Ню

      — Так, каким ты представляешь это? — Чимин склоняет голову на бок, внимательно разглядывая Чонгука.       Самый младший зарделся и смущенно кусает губы, бросая взгляды то на Пака, то на Тэхёна, с сосредоточенным лицом настраивающего свой фотоаппарат. Чонгук всегда был самым невинным, самым скромным из них. Это Тэхён и Чимин добивались его, водили на самые романтичные свидания, изо дня в день убеждая, что полиаморные отношения — это не стыдно, это не плохо. Если это приемлемо для самого Чона, ему должно быть плевать, что думают окружающие. А Чонгук метался, сомневался, нужно ли это ему, но дурацкое притяжение, испытываемое к парням, в итоге сделало своё дело и он позорно сдался под обстрел из ласк, поцелуев и прочих смущающих поначалу вещей. Он вообще с трудом понимал, как собираются эти двое его делить между собой. А потом понял — Тэхён и Чимин не просто лучшие друзья. Соулмейты, родственные души, как угодно называйте. Они друг без друга дышать не могут, и соперничество за парня вообще не стоит в их отношениях. И хоть друг на друга они обращены в романтическом смысле меньше всего, это не мешает им состоять в самых настоящих отношениях, а Чонгука они не лишают шанса увидеть их поцелуи.       Сам Чонгук же спустя год отношений остаётся всё таким же неловким и постоянно смущающимся, поэтому, когда он озвучивает то, что хотел бы получить в подарок на свой двадцатый день рождения, у Чимина и Тэхёна слегка отвисают челюсти.       — М, — протягивает Чонгук и утыкается взглядом в деревянный узор паркета. — Я хочу, чтобы вы делали фотографии, пока будете меня трахать.       К последнему слову голос Чонгука совсем стихает. Тэхён отвлекается от своей камеры, переглядывается с Чимином, у которого на секунду сбилось дыхание, и смотрит в упор на Чона.       — Я буду делать фотографии, пока Чимин будет тебя трахать, верно? — вполне логично уточняет Тэхён, ведь это он среди них фотограф. — Ты хочешь фотографии трахающего тебя Чимина?       — Нет, — Чонгук качает головой и трёт шею ладонью. — Я хочу, чтобы вы занимались со мной любовью, передавая фотоаппарат друг другу. Я хочу много фотографий во всех подробностях и черно-белой обработке.       Чонгук, договорив на одном дыхании, краснеет ещё больше. Он знает, что его желаний никто из парней не осудит и даже напротив, с большей вероятностью, они оба его поддержат, но он не часто находит в себе мужество выражаться так открыто. Это очень смущает.       — Смотрю, ты очень конкретен в своих желаниях, — лукаво усмехнувшись, Тэхён откладывает камеру на диван в сторону и пододвигается ближе к Чонгуку, который сидит на подлокотнике в своей безразмерной, огромной как парашют футболке.       Потянув застенчивого мальчишку за руку, он усаживает его к себе на колени и стаскивает со своей переносицы очки в роговой оправе. Чонгук обожает, когда он пренебрегает линзами, не желая поутру с ними возиться, и просто цепляет на нос очки. Вмиг его ребячливость улетучивается, оставляя на своём месте чисто мужскую ауру, смазанную сдержанной сексуальностью и утонченной харизмой. У Чонгука от такого Тэхёна всегда готовы подкоситься ноги.       — Я очень хотел бы, чтобы ты получил то, что хочешь, но я не думаю, что справлюсь с фотографированием. Половина твоих фотографий будет ужасная, — с сожалением говорит Чимин, плюхаясь на диван и устраиваясь под боком у Тэхёна.       — Они не будут ужасными, — Чонгук с возражением хмурится. — Они будут такими, каким вы видите меня. Это будут прекрасные фото. Я буду любоваться ими, когда вы далеко.       — Мы могли бы просто снять хоум-видео. Как тебе идея?       Чонгук, насупившись, качает головой.       — Почему? — Тэхён трогает его подбородок кончиками пальцев. Кажется, Чонгук сегодня не сбрил щетину, провалявшись в постели до самого обеда.       — Я буду напряжён, постоянно думая о том, что меня снимают на видео. Фотографии — это другое.       — Хорошо, сладость, — соглашается Пак. — Где это должно произойти? Ты хочешь использовать нашу спальню или какое-то особое место?       — Думаю, я хочу номер в «Four Seasons»... и смокинги.       На губах Чимина возникает абсолютно пошлая, довольная улыбка и Чонгук утыкается в шею Тэхёна, чтобы спрятать ото всех своё пристыженное лицо.       — Хочешь обговорить ещё какие-нибудь правила или пожелания? — ладонь Тэхёна сползает на его попу, обтянутую домашними джоггерами, под которые он никогда не надевает дома трусы, и начинает успокивающе гладить её, словно он их ребёнок.       — Давай, расскажи нам, чего бы ты ещё хотел? — поощряет Чимин и тоже касается его тела, запустив ладонь под футболку и расслабляюще ведя ей по его спине. — Мы постараемся сделать твой день рождения самым лучшим.       Чонгук поворачивается, не отрывая головы от плеча Тэхёна и являя им своё розовое лицо.       — Я бы хотел… быть вылизанным…       Чимин и Тэхён взволнованно переглядываются. За год отношений Чонгук ни разу не позволил никому из них сделать ему римминг, утверждая, что это слишком интимно и он пока не готов. Теперь своим заявлением он заставляет обоих своих парней нетерпеливо облизать свои губы.       Тэхён прекращает нежно оглаживать его половинки и крепко их сжимает, немного разводя в стороны. Чонгук нервно выдыхает. Он ожидал какой-то такой реакции. Он знает, что и Тэхён, и Чимин спят и видят, как засунут свои мокрые гибкие языки ему в зад и заставят Чонгука кончить только от того, каким развратным он себя будет чувствовать, подставляя свою попу под их лица.       — Эй, перестань, — перехватывает Чимин одну руку Кима. — Имей терпение. До первого сентября осталось несколько дней.       — Ещё… — снова подаёт голос Чон. — Я хочу, чтобы вы кончали только внутрь. Хочу чувствовать, как она вытекает… смешанная…       — Он меня доведёт прежде, чем всё это случится, — Чимин мучительно стонет, запрокинув голову на изголовье дивана.       — Имей терпение, — передразнивает его Тэхён, хлопая по мягкой круглой попе Чонгука.

•••

      На Сеул опустились сумерки, гоняя тёплый, теперь уже сентябрьский воздух. Чонгук волнительно теребит бабочку, повязанную под воротником его белоснежной сорочки, и несмело шагает по потрясающему холлу пятизвездочного отеля. От величественности помещения, высоких потолков и интимно-приглушенного света по его телу проходятся предвкушающие мурашки. Он всё ещё не может до конца поверить, что всё это сегодня для него.       Они договорились, что он прибудет в отель последним. Время показывает десять-пятнадцать и он знает, что его уже заждались. Он не специально опаздывает, не для того, чтобы помучить и заставить изнывать от желания. Нет. Он всего лишь попал в небольшую пробку по пути. Пятница. Весь Сеул едет развлекаться.       На ресепшне он говорит, что его уже ждут, и очаровательная девушка в элегантной серой форме провожает его на восемнадцатый этаж. Остановившись возле нужного номера, она учтиво желает ему хорошего вечера и покидает его.       Чонгук переводит дыхание, занеся руку над дверью. Почему он так взволнован? Разве он не занимался невероятным сексом с двумя своими самыми любимыми людьми сотню раз до этого? Почему вдруг он так трепещет от одной мысли, что будет снова чувственно разложен на простынях, позволяя делать с собой самые откровенные вещи?       Нужно собраться. Он не может тянуть дальше. Его ждут.       Тихо стукнув в дверь несколько раз, она открывается перед ним, являя просторный номер с огромными панорамными окнами, за которыми виден потрясающий ночной город. У Чонгука восторженно загорается взгляд.       — Hey, birthday boy, — весело протягивает Чимин с ласковой улыбкой на лице и берёт его за руку, приглашая внутрь. — Ты прекрасно выглядишь, сладость. Теперь понимаю, почему ты захотел смокинги.       Чимин оглядывает его с головы до ног, после чего приближается, любовно гладит по щеке и оставляет маленький влажный поцелуй на его губах.       — Вы тоже выглядите прекрасно, — несмело улыбается в ответ Чонгук, переводя взгляд с Чимина на Тэхёна, вырулившего из уборной.       — Проходи же, — Тэхён перехватывает его у Чимина и точно так же клюёт в губы. — Ужин уже не может терпеть.       — Ужин? — растерянно переспрашивает Чонгук, косясь на передвижной столик позади них. — Разве мы не…       — Ты должен немного перекусить, — Чимин настойчиво подталкивает его к столику, положив ладони на его бёдра. — Ты ведь наверняка ничего не ел со вчерашнего дня.       — Я готовился, — тихо выдыхает Чонгук.       — Мы знаем, — Тэхён улыбается. — Но хотим видеть тебя не только готовым, но и сытым.       Ким встаёт позади и кладёт ладонь на его живот, поглаживая сквозь ткань сорочки.       Чимин поднимает крышки с блюд и Чонгук сканирует стол взглядом: всего лишь легкие закуски и вино.       — Я хочу начать снимать, — предупреждает Тэхён.       — Ты будешь снимать, как я ем?       — Мы любим смотреть, как ты ешь, — пожимает он плечами в ответ. — Чимин, помоги ему.       Чимин снова оказывается позади и хватается за лацканы его смокинга, чтобы потянуть его вниз, а после откидывает на спинку кресла, где уже висят их с Тэхёном пиджаки.       — Выглядит симпатично, — Чонгук невольно облизывает губы. Он так волновался, что и не заметил, как успел проголодаться.       — На вкус должно быть ещё лучше. Сядешь ко мне на коленки, сладость? — Чимин слегка хлопает себя по крепкому бедру, облачённому в чёрную ткань классических, но немного зауженных брюк.       — С удовольствием, — кивает Чонгук болванчиком и умещает попу на широком бедре своего парня.       — Вот так, хорошо, — понизив голос, Чимин говорит ему почти в самое ухо.       Среди друзей и знакомых сложилось мнение, что Чимин мягкий, покладистый и с большей вероятностью пассив. Он немного женственен в чертах своего лица, которое иногда кажется слишком нежным для мужчины, но только те, кто оказываются с Чимином за закрытой дверью знают, что на самом деле он абсолютный доминант, совершенно маскулинный.       Чонгук с тёплой улыбкой смотрит на него, думая о том, что этот невероятный мужчина — его. Они оба его. Эта мысль наполняет его таким волшебным чувством влюблённости и счастья, что его будто разрывает этим изнутри. Не выдержав, он приникает к пухлым желанным губам. Он втягивает его нижнюю губу и принимается посасывать, вызывая у Чимина улыбку. Раздаётся первый звук затвора. Чонгук вздрагивает и отвлекается: Тэхён, сидящий совсем близко к ним, смотрит на них с любовью, держа в руках свой фотоаппарат.       — Продолжайте, — просит он.       — Сильно не увлекайся, — Чимин придерживает Чонгука за подбородок, когда он снова наклоняется к нему. — Сначала ужин.       Чонгук послушно кивает, ещё раз мажет своими губами по чиминовым, на мгновение скользнув языком в его рот, и поворачивается к столику. Тэхён, сделавший пару кадров их поцелуя, тянется к бутылке вина и откупоривает её, сразу разливая по трём бокалам. Один он передаёт Чимину, другой Чонгуку, и третий обхватывает своими пальцами.       — Родной, — обращается Тэхён к нему. — Мы сегодня пьём за тебя — за самого близкого, самого любимого человека в наших жизнях.       — Мы счастливы, что ты у нас появился, — Чимин целует его в висок.       — С днём рождения, — Тэхён тянется к нему с поцелуем, а Чимин придерживает Чонгука, чтобы не свалился с его бёдер.       — Я люблю вас, — шепчет Чонгук, чокаясь с парнями своим бокалами.       Звон бокалов сменяется тихим шуршанием и позвякиванием вилок по фарфоровым тарелкам. Чонгук переползает на край постели, оказываясь между парней, и с удовольствием отправляет в рот салат и канапэ, запивая всё полусладким вином. Наедаться он не хочет, может быть потом, поэтому откладывает приборы довольно быстро. За камеру берётся Чимин, наводя на него объектив: губы Чонгука ещё блестят от соуса, а вид довольный и сытый.       — Я сниму? — касается он кончиками пальцев своей бабочки.       — Давай лучше я, — Тэхён двигается к нему и усаживается напротив, чтобы потянуть край бабочки и оставить её висящей на шее младшего. — Ты такой очаровательный сегодня.       Чонгук навостряет уши, плавясь от комплимента. На его губах появляется милая улыбка. Он тянется к воротнику Тэхёна и проделывает то же самое с его бабочкой, а потом расстегивает несколько верхних пуговиц, открывая себе вид на шею, широкую, с плавно двигающимся кадыком, к которому хочется прижаться губами.       Звуки затвора не прекращаются. Тэхён оказывается позади Чонгука, и он чувствует, как чужие влажные губы касаются мочки его правого уха. Он склоняет голову влево, открывая больше доступа для поцелуев, и смотрит в объектив. Чимин, поймав камерой его взгляд, начинает улыбаться.       — Расстегни его сорочку, — просит Пак. — Хочу видеть соски.       Тэхён просьбу выполняет с удовольствием: продолжая покрывать мягкими нежными поцелуями шею Чонгука, он обнимает его сзади и нащупывает пуговицы.       — Такие прекрасные, — выдыхает Чимин.       Полы рубашки распахиваются и воздух лижет тонкую чувствительную кожицу, из-за чего соски моментально съёживаются и начинают призывно торчать. Тэхён накрывает их по очереди пальцами. Чонгук шумно выдыхает. Он такой чувствительный. Опустив взгляд он видит, как длинные музыкальные пальцы Тэхёна трут горошинки, сначала ласково, потом пропускают их между пальцев, а потом резко сжимают. Из груди Чонгук вырывается стон.       — Боже, как сильно хочу облизать их, — почти ноет Чимин.       — Так иди и оближи, — насмешливо улыбается ему Тэхён, прекращая терзать грудь Чонгука пальцами и протянув руку за фотоаппаратом.       Пак, передав камеру, залезает на постель и, сверкнув улыбкой, заставляет Чонгука откинуться на спину. Оказавшись полностью в лежачем положении, Чонгук любопытно приподнимает голову, чтобы посмотреть, что с ним будут делать дальше.       Чимин нависает сверху, пройдясь по голому торсу Чона взглядом, и останавливает внимание на бусинках, которым явно прохладно без его тёплого рта.       — Они такие чудесные, — комментирует Чимин, разглядывая темные вершинки.       — Поиграй ими, — шепчет Чонгук.       — Малыш хочет, чтобы я поиграл с его сосками? — Чимин хищно ухмыляется.       — Да… пожалуйста…       Камера в очередной раз щёлкает, сохраняя его в памяти умоляющим, нуждающимся, лежащим на белоснежных простынях в распахнутой сорочке, не скрывающей медовую кожу.       Левого соска касается тёплое, мокрое; оно обводит ареолу по кругу, мимолетным мазком проходится по самой чувствительной точке и отстраняется. Чимин поднимает взгляд и смотрит на Чонгука, который запрокинул голову и немного выгнулся.       — Не останавливайся, — Чонгук кладёт ладошку на затылок Чимина, требуя вернуть внимание на его грудь.       — Свяжи ему запястья бабочкой, — Тэхён кивает на развязанную бабочку, слетевшую с шеи Чонгука на постель.       Чимин привстаёт, берет чёрную плотную ткань в руки и расправляет её, слегка потянув за края.       — Ну-ка, сладость, заведи руки вверх за голову и соедини запястья, — просит его Пак.       Чонгук делает, как велено, и уже через минуту его руки плотно привязаны друг к другу. Убедившись, что лента не причиняет дискомфорта, Чимин спускается снова к соскам, на этот раз вбирая в рот один целиком, начиная смачно его сосать под щелчки затвора. Чонгука заводит. Он прогибается, несдержанно стонет и сжимает бёдра, жалея, что не может прикоснуться к своему члену, наливающемуся кровью.       Словно прочитав его мысли, Тэхён откладывает камеру на постель и пока Чимин сосёт второй сосок, он принимается расстегивать на Чонгуке брюки.       — Ты божественно вкусный, — говорит Чимин, с влажным звуком выпуская истерзанный покрасневший сосок изо рта, оставляя его абсолютно мокрым.       Размазав свою слюну по груди Чонгука, Пак берётся за камеру, направляя её на пальцы Тэхёна, которые ловко продевают пуговицу в петлю и расстегивают ширинку, обнажая кусочек белого кружева, красиво контрастирующего с карамельным тоном кожи.       — Ты это видишь? — интересуется Тэхён.       — Это хороший сюрприз, — кивает одобрительно он в ответ. — Думаю, тебе стоит тоже раздеться.       — Как только увижу эту красоту целиком, — обещает Ким и тянет брюки Чонгука вниз.       Чонгук помогает, приподнимая попу и ощущает, как ткань скользит по коже. Ему хотелось быть гладким сегодня. Он удалил волосы везде, где они были, напитал кожу ароматным маслом и теперь ощущает себя на самом деле вкусным. Не зря же он их сладость.       — Ты выглядишь как порочный ангел, — отмечает Тэхён.       Белые кружевные шортики — лучшее, что мог себе представить Чонгук. Его будоражила одна только мысль, как он будет выглядеть в них на черно-белых фото, как его мужчины с него будут их стягивать, и как они полетят на пол самого дорого номера в этом отеле.       Пока Чимин делает фотографии Чонгука во всех возможных ракурсах, не забывая рассказывать ему, насколько горячо и сексуально он выглядит сейчас, Тэхён раздевается до трусов, оставаясь в лаконичных чёрных боксерах.       — Продолжим? — он седлает бёдра Чонгука и ведёт по ним ладонями, подползая к кромке белья. — Хотелось бы тебя чаще видеть в этих трусиках. Может, будешь иногда ходить в них дома? Ты великолепен в них. Покажешь, как смотрится твоя попа?       Тэхён игнорирует его эрегированный член, сдерживаемый лишь тканью кружева, и хлопает по бедру, прося лечь на живот.       Тихо вздохнув, Чонгук переворачивается. Теперь он может положить подбородок на связанные запястья. Устроившись удобнее, он расслабляется. На половинки его задницы ложатся горячие ладони.       — Как всегда мягкие и такие упругие. Самая лучшая попа, — касается Тэхён губами ямочек на пояснице. — Поверить не могу, что мы сегодня узнаем, какая она на вкус.       Щеки Чонгука розовеют. Он, конечно, не забыл, что собирается сегодня позволить вылизать свою дырочку, но всё ещё очень волнуется. Он провёл столько времени в душе сегодня, желая быть самым чистеньким, гладким и вкусно пахнущим. Он даже растянул себя хорошенько перед тем, как ехать, чтобы не тратить слишком много времени на это вечером. Ему так хочется, чтобы его мальчикам понравилось.       Его спину продолжают покрывать поцелуями, а руки сминают ягодицы, сжимают и немного разводят в стороны. Взявшись за края трусиков, Тэхён тянет их вниз и оставляет на уровне середины бёдра. Взгляды обоих приковываются к аппетитным половинкам. Чонгук может только догадываться, как выглядит, лёжа в этой задравшейся на спине рубашке и с приспущенными трусами. Чимину, наверное, тоже понравилась эта картина, потому что долгую минуту ничего не происходит, только слышатся звуки съемки. Кажется, объектив даже между ягодиц у него побывал. Наверняка он найдёт в конверте с фото хотя бы одну, на которой крупным планом будет изображён его гладенький, сжавшийся анус. Он даже знает, у кого это фото станет любимым.       На одной ягодице вдруг ощущаются чьи-то зубы. Потом на другой. Чонгук хочет посмотреть, поворачивает голову и видит, что Чимин фотоаппарат отложил и склонился над ним. Укусы продолжаются. Ягодицы разводятся в стороны чьими-то цепкими пальцами, а укусы становятся всё ближе к чувствительной дырочке.       — Кроха, ты не мог бы сесть Чимину на лицо? — невинно интересуется Тэхён, невесомо коснувшись губами отверстия, пока Чимин снимает с себя одежду.       Чонгук замирает.       — Уже? Прямо сейчас? — выдыхает Чон, чувствуя, как быстрее забилось сердце.       — Да. Потому что мне тоже не терпится поласкать тебя там, — говорит своим потрясающе глубоким голосом Ким.       Попа Чонгука покрывается мурашками. Парни замечают это и перекидываются улыбками. Чимин, уже раздетый до нижнего белья, в которое упирается возбужденный член, укладывается на постель. Тэхён снимает кружево с Чонгука полностью и откидывает в сторону.       — Давай, расставляй свои коленки по обе стороны от головы Чимина, — Тэхён снова берет в руки фотоаппарат и прицеливается. — Не стесняйся. Посмотри на него, он готов целиком туда нырнуть, — тихо посмеивается он.       Чонгук, держа всё ещё перевязанные запястья перед собой и прижимая их к солнечному сплетению, пододвигается к нетерпеливо улыбающемуся Чимину и перекидывает через него одну ногу. Член Чонгука оказывается перед его лицом.       — Какой хорошенький, — говорит Пак, оценивающе разглядывая на налитый орган. — Но сейчас я хочу сосредоточиться не на нём.       Он кладёт ладони на бёдра Чона и придвигает его ягодицы поближе к себе.       — Такой гладкий, — практически урчит Чимин, не торопясь и позволяя себе сначала разглядеть всё внимательно.       — Подождите секунду, — Тэхён двигается поближе и подвязывает нижние края сорочки Чонгука на его талии, чтобы ткань не скрывала от камеры и взгляда Кима то, как язык Чимина будет проникать в анальное отверстие.       — Может, лучше снять? — тихо предлагает им Чонгук.       — Нет, ты выглядишь соблазнительно вот так, — Чимин дует на его дырочку. — Присядь ещё немного, не бойся.       Чонгук осторожно опускает попу пониже и почти сразу чувствует чужие мягкие губы на своей промежности. Чимин не торопится сразу приступать к риммингу. Сначала покрывает сухими поцелуями нежные участки, потом проводит языком по перинеуму. И Чимин, и Тэхён знают, как Чонгук любит, когда этому маленькому, но охочему до ласки участочку уделяют должное внимание. Он ласкает кожу между дырочкой и яичками языком, не сильно втягивает её в рот, посасывая, пока с губ Чонгука срываются мелодичные стоны.       — Ну, не мучай его. Приступай уже к главному блюду, — требует Тэхён, приближая объектив к лицу Чимина, скрытому ягодицами.       Слушаясь, Чимин обхватывает половинки ладонями и открывает себе больше доступа к сжавшемуся отверстию. Чонгук затаивает дыхание и судорожно выдыхает только тогда, когда в его дырочку упирается язык Чимина. Он пристраивается прямо к его отверстию, словно пытаясь сразу проникнуть, но не проникает. Чонгук, замерев, ждёт. Только когда язык начинает вести по кругу, Чонгук понимает, что Чимин просто ждал, когда Тэхён сделает фото.       Римминг… приятен. Приятны как ощущения в столь интимном месте чего-то скользкого и тёплого, как и осознание, что твой молодой человек любит и хочет тебя настолько, что желает вылизать целиком, в том числе и там. А у Чонгука таких людей двое. И оба мечтали, чтобы он открыл доступ к попе. День рождения у Чонгука, а подарки получают его парни.       Достаточно смочив область вокруг ануса, Чимин толкает язык внутрь. Чонгук растягивал себя совсем недавно, поэтому кончик языка входит без усилий и принимается оглаживать его изнутри.       — Боже… — стонет Чонгук, запрокидывая голову. Он упал бы от нахлынувших эмоций и необычных ощущений, но Чимин крепко держит его бёдра, обхватив их руками.       Тэхён сжимает свой член через ткань ладонью, наблюдая, как Чимин начинает трахать дырочку Чонгука языком. Он перемещает ладони на ягодицы парня и ещё сильнее прижимает его к своему лицу. Тэхён выпускает член наружу и проводит по нему пару раз, а потом и вовсе снимает трусы. От этой картины совершенно невозможно сдерживаться.       У самого Чонгука член колышется от каждого движения, так же елозя по лицу Пака, и это настолько смущающе и горячо одновременно, что он боится кончить раньше времени.       — Не забудь, что я тоже хочу попробовать, — напоминает Тэхён.       — Тогда тебе лучше забрать Чонгука прямо сейчас, — Чимин с чпоком отрывается от ануса младшего. — Давай в коленно-локтевую, сладость. Покажи нам себя.       Чимин развязывает его запястья, снимает сорочку и помогает слезть с него, чтобы устроиться на постели в той позе, в которой было велено. Тэхён пододвигает его поближе к краю постели, а сам сползает на пол и встаёт на колени. Ягодицы Чонгука оказываются перед его лицом и он похлопывает по ним, не сильно, но заставляя Чонгука прогнуться в пояснице больше, раскрываясь перед парнем сильнее.       — Держи только его ноги, а то он сейчас сразу на шпагат сядет, — ухмыляется Чимин, делая пару кадров раскрытого Чонгука.       Тэхён широко лижет между половинок. Потом ещё и ещё. Чонгук опускается на локтях, практически ложась грудью на постель, но оставляя задницу вздернутой, и подаётся назад, чтобы Тэхён тоже уткнулся лицом в его попу, прям как Чимин перед этим.       Язык Тэхёна внутри ощущается так же божественно и откровенно. Он сходит с ума от каждого неприличного звука и чувствует, как течёт смазкой его член. Ему так хочется, чтобы кто-нибудь взял его в рот, хоть на минутку.       — Я так не дотерплю до конца, — стонет Чонгук, пытаясь отстраниться от языка.       — Ты прав, — Тэхён напоследок ещё раз лижет.       Чимин кидает ему тюбик прозрачной смазки и Тэхён щедро поливает её прямо на дырочку, и даже немного вводит прямо внутрь. Распределив пальцами, он проникает внутрь указательным на всю длину.       — Играл сам собой, — хвалит Тэхён, оставляя нежный поцелуй на ягодице. — Устал? Хочешь лечь на спину и подержать ножки?       — Хочу, но… — Чонгук неловко пытается подобрать слова. Глупо, он всё ещё стесняется произносить желания вслух, в то время как его парни не скупятся на откровенные фразочки, когда они находятся в постели.       — Но…? —подталкивает его Тэхён, продолжая трахать одним пальцем.       — Прежде я хотел бы… чтобы ты взял в рот…       — Взял в рот что? — с улыбкой он наклоняется и целует его перинеум.       — Мой член. Пососи его, пожалуйста, — снова переходит на шёпот Чонгук.       — Я с удовольствием. Ложись, малыш, — Тэхён извлекает влажный палец и ждёт, когда Чонгук перевернётся на спину.       Чонгук укладывается, раскидав конечности в позе морской звёзды, и расслабляется. Член с побагровевшей головкой дёргается от предвкушения. Тэхён укладывается на живот между его бёдер и берёт ствол в ладонь, не желая, чтобы Чонгук изнывал от желания и дальше. Палец второй руки снова скользит между ягодицами, а головку с проступившей солоноватой смазкой Тэхён направляет прямо себе в рот и начинает её посасывать. Чонгук сладко стонет.       — Скажи мне, когда будешь на краю, — выпускает он член изо рта на пару секунд. — Не хочу, чтобы ты кончил так быстро. Продержись ещё. Договорились?       Чонгук неразборчиво мычит, а Тэхён снова заглатывает, в этот раз наполовину и начинает умело сосать, помогая себе языком и не прекращая растягивать, готовя нежную дырочку для члена.       Тэхён пропускает член в глотку, и Чонгук впивается пальцами в его волосы:       — Всё, всё… прекрати…       С по-кошачьи довольной улыбкой Тэхён выпускает пульсирующий орган изо рта и вытаскивает все три пальца, умещающиеся в анальном отверстии.       — Готов объездить член Чимина? Уверен, получатся прекрасные фотографии, — Тэхён играет бровями, вытирая мокрые от смазки пальцы о простыни и забирает у Пака свою камеру.       — Не мог бы ты сделать приближенную фотографию, когда его член… будет во мне? — просит Чон.       — Всё что угодно для тебя. Но сначала поцелуй.       Пока Чимин усаживается в изголовье и смазывает член лубрикантом, Чонгук, распираемый счастьем, поднимается на коленки и падает в объятья Тэхёна, чтобы подарить ему свой поцелуй, в который вкладывает всю любовь.       — Давай, Чимин заждался уже, — хлопает Тэхён по испачканной в смазке попе Чонгука.       Чонгук на коленках подползает к Чимину и нетерпеливо облизывается. Это его любимая часть. Он любит, когда в него входит член, любит это давление, оказываемое на его стенки, и все те звуки, что воспроизводят тела, сливаясь в акте. Он спешит перекинуть одну ногу через бедро Чимина и оказывается на нём верхом. Обняв его за шею, он ждёт, когда Пак сделает это.       Обхватив свой член пальцами, Чимин приставляет головку к разработанному анусу. Он мягко давит, плавно проникая внутрь, а Чонгук шумно дышит над ухом Чимина и стонет, стараясь сосредоточиться на ощущениях. Член входит медленно, неторопливо скользит между смазанных стеночек, а Тэхён в это время успевает сделать фотографии, как и просил Гук. Член Чимина не слишком длинный, но довольно толстый, красиво блестит, скрываясь в растянутом отверстии и выходя из него снова. Эти фото совершенно точно будут потрясающими.       Пак двигается сначала медленно, с оттяжкой, фиксируя Чонгука за бёдра, а потом опрокидывает парня на подушки, начиная вбиваться в податливое, расслабленное тело. Чонгуку кажется, что он отключается от реальности, настолько ему это нравится. Нравится быть оттраханным, нанизанным на чужой член. Нравится, как Чимин подхватывает его под коленями и закидывает его ноги себе на плечи, зная, что физическая подготовка им это позволяет.       Чимин двигается быстро и глубоко, покрывается испариной, стонет, проникая снова и снова до тех пор, пока не начинает изливаться внутрь. Замерев на секунды, он делает ещё пару плавных толчков.       — Мой хороший… — выдыхает Чонгук, кладя ладошки на его щёки.       Чимин тянется к его губам, втягивает в поцелуй, сталкиваясь с его языком и поиграв с ним немного.       — Там ещё кое-кто хочет оказаться в тебе, — улыбается Чимин, чмокнув его в нос. — Ты позволишь?       Чонгук переводит взгляд на Тэхёна, который не прекращает их фотографировать, ловя в них свою эстетику, и видит его член, головка которого почти фиолетовая. Он внезапно так сильно хочет её в себе. Хочет, чтобы Тэхён использовал сперму Чимина, которая всё ещё в нём, вместо смазки, хочет быть наполненным опять.       — Да…       Чимин, поцеловав его ещё раз, осторожно выходит, и Чонгук спешит перелезть на Тэхёна, чтобы как можно меньше спермы успело вытечь из него. Тэхён ложится, и Чон устраивается на нём сверху, заведя руку за спину и самостоятельно направляя член в себя. Он немного тоньше и длиннее, чем у Чимина, и входит легче, но Чимин всё равно подливает им смазки из тюбика. Никто из них не хотел бы, чтобы Гуки испытывал дискомфорт наутро.       — А теперь замри, — указывает Тэхён, когда Чонгук опускается на его пенис полностью.       — Что? Что такое? — взволнованно спрашивает Чонгук, смотря то на Тэхёна, то оборачиваясь на снимающего их Чимина.       — Всё хорошо. Просто согрей его в себе немного, — Ким удерживает ничего не понимающего Чонгука на месте, не позволяя двигаться на его члене.       — Согреть?...       Тэхён угукает и кладёт ладонь ему на спину. Совсем немного его подтянув, он оказывается прямо напротив его груди, продолжая держать член внутри Чонгука, но не двигаясь.       — В тебе изумительно, — шепчет он. — Сколько бы мы не трахали тебя, ты остаёшься таким узким для нас. Потрясающий. Спасибо, что разрешил попробовать себя сегодня. Тебе понравилось?       — Очень. Мне очень понравилось, — кивает Чонгук, вплетая пальцы в растрепавшиеся волосы Тэхёна.       — Позволишь сделать это с тобой ещё раз?       — Да. Сколько угодно…       — Моя сладость, — улыбается Тэхён. — Моя карамелька.       Тэхён прижимается губами к правому соску и сосёт его, постанывая от наслаждения. Он держит Чонгука крепко, не давая соскочить с члена или отстраниться от настойчивого рта. Чонгук начинает поскуливать и он переключается на другой сосок, проделывая с ним то же самое, как они оба любят. Игры с сосками — одна из их самых обожаемых частей. Чонгуку нравится, когда к ним прикасаются, целуют, кусают и сосут, поэтому Чимин и Тэхён делают это с завидной регулярностью не только тогда, когда они занимаются сексом. Это происходит почти постоянно. Они могут смотреть фильм, когда Чонгук поднимает футболку, демонстрируя свои маленькие соблазнительные горошинки и просит их приласкать. Или могут стоять на улице в очереди на концерт, и он шепотом на ушко может попросить поиграть с ним, и тогда кто-нибудь из парней незаметно проникает прохладной ладонью под его куртку, чтобы потеребить их немножко.       — Почему мы не двигаемся? — негромко подаёт голос Чонгук между своими собственными стонами, ощущая, как проворные пальчики водят вокруг дырочки, натянутой на член. И это не руки Тэхёна, ведь они крепко держат его в этот момент. Это играет немного заскучавший, но довольный от оргазма Чимин.       — Потому что я хочу погреться в тебе, — хитро улыбается Ким.       — Но я хочу твою сперму в себе. Ты обещал мне, — осмеливается предьявить претензию Чонгук.       — Я всегда сдерживаю обещания, тебе ли не знать. Ты можешь сам трахнуть себя моим членом. Покажи, ты умеешь двигаться. Давай, сладкий.       Чонгук, улыбнувшись с облегчением, наконец-то начинает раскачиваться. Он поднимается вверх, со шлепком опускается вниз и проделывает это опять и опять, снова заставляя стонать своего мужчину. Ему тоже хочется кончить, но собственный член он не трогает, уверенный, что о нём позаботятся позже. Сейчас гораздо важнее довести до оргазма Тэхёна, позволить ему кончить в него, чтобы Чимин сделал ещё одну порцию потрясающих фото. А потом они сфотографируют, как сперма вытекает из его растраханной дырочки, в то время как усталый Чонгук будет засыпать.       Чонгук двигается отчаяннее, сжимает член внутри так сильно, как может. Он так хочет, чтобы Тэхёну было очень, очень хорошо.       — Давай, малыш, ещё немного, — хрипит Тэхён на пределе.       Он делает последние толчки и сжимает его в себе, заставляя член излиться внутрь.       — Я хочу вылизать его снова, — требовательно говорит Чимин, едва Тэхён успевает отойти от оргазма.       Чонгук и Тэхён устремляют свои взгляды на Пака.       — Там моя сперма, — словно невзначай напоминает ему Тэхён.       — Я знаю, — Чимин игриво облизывается, подталкивает камеру к Киму и стаскивает с него Чонгука. — Давай, сладость, позволим тебе кончить тоже. Ты так хорошо поработал сегодня.       Чонгук укладывается на спину и Чимин просит его максимально сильно прижать ноги к себе и обхватить их под коленями. Сделав так, как его попросили, Чонгук оказывается бесстыдно раскрыт перед ними, показывая свою покрасневшую дырочку, из которой вытекает сперма его парней. Пак, правда, вытечь ей особо не даёт — припадает к анусу губами, слизывает то, что уже вытекло, а потом втягивает губами, пытаясь высосать из дырочки остатки.       — Вы меня в могилу сведёте, — болезненно стонет Тэхён, хватаясь за фотоаппарат, потому что такую сцену они не могут не запечатлеть. Ничего более развратного, чем Чимин, высасывающий сперму из растраханного сжимающегося отверстия Чонгука, уже не будет.       — Ещё, ещё, ещё, — молит Чонгук, когда язык проникает в анус, а ладонь Чимина начинает ритмично надрачивать его член.       Чонгук выгибается, стонет слишком громко и вкусно, срываясь почти на крик, и кончает, забрызгав белёсыми каплями свои живот, грудь и шею.       — Потрясающий, — шепчет Тэхён, фотографируя «жемчужное ожерелье» на теле их мальчика.       — С Днём рождения, любимый, — Чимин ложится поближе к нему и словно кот слизывает капельки спермы.       — Я так сильно люблю вас, — шепчет Чонгук.       Это был лучший подарок в мире. Ему так не терпится увидеть фотографии и прожить этот вечер ещё раз благодаря им.