Большая кровопотеря

Она умирала. Боль пронзала хрупкое тело, парализуя мышцы и останавливая дыхание. Стонать не имело смысла, это совсем не облегчало состояние, а даже наоборот, лишь сильнее ввергало в отчаяние. Давало понять, что она умрёт. Умрёт, когда ей всего четырнадцать и жизнь только началась. Жизнь, что капля за каплей вытекала из неё, вместе с темно-красной кровью, что уже пропитала одежду и отметилась яркими пятнами на простыне и одеяле. Её было много, густой, красной, она вытирала её, зажимала пятна руками, но на вытертом месте вновь появлялась другая кровь, ещё более тёмная. Как больно. Как плохо и страшно умереть вот так. Не на поле боя, с оружием в руках, а так просто, ранним утром, в своей постели, на ровном месте и без видимых причин. Умереть, когда жизнь только наладилась и ещё вчера она, Асока Тано, была такой же, как и всегда, весёлой, бойкой, шутила с клонами, смеялась над замечаниями учителя. Ничто не продвещало беды. И спать она тоже вчера легла в хорошем настроении и чувствовала себя просто отлично, хотя и немного уставшей, но после напряжённого боя это нормально. Асока просто легла, как всегда, повернувшись на левый бок и обняв руками подушку, а утром, ещё не открыв глаза, сразу же начала умирать. Сперва накатила боль, резко и без предупреждения, острая, нестерпимая, похожая на лезвие бритвы, что вспарывала мышцы и сухожилия. Следом она начала подниматься вверх, парализуя дыхание и едва не останавливая сердце. Дойдя до горла и ударив в мозг, добавила к себе ещё и тошноту. Потом стало вдруг мокро и тепло, простынь под Асокой намокла и стало липкой. Что же это такое? Недоумевая, Тано подсунула правую ладонь под себя и пальцы мигом попали в это самое тёплое и мокрое, что вовсю разливалось под ней. И поднеся ладонь к лицу, едва сдержала крик ужаса, от которого задрожали колени, а глаза налились тяжёлыми слезами. Она была вся в крови. С трудом, медленно, превозмогая боль, Асока села на кровати и снова пришла в ужас - кровь растеклась ещё сильнее, испачкав сорочку снизу. Что же это такое? Она до сих пор течёт, никак не желая остановиться. Асоке казалось, что она даже видит, как эти тяжёлые капли движутся по её коже, присоединяясь к многочисленным пятнам, которые в скором времени станут лужей. Неужели ещё немного и кровь вытечет вся? И что тогда будет? Асока умрёт? Но зачем же вот так, медленно и мучительно, от большой кровопотери. Что могло быть хуже? И ещё совсем одна, никто не поможет. Нет, надо хотя бы учителю сказать, а то он придёт будить и увидит мёртвое тело, а Асока слишком любит наставника, чтобы причинить ему такую боль. Надо встать и самой пойти к нему, пусть будет рядом до последней минуты. Кто же тогда, если не он. Тогрута, стараясь двигаться максимально осторожно, рассчитывая свои силы, которых уже было очень мало, осторожно поднялась с кровати и, держась за спинку, осторожно пошла к дверям. Каждый шаг отдавался болью во всём теле, а следом за ней тянулись цепочкой по полу кровавые капли. Она не стала одеваться и, как была, в сорочке и босая, постучалась в комнату учителя. Энакин открыл не сразу, очевидно, он тоже спал, ведь когда он всё же подошёл к дверям, вид имел весьма помятый. Одетый лишь в пижамные штаны и тоже босой, волосы смяты подушкой, а на щеке красуется красный отпечаток руки. И прикрывая второй рукой рот, маскируя зевок, Скайуокер открыл и несказанно удивился: - Шпилька? И тебе доброе утро. Чего это тебе не спится? Было заметно, что Энакин ещё отчасти во власти сна и потому не видит ничего особенного, кроме того, что она пришла. И Тано, решив не тратить время, решила сейчас же сказать самое главное, опасаясь, что может не успеть и умрёт раньше, чем успеет. - Учитель, - почти простонала Асока, судорожно хватая его за локоть - Мне плохо... Я умираю... У меня... У меня большая кровопотеря... Только сейчас Энакин окончательно проснулся. Он знал, Шпилька не будет бросаться такими словами. Да, она любила пошутить, но такие жестокие розыгрыши не любит и потом внимательно посмотрел на неё и понял, что дело и правда плохо. Лицо Тано было очень бледным, под глазами залегли синяки, а на её красивой розовой сорочке тут и там виднелись красные пятна, а на полу, рядом с её ногами, уже натекла небольшая кровавая лужица. Такая же кровь струйками стекала по её бедрам, Асока уже не пыталась её вытирать, понимала, что это бессмысленно. Энакин не на шутку перепугался, ему мигом передалась нервозность ученицы. - Шпилька, - сказал он ей как можно спокойнее - Ты только не волнуйся, всё будет хорошо, доверься мне и я тебе помогу. - Учитель, я боюсь, - прошептала она, едва дыша - Это очень плохо... Страшно. - Всё в порядке, Асока, я с тобой, - успокоил её Энакин и обняв за талию, не боясь перепачкаться в крови самому, повёл её к своей кровати - Ложись, сейчас я посмотрю, что с тобой, я ведь немного изучал целительство. Потом он помог Асоке лечь на свою ещё тёплую после него постель, пропахшую его одеколоном, подняв её ноги и подкладывая подушку под голову. - Расслабься и закрой глаза, больно не будет, правда, - сказал Энакин и когда Асока выполнила его просьбу, положил одну свою ладонь ей на лоб, вторую на живот, ведь именно там и ощущался источник боли и кровотечения. После чего закрыл глаза и мысленно перенёс сознание в организм Асоки, сканируя его по сантиметру. Пока всё было в порядке, никаких внутренних неполадок он не видел, но стоило дойти до низа живота, в области матки, как ответ тут же нашёлся, причём, до обидного простой и до смешного безобидный. Только вот Асока сейчас не в том состоянии, чтобы оценить ироничность момента, ведь она так напугана сейчас, хотя, такое бывает, особенно в четырнадцать и особенно в первый раз. Поэтому, надо быть максимально деликатным и тактичным, раз уж ему выпала доля рассказать ей о некоторых особенностях женского организма. - Шпилька, - позвал Энакин осторожно - Можешь открыть глаза. При этом ладонь с живота он не убрал, продолжая воздействовать Силой на напряжённые мышцы матки, расслабляя их и успокаивая боль. - Что со мной, учитель? - спросила она беспокойно - Мне сколько ещё осталось? - Да, Шпилька, много, - не сдержал Энакин довольной улыбки - Никак не меньше ста лет, если, конечно, не будешь нарываться на неприятности больше, чем нужно и раз в месяц соблюдать определенные правила гигиены. - Что со мной? - повторила она, но уже не так взволнованно. - Ты не умираешь, это точно, - продолжил Скайуокер тем же доверительным тоном - Просто сегодня у тебя великое событие, ты перестала быть ребёнком. А у взрослых девушек, таких, как теперь ты, раз в месяц случается такая неприятность и продолжается она примерно около недели. Это говорит о том, что организм растёт и готовится стать полностью зрелым. При этом необходимо чаще принимать душ и пользоваться гигиеническими средствами. - И как долго это будет продолжаться? - уже без страха, но с интересом спросила Асока. - Почти всю жизнь, до того момента, как начнёшь стареть, но до этого ещё далеко, - пространственно пояснил Энакин - Но прежде будет ещё один или больше раз, когда это на время прекратится, это будет означать, что ты скоро станешь мамой, но об этом я расскажу тебе попозже, через пару лет. А пока бегом в душ, помойся как следует и возьми вот это. Там есть инструкция по применению. Скайуокер открыл тумбочку и положил перед Асокой яркую коробку с надписью "Always". Асока взяла коробочку и уже почти весело побежала в душ, поняв, что не умирает и с ней всё в порядке, она снова стала прежней собой - весёлой и неунывающей Шпилькой, уже готовой напугать учителя новыми приколами по новой теме.

***

Прошло три года Влюблённая парочка медленно шла по тёмным улицам вечернего Корусанта. Высокий и стройный молодой мужчина с блестящими светлыми волосами, сверкавшими в свете фонарей, обнимал за талию красивую голубоглазую тогруту, она улыбалась, склонив голову ему на плечо. - Энакин, - прошептала она ему на ухо. - Что такое, родная? - спросил Скайуокер, чуть поворачиваясь к ней лицом. - Мне кажется, у меня снова проблема, - сказала Тано, лукаво улыбнувшись - Ты мне сказал, что когда я стану старой, ежемесячной проблемы у меня не будет, но есть и ещё одна причина, по которой её не станет раньше, ты так и не рассказал мне, что это. - И что же? - спросил Энакин, пока ни о чем не догадываясь, но уже начиная подозревать нечто интересное для них обоих. - Так вот, у тебя появился повод это сделать, - закончила Асока совсем уж весело, незаметно вложив что-то в карман Скайуокера. Да, такую узкую белую полоску, пересеченную двумя черточками.