Феникс

«Там нити переплетаются, Попробуй, найди свою...» *

      Эрвин пытался сложить общую картину произошедшего за несколько дней. Во-первых, как выяснилось, его внутренние часы дают огромный сбой после употребления алкоголя. Хотя, после последней пьянки, этот сбой пришёлся ему на руку. Оказалось, что проснулся он ровно за полчаса до подъёма, и это спасло и его и товарищей от нагоняя начальства. Во-вторых… Во-вторых, он все-таки выбрал разведку и сейчас вместе с остальными «самоубийцами» направляется в штаб. Из этого следует… Что их с Найлом пути разошлись, и вероятнее всего, когда они в следующий раз встретятся, хотя чего уж там, если встретятся, смотреть друг на друга будут уже не лучшие друзья, а почти незнакомые люди. После распределения они даже не поговорили, лишь перед отъездом холодно попрощались. Не то чтобы это сильно его задевало, все же нить, связывающая их, начала истончатся ещё после знакомства с Мари год назад. За последний год обучения вместо того чтобы стать ещё более близкими друзьями и надёжными товарищами друг другу, как было раньше, каждый из них наоборот подсознательно увеличивал дистанцию, в глубине души понимая что им не по пути. Лишь в их последний совместный праздник они на пару часов вновь стали теми Эрвином и Найлом, что вместе проходили испытания училища, смеялись и мечтали узнать все тайны этого мира. После отъезда из кадетского корпуса на языке ощущалась горечь. Смит знал свой путь, у него была цель, и он собирался, если не достичь её, то хотя бы приблизится на максимально возможное расстояние. Найл же, поначалу, не знал, чего он хотел на самом деле. Узнав же, отказался от всех своих предыдущих планов. И Эрвин не собирался его останавливать и силком тащить за собой. Уже понимал, что с некоторыми вещами нужно просто смириться. Но понимание мозгами, не отменяло неприятия сердцем. Хотя где-то внутри него сидела и радость. Из-за того что Доука не сожрут титаны, из-за того что Мари не будет оплакивать окровавленную нашивку.

«Хотя бы кто-то проживёт спокойную мирную жизнь. Мари заслуживает этого»

Из-за мыслей о Мари, едва державшееся на плаву настроение флегматично дёрнуло лапкой, и сдохло окончательно. Как и в ситуации с Найлом, его привязанность к ней постепенно сходила на нет. От, по уши влюблённого в неё, ещё год назад, мальчишки, почти ничего не осталось. Сейчас он даже не мог найти то, что в ней его привлекало. Но… Но везде есть это треклятое "но". Он прекрасно понимал, что его тоска по ним закончится, где-то через неделю, перекроется другими событиями, ощущениями и людьми, но сейчас настроение у него был отвратительное, а состояние разбитое и подавленное. В-третьих, невольно вспоминалась рыжая девушка, в обнимку с которой он проснулся. И вот это вот её «Значит, ещё свидимся!». Уже завтра они прибудут в штаб около Шиганшины. Могли бы, конечно, быть там уже сегодня, но им придется сделать небольшой крюк до Арратса. Зачем неизвестно, но если надо значит надо.

«Интересно она действительно там живёт? И если живёт, смогла ли добраться туда из Троста? Хотя ситуация в целом странная. Может она это тогда по пьяни ляпнула?»

─ Все налево! ─ раздался, подобный грому, голос одного из офицеров. Солнце клонилось к закату, значит скоро должен быть город.

***

«К дьяволу эти проклятые туфли! Лучше босиком пойду, все пальцы и пятки в кровь стёрла. Камушки камушками, но босиком всегда удобнее»

Над Элдией поднималось рассветное солнце. Правда, оно было ещё слишком низко над горизонтом, поэтому часть территорий не была освещена из-за теней отбрасываемых стенами.

«Вот же блин, пара часов езды и пара часов ходьбы это совершенно разные пару часов, когда ж я уже дойду до этой развилки! Вот это да... Здесь явно какой-то табун лошадей пронесся»

По пустой грунтовой дороге плелась замотанная бедная босая Теймри, таща на спине неизменный рюкзачок, и изредка прихлёбывая из, уже наполовину опустошённой, бутылки.

«Хотя бы поспать дали, на том спасибо. Таак, если на лошадях добираться часов пять, то с моей скоростью получиться приблизительно часов за семь, если срезать напрямую через лес»

Завидев вдалеке долгожданную развилку, Теймри прибавила шаг. По дороге, до неё, явно проезжал отряд, скорее всего военный. То там, то здесь виднелись следы от копыт. Земля была сухой и холодной, отчего у рыжей по спине изредка пробегали мурашки. Хотя ещё одной причиной мурашек могло быть ощущение полного одиночества. Знаете, этот момент, когда вспоминаются сразу все страшилки, которые вы когда-либо слышали? Истории, в которых пропадают одинокие путники, а на перекрёстках дорог живёт сама Костлявая. Рыжая знала много таких историй, любила исписывать ими толстые тетради и иллюстрировать их, старалась искренне верить в каждого малого духа, чьё имя помнила, и без опаски гуляла ночью по лесу возле своего дома. Но даже её сейчас пробирала дрожь, на этой укрытой туманом предрассветной дороге. Теперь, после того что произошло, она не знала во что и кому верить. От этого было страшно. Все духи, что могли встретиться в её мире были ей знакомы, здесь же обитали существа намного более ужасные. Она привыкла рассеивать страх песнями и смехом, но как же сложно начать петь в абсолютной тишине. Вспомнился старый советский мультик про страхи. «Мы не мыши, мы не птахи... А ведь там был, точь-в-точь такой же, туман… Может добрые привидения помогут и мне?» ─ хохотнула про себя. Дошла до развилки. Впереди темнел лес. Ей объяснили, что дорогу проложили таким образом, чтобы она огибала его, но внутри много протоптанных тропинок, ведущих по прямой. Не раздумывая двинулась в направлении высоких стволов деревьев. Под кронами зеленоглазая всегда чувствовала себе спокойнее. Хотя по-настоящему больших лесов никогда не видела. Вокруг её городка скорее располагались небольшие рощицы, чем леса. Да и те со временем, к сожалению девушки, становились парками с дорожками из плитки, скамейками, детскими площадками и системами видеонаблюдения. Она немного притормозила на опушке и оглянулась назад. Туман и не думал рассеиваться. Передёрнула плечами и шагнула вперед.

«Зацепок, как вернуться назад, ─ ноль, почему это произошло ─ неизвестно, но выживать как-то надо»

***

Подняли их ни свет ни заря. Новобранцы зевали до хруста челюстей, периодически пытаясь вывалиться из седел. И пусть они еще успеют выспаться в штабе, когда приедут, сейчас ситуацию это ничуть не облегчало. Даже сопровождающие офицеры выглядели не в пример хмурыми. Только майор Амалер всё, так же, как и вчера хитро щурился, изредка подкручивая «гусарские» усы. Конрада зябко куталась в плащ, и опасливо косилась на темные силуэты деревьев.

«Интересно, а если в день вылазки будет такой же туман, нас все равно отправят за стены? Так и кажется, что сейчас из него выскочит титан. Наверное, я одна такая трусиха. Из девочек нашего корпуса я одна пошла в разведку. Уверена ни Рашад, ни Томас не боятся какого-то тумана. А уж Эрвин так тем более, он лучший из нас. С ними и офицерами точно боятся нечего»

─ Йо, Кона! ─ с правой стороны к ней пристроился курчавый Симен. ─ Как спалось? Тебе не холодно?

«Вот же пристал…»

      Симен Ац ─ добрый приветливый парень ─ был не в меру прилипчив и болтлив, по крайней мере, так считала Конрада. Он и раньше часто доставал её, да ещё и втягивал в передряги, из-за которых потом приходилось отрабатывать дополнительные дежурства или устраивать внеплановые пробежки вокруг штаба. После же этого злосчастного трижды проклятого Коной выпускного, стал совсем невыносимым. Его забота казалась ей слишком приторной, иногда складывалось ощущение, что он и вовсе над ней насмехается, специально выставляя её максимально беспомощной и слабой перед сокомандниками. Как будто она сама не может дотащить эти несчастные ящики до кладовой! Или как будто она настолько слаба, что не может набрать в котлы в кухне воды самостоятельно! Всегда везде появлялся этот раздолбай. Кона ненавидела чувствовать себя слабой. Она не хотела, чтобы её считали слабачкой и всеми силами сопротивлялась этому стихийному кудрявому бедствию, почему-то даже не допустив мысли, что могла банально нравиться пареньку. Поэтому уже на автомате покрывалась колючками лишь завидев его на горизонте. Как она разозлилась, узнав, что он тоже направляется в разведку. Конечно, оставалась слабая надежда, что вскоре их отправят в разные отряды, но первые месяцы новобранцы всегда работали вместе, и это лишь больше распаляло Кону. Поэтому вместо того чтобы поддержать разговор, девушка молча перестроилась к обочине дороги, поближе к лесу. ─ Я чем-то тебя обидел? Эй! Вот же, опять девчачьи заморочки. Вас невозможно понять. ─ И не говори, ─ вклинился Рашад, ─ Я как-то поссорился с Блейр из 10 тренировочного, так, когда я пришел мириться, она не могла вспомнить, на что обиделась. Кстати, Кона, ты бы так близко к лесу не держалась, знаешь, что местные говорят? ─ Ага, Кон, городские, живущие на окраине, рассказывали, что по ночам из леса слышны женские истошные крики, как бы чего не вышло. По спине пробежала холодная капля. Конрада нервно дернулась, и лошадь под ней всхрапнула. ─ Хватит нести чушь, ─ сегодня с утра Эрвин уже чувствовал себя намного бодрее, но эти разговоры не к месту начинали его раздражать, ─ лучше сосредоточитесь на дороге и тех, кто впереди, если отстанете, в таком тумане и вправду легко заблудится. Дальше двигались молча. Пока туман не разойдется, решили не набирать скорость, поэтому по окраине леса предстояло двигаться еще около полутора часов. Но почему-то минут через двадцать кони заволновались.

«Где мой дом из песка недостроенный Он, наверное, не выдержал ветра» **

Кона нервно оглянулась на прилесок.

«Отчего так бессильны порою мы Перед целью своей в сантиметрах?»

Она надеялась, что ей показалось, но она отчетливо слышала тонкий высокий переливчатый женский голос откуда-то из-за деревьев. ─ Рашаад, ─ она аккуратно дернула парня за край плаща, ─ ты тоже это слышишь? ─ А? Ты о чем?

«Где мой мир безупречный и правильный Он рассыпался облаком пыли Мои ангелы небо оставили А вернуться на землю забыли»

Парень удивленно округлил глаза. Звук постепенно становился громче и отчетливей, и от пронзительного пения, и у впередиидущих по спине побежали мурашки. ─ Да ладно вам, наверное, какая-нибудь сумасшедшая с утра пораньше за грибами пошла.

«И никого вокруг, это только мой стук в старые ворота И никого здесь нет, это только твой след, мне неважно кто ты.»

«Помоги мне! Сердце моё горит На костре не потухшей раны, на углях от пустых обид»

У Смита руки покрылись гусиной кожей. Все же это было пугающе красиво. Раньше ничего подобного он не слышал. Песни, которые вечерами у костра пели кадеты, не несли глубокой смысловой нагрузки, да и мелодичностью особо никогда не отличались. Отчего-то каждая строчка намертво выжигалась в памяти.

«Помоги мне! Слёзы мои утри,

Склей обломки моей вселенной, каплю веры оставь внутри.»

─ Не думаю, что там на самом деле кому-то нужна помощь. Неожиданно пение прервалось ёмким и глубокомысленным "Твою мать!" и глухим ударом об землю. А потом откуда-то из-за кустов все тем же переливчатым, но уже не настолько высоким голосом, полилась отборная нецензурная брань. Из звучавшего потока слов, можно было замечательно вычленить, что думает обладательница голоса о: "прекрасных крепких" корнях деревьев, "замечательном атмосферном" тумане и замечательном человеке "с низким уровнем интеллекта и ответственности перед природой", который оставил на тропинке замечательную стеклянную "розочку". Голос показался Эрвину знакомым, и пока он пытался вспомнить, кому же он принадлежал, оказалось, что он был не единственным человеком в отряде, которому этот голос показался знакомым. Произошло то, чего никто не ожидал. Кис Шадис, двенадцатый главнокомандующий Легиона разведки, лично приехавший забрать новобранцев, и возглавляющий сейчас их небольшой отряд, вдруг сорвался с коня и ломанулся в кусты, в направлении несмолкающего словесного фонтана. Томас, увидевший выражение его лица, нервно икнул и замолк. ─ Таак, сейчас у нас небольшая остановка, никто не расходится, мы сейчас вернемся, Смит ─ за главного, ─ майор Амалер Джерт, жилистый мужчина "в самом расцвете сил", резво соскочил с коня и столь же стремительно умчался за командующим.

«Одна за другою тянутся, Друг друга не узнают...» *