29.
а на третий год меня выпустят, я приду приникнуть к твоим воротам. тебя кликнет охранник, ты выйдешь и спросишь - кто там?
мы рискнём говорить, если б говорили ожог и лёд, не молчали бы чёрт и ладан: "есть порядок вещей, увы, он не нами задан; я боюсь тебя, я мертвею внутри, как от ужаса или чуда, столько людей, почему все смотрят, уйдём отсюда.
кончилась моя юность, принц дикий лебедь, моя всесильная, огневая, я гляжу на тебя, по контуру выгнивая; здорово, что тебя, не задев и пальцем, обходят годы, здорово, что у тебя, как прежде, нет мне ни милости, ни свободы
я не знаю, что вообще любовь, кроме вечной жажды пламенем объятым лицом лечь в снег этих рук однажды, есть ли у меня еще смысл, кроме гибельного блаженства запоминать тебя, чтоб узнать потом по случайной десятой жеста;
дай мне напиться воздуха у волос, и я двинусь своей дорогой, чтобы сердце не взорвалось, не касайся меня, не трогай, сделаем вид, как принято у земных, что мы рады встрече, как-то простимся, пожмём плечами, уроним плечи"
если тебя спросят, зачем ожог приходил за льдом, не опасна его игра ли, говори, что так собран мир, что не мы его собирали, всякий завоеватель раз в год выходит глядеть с досадой на закат, что ни взять ни хитростью, ни осадой, -
люди любят взглянуть за край, обвариться в небесном тигле, - а вообще идите работайте, что это вы притихли. *
На предновогодней ярмарке в Шиганшине было не в пример веселее, чем в Митре. Даже на торговые ряды столица накладывала вуаль аристократической чопорности. Здесь же уши закладывало от детского смеха, на главной площади туда-обратно летали снежки, и лица прохожих не покидали улыбки. Теймри показалось что у неё с плеч рухнула гора таких размеров, что Колоссальный титан по сравнению с ней всего лишь песчинка. Она смотрела на белые хлопья снега, горящие окна лавчонок и ощущала как тревога тает вместе со снежинкой на её голой ладони.«Ладно, выкручусь как-нибудь, не первый раз уже…»
Россыпь, искусно созданных на её лице, веснушек надежно хранила её лицо от чужого узнавания, теплый плащ мягко обнимал плечи, и даже раненая рука не так уж беспокоила. Она радовалась этому маленькому островку спокойствия как ребенок. Солдаты гарнизона, одним глазом следящие за порядком, другим спящие, семьи с неугомонными детьми, шумные зазывалы, всего этого не увидишь на грязных улицах подземки. Она позволила себе посадить на цепь, грызущую её заживо, собственную совесть, хоть на один день, хотя бы на пару часов. Не думать о маленьком котенке под землей, забыть про цепного королевского пса, про льдяноглазого ястреба, сейчас нависающего над её жизнью, готового забить её крыльями, если что-то пойдет не так. Даже про следующую за ней орлицу. Она шла по знакомым улицам как в трансе. Купила у бодрого толстячка горячий глинтвейн и мешочек имбирных сладостей, и медленно брела среди счастливых людей стараясь впитать в себя хотя бы немного их радости. Замечала все больше знакомых лиц. Они радостно скалились, и она улыбалась вместе с ними. На секунду ей даже показалось, что она увидела в толпе Карлу с трехлетним Эреном на руках.«Как будто ничего не поменялось. Сейчас я сверну к казармам, меня встретит крепкими объятиями Паула, я заварю чай из трав, что насушила за лето, к нам на кухню придут Зое, Майк, Кона, Симен и Он. И мы будем пачкать носы в креме от кексов, обмениваться планами на их отгулы, и все будет хорошо.»
Сквозь неожиданно появившуюся на глазах пелену слез, она действительно увидела их. Они вышли из-за угла и направились к площади, с ними были и другие солдаты, они что-то шутили и громко спорили.«Действительно ничего не поменялось. Кроме меня.»
Она юркнула в тень переулка.«Мне нужно передать послание Джерту»
Грудную клетку разрывало со страшной силой. Она сняла очки, протерла от маленьких белесых пятнышек и убрала в нагрудный карман. Почему-то носить их становилось все тяжелее, глаза быстро начинали болеть, и видеть без них она стала лучше, чем раньше или быть может ей так только казалось. Сделав глубокие вдох и выдох она вышла из переулка, и направилась по следам армейский сапог. На главной площади играла музыка. Изредка музыканты замолкали, отогревая замерзшие пальцы о горячие чашки с чаем или чем покрепче, но в целом решительно были настроены, во что бы то ни стало, поддерживать в горожанах праздничное настроение этим вечером. Между каменными зданиями по краям площади были натянуты разноцветные гирлянды из бумажных флажков, а маленькие деревянные павильончики были густо крашены пышными еловыми лапами, припорошенными снегом. Найти компанию военных не составило труда, вероятно отпущенные для решения каких-либо рабочих вопросов, одетые по форме солдаты решили самую каплю поотлынивать от работы, и согреться чем-нибудь горячим. Затерявшись в толпе, Теймри медленно приближалась к нужному ей домику. Она не знала, как завязать разговор. Дальнейшие события развивались весьма стремительно. Она подошла к прилавку сделав вид, что просто собирается купить напиток, но пробежавший рядом с ней уличный мальчишка, увлеченный игрой, неудачно толкнул её и она задела локтем одного из солдат, держащего в руках две кружки с весьма горячим содержимым. К счастью, одна из кружек опрокинулась прямо в сугроб, никому не навредив, а другая попала прямиком на её сапог, впрочем, сшитый из достаточно прочного материала, чтобы крутой кипяток не был ей страшен. ‒ Ох, прошу меня простить! Я такая неловкая… ‒ Она подняла упавшую кружку ‒ Разрешите, я возмещу вам утерянное? ‒ улыбнулась самой очаровательной улыбкой из своего арсенала. Парнишка, стоящий перед ней, растерялся.***
Мимо пронесся ребенок и за его спиной кто-то пискнул. Он обсуждал с Зое предстоящий привоз нового оружия из промышленного города, но шум отвлек его не в меру любопытную собеседницу. Ближайший сугроб окрасился бордовым цветом. ‒ Разрешите, я возмещу вам утерянное? Мягкий невысокий голос. Грег из чьих рук оказались выбиты только приобретенные кружки с напитком, остолбенел и стремительно покрывался густым румянцем. ‒ Грег, чего там у тебя? ‒ Все х-хорошо… ‒ Это твои друзья? ‒ обладательница искренне раскаивающегося голоса, мягким, поистине кошачьим, движением вложила выпавший предмет обратно в руки владельцу, чуть дольше положенного задержавшись узкой белой ладонью на его пальцах. Казалось, ещё чуть-чуть и у паренька из ушей повалит пар. ‒ Я, д-да, простите я сам виноват, что не удержал, вы не обожглись?! ‒ Эрвин, надо выручать бедолагу, а то с инфарктом сляжет. ‒ Ханджи ощутимо врезала ему острым локтем по ребрам, отчего он удивленно на неё воззрился. ‒ Давай иди помоги ему, на тебя эта искусительница постесняется так нападать. ‒ С чего ты взяла? ‒ Ты взглядом кипяток заморозить можешь, а этот совсем профан. ‒ В ту же секунду она резко повернулась в сторону, и быстрым шагом направилась к источнику шума, громко и активно начав участвовать в этом откровенно глупом происшествии ‒ Как же ты так не донес-то? Смиту ничего не оставалось кроме как последовать за подругой. ‒ Я с-случайно, тут ребенок, и бац, ‒ Бедняга Грег спотыкался на каждом слоге, и не мог нормально связать и двух слов. Смит закатил глаза.«Что за клоунада»
Ханджи вручила обе кружки девушке и взяв растерянного солдата за шкирку потащила к другой недалеко стоящей компашке. Теперь виновница происшествия сама растерялась не меньше, не зная, что делать. Русая девушка с длинными волнистыми волосами и забавными многочисленными веснушками, сморщила миниатюрный носик, и передернула плечами.«Вот подстава….»
‒ Он бывает иногда довольно неуклюжим, вы не пострадали? Девушка ошеломленно подняла на него зеленые глаза, и уставилась, в какой-то степени испуганно, услышав размеренный баритон.«Симпатичная»
‒ Н-нет, все хорошо. Я сама виновата, хотела исправить ситуацию, а оно вон как… ‒ Она повернулась в сторону, в которую была «эвакуирована» её цель. ‒ Думаю все исправить, вам все еще по силам ‒ от её растерянного выражения по щекам поползла улыбка. Брови девушки поползли на лоб, но быстро сообразив, что к чему, она обратилась к продавцу за заказом, и предложила его угостить. Эрвин не отказался.
