ричард- Компьютер готов. Я должен проверить Сциллу прежде, чем совершить обмен. — Не надо...- пролепетала я После чего Хэнкс зажал мне горло. — Сначала вы отпустите ее и позволите уйти. Что? Что Он задумал? — Черта с два!- гаркнул Уильям- уговор был: Сциллу на девушку! Я не понимала, каким образом Кавалли собирался все это провернуть, но Он был так уверен, что я терялась. — Сцилла будет в моих руках, пока она не выйдет и не сядет в машину. Боже мой, что Ты делаешь?..Подай мне знак, что все это значит! — Не путай мое терпение со слабостью, Арландо- процедил Ричард- Сначала Сцилла. Следующее произошло за доли секунды...В руках Арландо Кавалли появился пистолет, и в одну секунду Он скрутил и приставил ствол к виску Саманты, жены Ричарда. Через мгновение все вокруг вооружились. — Мама!- вскрикнула Джорджия — Сначала она- твердо повторил Кавалли Ричард заметно нервничал оттого, что ситуация вышла из-под контроля. Промешкавшись, Кэмпбелл сказал Хэкнсу: — Отпусти девчонку! — Но, босс... — Отпусти, ты не слышал?! Багвелл отцепился от меня и я немедля подскочила к Нему. Но Он не собирался никуда идти. Все еще держа на мушке Саманту, Кавалли сказал: — Уходи. Все мое тело дрожало. Я не понимала, что происходит. — Арландо...-хотела сказать я — Уходи, слышишь? — Что Ты делаешь?- прошептала я, дрожа- Я не пойду без Тебя, я не пойду, я... — Передай Сциллу сейчас же, Кавалли!- крикнул Ричард Он даже не дернулся от этих истеричных криков — а не отрываясь смотрел мне в глаза. Я навсегда запомнила этот взгляд. Он умолял меня. Требовал, приказывал и умолял. — Доверься мне. Беги, Селена. Беги, прошу тебя. Именно об этом моменте Мы столько раз говорили, столько раз спорили. Это был тот самым момент, когда Он просил меня бежать, не оглядываясь. Каждый раз поступала иначе, я каждый раз не слушала Его. Но теперь...Этот взгляд убеждал меня, что все под контролем. Что я могу довериться Ему, и Он выбежит сразу за мной. Он обещал мне это, обещал взглядом... Если бы я не верила Ему каждой своей частицей, то никогда бы не послушалась. А я верила. И потому, оторвавшись с места, сломя голову побежала. За металлической дверью был долгий коридор. Я неслась по нему, словно безумная. И в этот миг мне показалось, что я поняла, что Он задумал. Он передаст Сциллу, но держа мушке Саманту, сможет выбраться сам, и Мы оба будем спасены. По крайней мере, сегодня, а что будет завтра, учитывая то, что Мы только что отдали Сциллу...неизвестно. В конце коридора меня ждала широкая дверь. Я вырвалась наружу, где стоял холодный воздух посреди ночи. У дороги стояла Его машина, в которую я должна была сесть. Но я стояла и ждала, пока Он выберется. — Селена!- вдруг услышала я Это был Картер. И он словно безумный кричал и тащил меня к машине. — Садись, сейчас же! Быстрее! — Картер, нет! Он еще там! Он сейчас выберется! Мы не можем уехать, пока... — Селена, пожалуйста, сядь в машину! Я впервые видела его в такой панике и мандраже. — Я никуда не поеду, пока Он не выйдет, ты что, не понимаешь?! Где остальные? Почему вы одни? — Он сказал, чтобы мы немедленно уезжали! Он этого хочет! Садись! Прошу тебя! — Нет, ты не понимаешь, Он что-то придумал! Он сейчас выйдет, сейчас! Только передаст Сциллу и... — Селена, это не Сцилла! — Что? Что значит... Я сходила с ума, билась и кричала, не понимая, что происходит. Я не понимала, для чего понадобился этот трюк, ведь они знали, что Сциллу проверят. Тогда я мучалась в агонии, и может быть поэтому не могла до самого конца осознать то, что уже позже казалось мне очевидным с самого начала. И позже я проклинала себя за то, что не смогла понять этого сразу. Эти картины остались в моей памяти очень четко, без единой утерянной детали. Картер силком затолкал меня в машину и закрыл дверь. Он успел только сесть за руль, и только завести машину, а потом...Произошло то, что изменило всю мою жизнь. Прозвучал глухой звук, и здание склада взорвалось, запылав огнем. Ровно три громких звука и три громких всплеска — и все три твердо засели в моей памяти. В ушах стоял звон, долгий и оглушающий. Но я смогла выбежать и, падая и спотыкаясь, побежать на огонь. Теперь не знаю каким чудом Картеру тогда удалось меня держать, потому что в этот момент я была не я. — Нет!- кричала я на надрыве- Арландо! Нет!...Нет! Нет! Арландо! Арландо! В тот миг весь мой мир, вся вселенная обратилась в прах. На моих глазах. На моих глазах Мужчина, который стал...всем — испарился. Сгорел. Сгорел без следа, словно Его...словно Его и не было. Я почти ничего не помню: не помню, как кричала, не помню, как вырывалась, и как меня пытались остановить, я мало что помнила — после. Потому что жизнь, смысл и моя истина...в этот день перестали существовать. Все, во что я верила, все, что я выстраивала по крупиночке, по песчинке — все это в одну секунду рухнуло. А дальше, дальше... была только темнота, кромешная. Может, поэтому, я и не помню: потому что выключили свет. Отрезок, довольно долгий отрезок времени я напрочь не помнила, словно его кто-то стер. Не день, не два, и даже не месяц. Потом начала что-то видеть, замечать. Потом что-то слышать. Но единственное, что я ощущала абсолютно точно — что я уже не существую. Я закончилась, вот так просто. В одну секунду, как тот взрыв. Первое время даже не чувствовала боль, когда делала один надрез за другим. А останавливалась только тогда, когда меня кто-то находил в море крови. Мне ничего не казалось страшным. Задержать дыхание в ванной и ждать, пока воздух в легких закончится. Залезть на балкон многоэтажного дома. Вколоть себе какую-то дрянь, только чтобы отключиться. Разгоняться до максимальной скорости и выезжать на встречку. Больше не пугало ничего. Наверное потому, что самое страшное со мной уже произошло. Какое-то время я помню себя в клинике. Но там мне стало только хуже. Меня решено было лечить дома. Я говорила — меня не вылечить. Но меня не слышали. Кажется, какой-то период меня лечили еще от анорексии, и потом вылечили. Если у меня был перелом — это замечала первой не я. Я уже давно не чувствовала ничего. Ничего. Только пустота. По правде, я даже не замечала, что происходит вокруг, не знала ничего об окружающих, о том, как продолжалась их жизнь. Потому как моя остановилась. И сколько раз я слышала, что нужно...двигаться дальше. Для меня не существовало этого «дальше», больше уже нет. Но шло время, и в один день я осознала, что больше не могу находиться в этом месте. В этом городе, где каждый угол был напоминанием и острым кризом врезался в меня. Не думая, я собрала вещи в чемодан, оставила ключи от Париж на кухне, села в такси и поехала в аэропорт. Уже позже, из Сан-Диего я получила явные намеки Джулии и папы на то, как они обижены тем, что я не просто не попрощалась, но и вовсе не сказав, улетела. Но меньше всего я желала собираться, говорить, обсуждать. Обсуждать было нечего. Они хотели, чтобы я не убивала себя — именно потому я и улетела. Потому как знала точно, что еще один день там не смогла бы продержаться. Быть может, если бы было хоть что-то, что могло тогда остановить меня, но...Он не оставил мне ничего. Ни одной записки, ни одного слова — будто сжег все мосты, не оставив мне даже прощания. У Него не было даже могилы. Не было могилы, к которой я могла припасть, у которой могла говорить, могла приходить каждый день, могла хотя бы просто представлять, что слышу Его. Но и этого у меня не было. Возвращаясь мысленно в те воспоминания, погружаясь в них, я думаю...Как же мне повезло. Как повезло быть той, что смогла узнать Его; той, что была так близко, ближе, чем кто-либо. Как повезло любить Его. Любить всем существом, каждой частицей себя. В тот день, когда я встретила Его — моя жизнь перевернулась с ног на голову. И в тот день, когда потеряла — это произошло снова. Как сказал один мой друг...”Понимаете, есть обычные люди, а есть исключительные, есть особенные...” Он был ураганом. Внезапно возник, ворвался в мою жизнь стремительным штурмом. А потом так же внезапно исчез. Он был Мужчиной, единственным Мужчиной, которого я любила за всю свою жизнь. Мужчиной, изменившим меня, разглядевшим мою душу тогда, когда ее не замечал никто. Подарившим мне истинное счастье. И бесконечность — нашу бесконечность. Он был Человеком, живущим ради других, отдающим все без остатка ради тех, кто дорог. И даже Его смерть — была Во имя. Все то время, отведенное мне, чтобы узнавать Арландо Кавалли, я тщетно пыталась найти слово, которое могло описать Его, объять Его, и никак не могла найти. Очень долго. Но я все-таки его нашла, нашла после стольких лет... Великолепный.