Нас как минимум двое

      Холодно.       Шум. Тихий шум.       Тишина. Она звучит так?       Колёсная пара подпрыгнула на стыке рельс. Так звучит поезд.       Ехал быстро, просто мчался по своему рельсовому пути.       И что я здесь делаю? Снова у рельс. Снова смотрю на этот серый пассажирский состав. Внутри горел свет. Там были люди. Там была жизнь… Неужели… Я хотела прыгнуть? — Конечно хотела.       Кто это? По телу пробежался холодок. До этого-то он просто ходил, а сейчас вдруг ускорился. Но я быстро отогнала страх. Я знала, кто это был. — Эй, не делай вид, что не замечаешь меня. — Я и не делаю. Чего опять проснулся? — Да я просто хотел напомнить, какая же ты вся-таки слабая. — И без тебя в курсе. — Мир вздохнёт с облегчением, если такая клякса, как ты, его покинет. — Знаю. — И почему не прыгнула? — Хах, мы вернулись к истокам. Всё потому, что мне стало страшно. — Ты бы ничего и не почувствовала. Сделала бы два шага вперёд, и тебя бы просто размозжило по рельсам. Только представь, сколько крови бы тут было. Вот забавно.       Я представила. Представила, как моя голова, отскочив от какого-нибудь камня, упала бы прямо на то место, где я сейчас стою, а кровь окропила бы одежду зевак. Да, это было бы забавно, они были бы явно в шоке. А если тут есть камера, то это видео попало бы во всемирную паутину, и в новостях бы написали: «Очередная молодая девица покончила с собой». Интересно, какую бы мне придумали причину… Видеоигры? Аниме? Манга? Может быть, неразделённая любовь… — Ну-ну, притормози свою лошадку… Какая любовь? Ты себя-то видела? Да на тебя бы и бомж не позарился. — Знаю. — Ну так и чего придумываешь нелепицу? Давай будем реалистами. Ты долбанная хикка, у тебя психические отклонения и ты нелюдимая одиночка. У тебя никого нет. По тебе будет плакать только психушка, но не люди. — Знаю. — Ну так и чего ты ждёшь? — Ты предлагаешь… — Ты сама это решила. Уже месяц обдумывала это. Представляла, что будет после твоей смерти, выбирала место… Я же знаю, что ты хочешь спрыгнуть, я же всё-таки ты.       Поезд умчался вдаль, скрывшись за изгибом ландшафта и забрав свой индивидуальный звук, при длительном прослушивании, превращающийся в монотонную тишину. Я пошла вперёд. Медленно, словно оттягивая момент. Люди проходили мимо. Серые, обычные, одинаковые… — Слушай, не думай, что они одинаковые. — Люди одинаковы. — Не совсем. Ты же в курсе, что у тебя прозопагнозия? — Ну? — Баранки гну.       Я засмеялась. Попыталась быстро успокоиться, но некоторые люди уже заметили мой беспричинный для них смех. — Видишь, люди думают, что ты сумасшедшая. Смотри, как они пялятся, наверное, думают: «Что это за уродливое чудовище покинуло пределы своей пещеры?» Им неприятно идти рядом с тобой. Они хотят, чтобы ты сдохла. СДОХЛА! — Хватит! Я знаю всё это, а из-за твоих дум у меня ноги деревенеют. И я, если что, рабочий человек, так что часто покидаю пределы своей квартиры. — Рабочий? Кассирша в дряхлой шестёрочке? Я тебя умоляю. — Я работаю по двенадцать часов с одним выходным в неделю. — Все так работают! Не выделяй себя из-за того, что ты берёшь на одну смену больше. Ты всего лишь жалкая посредственная дрянь, которая просрала всю свою жизнь. Тебя никто не любит. Если тебя и хвалят за работу, то только потому, что им тебя элементарно жаль. — Заткнись! — Они тебя жалеют. Такие добрые люди, даже не представляют, какого монстра приютили под боком. Жалкая нахлебница. — Я… Я всё это понимаю. — Раз понимаешь, то почему и дальше заставляешь их терпеть себя? Ничтожная ты. Отвратительная. Я тебя ненавижу. — Но ты это я. — Тогда я ненавижу и себя. Гадкая, мерзкая, злобная тварь. Ты монстр.       Дальше я не стала с ним разговаривать. Мой внутренний голос иногда будто бы жил своей собственной жизнью. Часто он просто озвучивал мысли в моей голове, но иногда он начинал вести со мной диалог. Я понимала всеми своими волокнами, что я просто разговариваю сама с собой внутри своей же больной головы, что я сама создаю сценарий и произношу реплики двух сторон, но в последнее время я начала задумываться… а не живёт ли внутри меня кто-то ещё, кому и принадлежит мой второй голос? Вдруг этот внутренний голос на самом деле кто-то иной… И у всех ли так, или я одна… — Ты одна такая долбанутая. — Откуда ты знаешь? — Ну просто ты самая никчёмная человечишка на всём свете. Ты самое ничтожное дно. Хуже тебя нет никого. — Да, ты прав.       На самом деле не было никакого иного в моей голове. Я знала, что я омерзительная тварь и заслуживаю только смерти, но зачем тогда я говорила сама с собой об этом? — Потому что тебя слушать больше никто не захочет. — Ах, точно.       Я всегда всем навязывалась. Люди, начинающие разговор со мной, делали это из вежливости или из жалости, а я иногда воспринимала это как то, что они хотели выговориться. Ради них же пыталась поддерживать разговор, задавая вопросы, а затем они мягко осаживали меня и просили не мешать. Вот ирония, они же сами подходили ко мне… Может, я и не навязывалась вовсе… — Что я слышу? Какая-то амёба сейчас решила выставить себя в хорошем свете? — Я не… — Ты всегда навязываешься! Ты не смеешь раскрывать свою пасть, поняла? Ты никто и не общайся с людьми. Им от тебя тошно.       Как я рада, что я могла адекватно себя воспринимать. Хоть я и завышала себе самооценку, но всегда была моя внутренняя «я», которая возвращала её на нужное место.       Вечерело. Небо заволокло облаками, от чего стало более темно. Сухой асфальт под ногами покрывали трещены, из которых то и дело проглядывала травка. Я шла не очень долго. Было пусто, холодно, даже немного страшно и тоскливо. По телу прошлась дрожь. Весна всё же. — Только не говори, что ты замёрзла. — Замёрзла. — Замёрзла — это когда кончики твоих пальцев почернеют, а руки покроются коркой льда. Если ты дрожишь — то ты всего лишь дрожишь. Неженка, аж противно.       Я взяла волю в кулак. И вправду, слишком драматизирую.       А вот и он, девятиэтажный серый панельный дом. Ничем не отличающийся от других. Такая же серая мышь, как и я. — ХАХАХА! Ты сейчас попыталась поднять свою самооценку за счёт дома? Не льсти себе! В нём хотя бы нуждаются, а тебя все ненавидят. Ты позорище, не оскорбляй дома. — Извини.       Не знаю, перед кем я извинилась, перед домом или перед собой… Теперь нужно было пройти внутрь. Я знала, что в одном из подъездов сломан домофон, я ведь готовилась… Нет-нет, я не ломала домофон, я искала дом со сломанным чудом техники. И однажды я его нашла.       У лифта я остановилась. Обшарпанный, обоссанный и облёванный подъезд — такая обычная вещь для наших многоквартирных домов. — И как будешь подниматься? — На лифте, идти же далеко. — А ты… Ну ты понимаешь, что это твой последний день жизни. Неужели не хочешь как-то его… продлить что ли?       Таким образом он заставил идти меня пешком. Поднимаясь, я всё думала, зачем мы живём? Мы работаем всю жизнь, чтобы просто существовать в одной из таких бетонных тюрем… Это так скучно и бесцельно. В жизни просто не было смысла, если люди считали смыслом такую жизнь. — А в чём для тебя смысл жизни? — Ты ведь знаешь. Зачем меня спрашиваешь? — Ну так интереснее. Притворяться, будто я не знаю ответа, так весело. — Ну… Для меня смысл это прожить жизнь так, как хочется, но… Смысл и цель это ведь разные вещи. Получается, что в моём мировоззрении у жизни нет цели. — Да, именно так. Обретая смысл, мы теряем из виду цель. Это печально. Даже мне тебя жалко. Какая же ты жалкая, ха-ха.       Я дошла до крыши. Замка на решётчатой двери не было, поэтому я прошла вверх. Оказавшись на крыше, меня обдуло порывом сильного ледяного ветра, заставившего моё тонкое тело, одетое в жалкое пальтишко с джинсиками, съёжиться в клубок. — Да, весна в этом году холодная… — сказала я вслух, стараясь не стучать зубами. — А я ведь и забыл… С днём рождения.       В этот момент я машинально взглянула на экран телефона. Да, сегодня у меня был день рождения… Я даже и не заметила. — Вот ты ущербная, никто тебя даже не поздравил. — Потому что я тупая мразь. Я и не ожидала, что кто-то станет тратить на меня время. — Хороший ход мыслей. Неужели мозговые клетки начали появляться? Пусть и к концу существования. — Замолкни. — А девочке всего-то двадцать лет, и цели в жизни девочки, конечно, нет…       Невольно я начала подпевать. И так, весело и задорно продвигаясь вперёд, я оказалась у края крыши. Взглянув вниз, в животе зародилась непонятная нега. Кожа превратилась в гусиную, а голова слегка дала круговую. Деревья внизу качали своими ещё голыми ветками. Остатки нерастаявшего снега оставляли на асфальте мокрые следы. — Погоди, посмотри вперёд.       Я глянула. Закат… Солнце садилось за горизонт, за вершины домов, уходило освещать другую сторону планеты. А его лучи искрились. Светили изо всех сил прямо на меня. — Ну как? — Это красиво. — Ты ведь хотела перед смертью увидеть закат… Считай, что это мой тебе подарок на день рождения. — Ты подарил мне закат? Спасибо.       Я долго смотрела на солнце. Оно слепило, но было так прекрасно. Ах, солнышко, как многим мы обязаны тебе… Твоей сестре Луне. Гравитации, атмосфере, воде, земле, воздуху, огню… И как, имея всё это, мы можем быть такими недовольными? Такими злыми… Нельзя, находясь в океане, думать, что это просто вода.       Я не заметила, как солнце зашло за горизонт и стало темно. — Ну что, не передумала? — Нет. — Тогда прыгай. — Я бы хотела ещё немного посмотреть на небо.       Вскоре облака разбежались, открыв мне обзор на десятки тысяч маленьких огней. — Ты слышишь их? — А ты? — Нет, они же далеко… Но я уверена, что они говорят… Смотрят, обсуждают. Может быть, какая-то смотрит и на нас с тобой. — Вряд ли… — Они могут быть живыми, на них может быть жизнь… А вдруг на них растут розы? — Ну это ты совсем фэнтези перечитала. — Может быть…       Я посмотрела вниз. Зрение не позволяло разглядеть всё детально, поэтому я могла видеть лишь размытые очертания. Но мне и этого хватило, чтобы понять, что там немноголюдно. — Пора. — Ты ни о чём не жалеешь? — Жалею, что родилась. — А ты… Ничего больше не хочешь сделать? — Я недостойна чего-то хотеть. — А ты выключила газ? — Смешно. Я всё сделала. Я выключила утюг, газ, всю воду, весь свет. Животных у меня нет, растения я полила, так что им хватит воды до тех пор, пока дверь не вскроют. Единственное, я ни с кем не попрощалась. — А с кем тебе прощаться? Мама? Она будет только счастлива, что неудачный детёныш аборта пройдёт естественный отбор. Отец? Ну… Не думаю, что ему стоит обращать внимание на такое убожество, как ты. Друзья? Эти двое даже не заметят твоего исчезновения. Коллеги? Они будут рады лишний раз нажраться. — Ты во всём прав. Спасибо, что ты все эти годы терпел меня. И что б я без тебя делала… — Должна будешь. — Тогда давай я верну долг сейчас. Не люблю оставаться в должницах. — А я хочу тебя помучить даже после смерти. — После смерти? Думаешь, там есть жизнь? — Не знаю. Давай проверим?       Я замерла. Страшно. Очень страшно. Ноги затряслись. Ну, если я потеряю сознание, то всё равно упаду, так что все исходы одинаковы, разница лишь в ощущениях. — Ты здесь? — А где мне быть? — Я хотела попрощаться… Прощай. — Стой, погоди… А поцелуй? Ты ведь даже ни с кем не целовалась ни разу… Даже обнимашек толковых не было. — Я не собираюсь делать это без любви. А ты и сам знаешь, что такое ничтожество вроде меня никто не полюбит. — Тогда… — Ты что, сдрейфил? — Да. — Всё хорошо, мы ведь делаем это вместе. — Но ты здесь одна. — Ты сказал мне, что я всегда одна, но это ведь неправда. Ты со мной. Ты моё одиночество, ты мои страхи, ты мои сомнения, ты это я, а пока я с тобой, я не одна. Нас как минимум двое. — Мне тебя жаль. — Почему? Я прожила счастливую жизнь. — Тебя никто не любит, ты ничтожество, которое все ненавидят… Как ты можешь быть счастливой? — Но я могу слышать этот красивый звук поездов, ощущать дуновение ветра, воображать розы, растущие на звёздах, и видеть чудесные закаты… Разве этого недостаточно для счастья?       По моим щекам полились слёзы, ноги продолжали дрожать. Я стояла на вершине этой крыши и смотрела далеко-далеко… Повсюду был мрак, но я замечала лишь сияние небесного полотна, сотканного из времени, света и бурь. Луна вошла в свои владения. Грациозно, словно кошка, она шла по небесному полукругу, сияя ярче звёзд. — Прощай, - сказал голос мне тихо, будто бы уходя навсегда. — Прощай. Спасибо тебе за закат. Я буду хранить воспоминание о нём в своём сердце даже после смерти.       Голос не отозвался. Я поняла, что не смогу просто сделать шаг вперёд и упасть, ведь тогда одна нога останется на крыше. Нужно прыгнуть. Я отошла назад и разбежалась. Но остановилась на самом краю. Мне бы хотелось в последний миг своей жизни смотреть на звёзды, а не на потрескавшийся тротуар. Я повернулась к пропасти спиной и… качнулась назад. Земля из-под ног ушла. Сердце бешено заколотилось. Слёзы выбило из глаз. Наверное, я попала в другое измерение. Мухи для человека летают быстро, но для мух это обычная скорость. Вот и я сейчас для всех летела всего две секунды, а для меня эти мгновения растянулись на целые минуты. Я видела звёзды, слышала тишину и свист ветра. Огни ночного города вместе с Луной, создавая неповторимый дуэт, освещали мне путь. Моё тело порхало. Всегда мечтала научиться летать… Неужели… моя мечта исполнилась? Это чудесно. Так красиво было сейчас. Вся Вселенная провожала меня в последний путь. Я даже могла касаться звёзд, их материи, вакуума космического пространства. Так хорошо… Я никогда не была одна. Нас было много. Теперь я… счастлива?       Вечная мгла, окутанная туманом несбывшихся желаний. Мечты, так и не ставшие явью. И тишина монотонных криков мёртвых душ, что совершили шаг к смерти. Это ожидало нас в конце?