День «матери»

Солнце приветливо заглядывало в класс и щекотало нос Сэма своим непоседливым лучом, пока мальчик собирал букет цветов. Сегодня день матери, поэтому первый класс, в котором состоял младший Винчестер, учился искусству икебаны. Учительница, мисс Майлз, постоянно хвалила Сэма за его прекрасный вкус и за красиво расставленную композицию, что среди работ мальчиков в этом классе было редкостью. Многие на уроке баловались, кидались друг в друга цветами и листьями, но только не Сэм Винчестер. Основные цвета букета были жёлтый и сиреневый, но в общей массе были и красные крапинки гвоздик. «Делайте букет таким, каким бы вы хотели подарить его маме», — говорила в начале урока мисс Майлз. Сэм тогда сильно задумался. Он никогда не видел свою маму. Все ребята в букеты вкладывали красные гвоздики, и Винчестер помнил, что у них в стране есть такая традиция: цветная гвоздика говорила о том, что мать человека жива, а белые цветы сразу давали понять, что она умерла. Сэм, выбирая цветы, долго смотрел на белые гвоздики, но взял всё-таки красные. И мисс Майлз заметила это, но не стала вмешиваться. Она знала, что у её ученика мама давно умерла, знала, что Сэм остался с отцом и братом, который учился в этой же школе в средних классах и постоянно наводил суету как на переменах, так и на уроках. Заинтересовали мисс Майлз не столько красные гвоздики, которые выбрал Сэм, а столько то, почему он выбрал именно их. Выбрал — значит хотел подарить букет. Расспрашивать ребёнка на такую щекотливую тему учительнице не позволяли совесть и здравый рассудок, поэтому она просто наблюдала за мальчиком, старательно собирающим букет явно для того, чтобы кому-то его подарить. «Может, он подарит его отцу?» — пронеслась мысль у мисс Майлз. И тут она поняла, что никогда не видела отца Сэма Винчестера, только слышала о нём. Возможно, он и приходил к директору для приёма сыновей в школу, но после этого не появлялся. А вот кто неизменно каждый день подходил после уроков к кабинету первого класса, так это Дин. Он часто подходил ещё до звонка, заглядывал за стекло (кабинет первого класса называли ещё «аквариумом», так как стены были стеклянные), чем отвлекал ребятишек от урока. Понятно, что он пытался привлечь внимание младшего брата, который, напротив, когда все остальные отвлекались на Дина, делал жутко серьёзный вид, этим самым обозначая как бы, что брат за стеклом творит сущую глупость и поэтому не достоин внимания Сэма, очень приличного ученика. Молодая мисс Майлз в глубине души считала это забавным, хотя такие выходки Дина иногда и мешали учебному процессу. Шум, устроенный детьми, отвлёк её от собственных размышлений до самого конца урока. Когда Сэм показал букет, мисс Майлз пришла в дикий восторг, вызывая на лице мальчика лёгкий румянец и благодарную улыбку. Дети загоготали, и учительница с Сэмом обернулись: бурную реакцию класса вызвал Дин, который прижался к стеклу, отчего нос сплющился, и, улыбаясь, показывал «класс». Сэм закатил глаза на сто оборотов, пропустил воздух через гордо надутые щёки и отвернулся. Конечно, он не собирался признавать, что он с нетерпением ждал каждого раза, когда Дин придёт и учудит вот такую глупость. На душе становилось просто тепло от того факта, что брат приходил за ним. Прозвенел звонок. В классе поднялся шум. Хотя учительница сказала прибирать за собой, мало кто слушался, ведь день был праздничный и тёплый, и всем поскорее хотелось выбежать на улицу. Дин чуть отошёл, пропуская малышню мимо. Он опёрся о колонну и наблюдал за оставшимися в классе ребятами, хотя главное внимание привлекал, конечно, Сэмми, который, видимо, был единственным, кто решил прибрать за собой парту. «Какой самоотверженный чистюля», — подумал Дин и закатил глаза. Он вспомнил, что ещё с утра разбросал по номеру мотеля носки, пытаясь откопать пару чистых, а Сэмми бубнил, что они вот-вот опоздают, и грозился заставить Дина стирать носки целый месяц. «Как будто я их и так не стираю», — со смешком подумал старший. Когда Сэм уже собирался выходить из класса, один мальчик, Дин знал его, Стив, жуткий хулиган и задира, толкнул Сэма. Видимо, специально ждал этого момента. Младший Винчестер успел поймать букет, но сам неудачно упал на колени и нахмурился, чтобы не выдать стон боли. Сердце Дина ёкнуло, он весь напрягся. Мисс Майлз в это время вышла из класса, чтобы что-то обговорить с подошедшим родителем одного из учеников, поэтому не видела случившегося. — Глядите-ка, — сказал Стив, усмехаясь, пока Сэм поднимался на ноги, — какую прелесть смастерил, получше, чем у девчонок. Кому ты подаришь букет, Сэм? — Какая тебе разница, Стив? Отвали, — ответил Сэм как можно нейтральнее. — Просто любопытно, почему у тебя в букете красные гвоздики. Хочешь быть как все? Но ты не такой. И у тебя нет матери. Сэм нахмурился, Дин видел, что брат сдерживал гнев и обиду. У старшего уже руки чесались. Он спрятался за колонной. А когда Стив вышел из класса, схватил его сзади за шкирку. Мальчик охнул от испуга. Дин наклонился к его уху и зло проговорил: — Сейчас кто-то побежит слюни пускать своей мамочке. Угадай, кто? — Ты кто? — запаниковал Стив, он не мог развернуться, так как его прижали к стене. — Дин и тот, кто может отправить тебя в больничку, а то и похуже. Ты меня понял? — Отвали от меня, я пожалуюсь! — прошипел Стив. Дин толкнул его, тот упал на пол и испуганно уставился на старшего Винчестера. — Иди жалуйся мамочке, — твёрдо сказал Дин, — пока не описался от страха. — Дин? Что ты делаешь?.. Перестань сейчас же! — Сэм вышел из класса. — Психи, вы оба! — воскликнул Стив. Дин сдержал в себе порыв размазать этот курносый нос в кровь, просто резко топнул ногой, отчего Стив припрыгнул на месте — и только пятки его сверкали. — Что происходит? — спросила вдруг подошедшая мисс Майлз. Она посмотрела на Сэма, но тот стыдливо упрятал взгляд, встав поближе к брату за его спиной. — А, мисс Майлз, — расплылся в улыбке Дин, — ничего такого, просто проучили кое-кого. — Смотри, как бы не пришлось мне проучить тебя, Дин Винчестер, — покачала головой девушка. — О, это честь для меня, — ляпнул тот, окидывая девушку таким взглядом, как будто не был младше её минимум лет на десять, и за его спиной Сэм скорчил такую кислую мину, которая не скрылась от учительницы, заставив её улыбнуться. «М-да, Дин неисправим», — подумала она. О том же самом подумал и Сэм. — Брал бы пример со своего младшего брата, — сказала мисс Майлз, — вот он какой букет сделал. Лучший в классе, надо сказать. Не стесняйся, Сэм, покажи его ещё раз. Сэм вытащил цветы из-за спины и показал их, но взгляд не поднимал на брата. Дин затаил дыхание, когда увидел красные гвоздики, глянул на младшего чуть встревоженно, но, увидев, что тот улыбается, выдохнул. — Да, Сэмми у нас талант, — сказал Дин, хлопнув брата по плечу. — Хорошо, что есть кто-то, знающий это, — ответила мисс Майлз, немного задумавшись. Дина эти слова зацепили, будто в них было заложено немного больше смысла, чем могло показаться. Мальчик взглянул на мисс Майлз, когда та любовалась букетом. Когда она перевела взгляд на него самого, Дину показалось, будто его душу считали в мгновение ока, потому что во взгляде учительницы он различил сочувствие. Несомненно, мисс была мудра, добра, и Дин рад был, что первой учительницей Сэма стала именно она, но старший Винчестер не любил, когда ему пытались поглядеть в душу, даже из добрых побуждений. — Мы пойдём, а то опоздаем на автобус. До свидания, — сказал Дин. — До свидания, мисс Майлз, — подал голос Сэм, улыбаясь. — До завтра, Сэм, — улыбнулась та в ответ. Мальчики вышли из школы. Вдруг Дин взъерошил Сэму волосы, отчего тот встрепенулся. — Ди-и-ин, они и так нерасчёсанные! — Зато ты как тигрёнок, — ответил старший. — Почему ты не врезал Стиву? Ты же старше на год их всех. — Не люблю насилие, — отрезал Сэм и добавил, — и я детей не бью. Дин что-то проворчал под нос, пародируя Сэма. Вообще-то Дин восхищался выдержкой брата, тому, как Сэмми всегда стремился решить вопросы мирным путём. Правда, это не касалось их конфликтов с отцом, но это, видимо, было нечто другое. Братья успели на автобус. Он был забит школьниками. — Иди сядь, ехать почти до конечной, — сказал Дин, указывая на свободное место. Сэм только хотел обрушить свою пятую точку на сиденье, как какой-то чувак, на пару классов старше его, проскользнул прямо перед его носом и сел на место, не забыв одарить младшего Винчестера нахальной улыбкой. Дин закатил глаза. Схватил парня за ворот джинсовки и поднял, толкнув от себя в гущу народа. — Тут занято, постоишь, — устало сказал он и, положив руку на плечо смущённого брата, заставил того сесть. Сэм бы мог сказать, что он не маленький, что он не развалился бы оттого, что пришлось бы постоять, что не было такой нужды в том, чтобы поднимать кого-то с места с применением физической силы, но его слова ни к чему бы не привели. Дин такой какой есть. Сэму казалось, что брат и в тридцать лет сможет так же вытолкнуть кого-то с места ради самого Сэма. На самом деле младший не только знал, что Дина не исправишь, но и не хотел этого. Парень, которого старший поднял с места, надулся, а Сэм исподлобья взглянул на него и усмехнулся. То-то. Дин всё время пути поглядывал на брата и на букет в его руках, который чуть-чуть помялся, но выглядел прекрасно. У Сэма и впрямь был вкус. — Подари его той девчонке в очках, ну, на которую ты запал, — подколол Дин. — Ди-и-ин, — у Сэма порозовели щёки. — Не запал я. Отстань. — Ну-ну, — хмыкнул тот. Дин, хоть и предложил такое, в глубине души, сам не зная почему, был рад, что Сэм не подарит букет кому-то чужому. Странное чувство, наверняка эгоистичное, но старший не желал думать о таком. Сэмми всю дорогу молчал, что было для него странно. Обычно он верещал о том, как прошёл день, что нового он узнал. «Представляешь, внутри Земли могло бы уместиться 170 Плутонов!» «А ты знал, что не существует двух снежинок с одинаковым узором?» Дин слушал внимательно, хотя что-то и сам давно знал. Сэм любил умничать, а Дин, не зная причины, вернее, стараясь о ней не думать, любил, когда брат умничал. Но сейчас младший молчал. Они пришли в мотель, Сэм откопал в шкафу вазу, которая пустовала, помыл и поставил букет на стол. Отошёл. Полюбовался. Дин следил за всем этим, лёжа на своей кровати. «Почему он добавил красные гвоздики?» — крутилось у него в голове. Это очень беспокоило Дина, потому что Сэм мог добавить эти цветы только по одной причине: чтобы подарить отцу. А, если честно, Дин не мог ручаться за реакцию Джона на такой сюрприз. Вряд ли бы гордость отца ущемил букет на день матери, но сам факт напоминания о ней стал бы началом катастрофы. Эта тема была закрыта. В день гибели Мэри каждый год Дин вечером ложился к брату в кровать и они тихо говорили о маме. Дин рассказывал то, что помнил о ней, а Сэм слушал, изредка задавая вопросы. Джон не знал об этих ночных беседах, по крайней мере, Дин надеялся на это, однако он считал своим долгом этот вечер посвятить памяти мамы, поэтому рассказывал Сэму об их прошлом вопреки запретам отца. В общем-то, Дин боялся, что букет послужит причиной ещё одной ссоры и, не дай бог, гнева Джона. Потому что Сэм очень сильно старался, делая этот букет, и он непременно очень расстроится, если отец вдруг разозлится. А Дин не любил, когда его младший брат расстраивался. — Дин, давай обедать, — прыгнул к нему на кровать Сэм. — Ой, а как же носки? Мне надо постирать, — вспомнил Дин и наигранно вздохнул. — Я тебе помогу потом. — Правда? Сэм сверкнул ямочками на щеках. И как тут удержаться? Невозможно. Дин поднялся — и скоро обед был готов. Уплетая макароны с сыром, старший всё смотрел на цветы и думал о том, как бы сказать Сэму, что дарить букет отцу не очень хорошая идея. Дин знал, что брат может обидеться на него за такие слова, но лучше пусть он обидится на него самого, чем потом расстроится из-за Джона. К тому же, отец приедет не так скоро, и букет, вероятно, просто завянет, додумался Дин. Надо было срочно сказать это Сэму, как можно мягче донести это до него. Сэм только-только уселся за книжку на кровать. Дин лежал на соседней, шестерёнки скрипели в голове. И всё-таки старший решился. — Сэмми, ты хочешь подарить букет папе? Младший не спешил отвечать, но взгляд от книги поднял. — Не отвечай, я знаю, что папе, — добавил Дин, — только ты не обижайся, это вряд ли выйдет… Отец не скоро приедет, ты же знаешь. Мне кажется, цветы столько не протянут. Сэм покусал карандаш. Дин повернулся к брату, стараясь скрыть волнение. Он не любил откровения, ведь они всегда приносили боль, а Дин не мог и мысли допустить, чтобы Сэму кто-то сделал больно. — Прости, — тихо сказал старший. Младший вдруг встал, подошёл к нему и дёрнул за рукав. — Пошли. Дин встал с кровати и пошёл за Сэмом. Что тот хочет показать?.. Они остановились у стола с букетом. — Посмотри внимательно на цветы, Дин, — предложил Сэм. — Но я уже смотрел… — Пожалуйста, — Сэм сложил брови домиком, зная, что приём был безотказным. Дин недоумевал что к чему, но взгляд на цветы обратил. Через несколько секунд старший нахмурился, разглядев среди ярких пятен одно лишнее. Это была бумажка, сложенная пополам. Мини-открытка. — Открой, — выдохнул Сэм. Он волновался, Дин чувствовал это всем своим существом, и у самого невольно сердце стало биться чаще. Старший раскрыл бумажку и глянул на брата. Тот смотрел с ожиданием. Дин снова перевёл взгляд на бумагу. Там знакомым корявым почерком, хотя очень-очень старательно, было выведено:

«У меня нет мамы, но есть ты, Дин, лучший старший брат. Эти цветы тебе. Твой Сэмми ღ»

Дин охнул и прикрыл рот ладонью. Его будто стукнули в самую грудь. Слишком много эмоций обрушилось на голову, слишком много чувств, которые он обычно скрывал. Сейчас они резко выпали из шкафа. Дин нашёл руками стул и присел. В уголках глаз почти моментально скопилась стыдливо скрываемая ресницами влага. — Дин? Что с тобой? — спросил вмиг запереживавший Сэм. — Я что-то не так сделал? Я… Прости, я хотел… Сюрприз, — мальчик неловко подошёл к оцепеневшему брату, пытаясь заглянуть тому в лицо, которое тот прятал. Дин поднял на него взгляд. Глаза блестели. Сэм состроил брови домиком, не понимая, чего ожидать от старшего. Руки покрылись потом от волнения. Младший не успел подумать ничего, потому что Дин притянул его к себе и обнял, прижав крепко-крепко. Он всё ещё сидел на стуле, отчего ростом был чуть ниже Сэма. — Я просто не ожидал, Сэмми, спасибо, — просипел старший, уткнувшись в футболку брата. — Тебе нравится? — с надеждой спросил Сэм и, осмелев, обнял его за плечи. — Очень, малыш, очень нравится… Дин поднял счастливый взгляд, и, держа младшего за спину одной рукой, он потрепал довольного Сэма по щеке, а выбившуюся прядь волос заправил ему за ухо. — Спасибо за подарок, тигр, это лучшее, что мне дарили. — А как же колпак и галстук в прошлом году? — наигранно удивился Сэм. Он смастерил из кучи бумаги разноцветный галстук и колпак на прошлый день рождения Дина. — Они были прекрасными тоже, — улыбаясь, ответил Дин. — Только никому не говори, что мне понравилось. — А вот и скажу. — Засранец, — хохотнул Дин и взъерошил брату волосы, а потом снова поправил их за ухом. Сэм аж весь надулся от гордости, мальчик не переставал улыбаться. Дин же еле сдерживал слезы. Чёрт, это всего-то букет, а он готов реветь как девчонка. Хорошо, что никто не видит. «Никто не видит», — подумал он и обнял Сэмми ещё раз, шепнул «спасибо» и, задумавшись лишь на секунду, поцеловал его в щёчку и чуть потёрся о порозовевшую кожу носом. С Сэмом было сложно, правда, Дин ведь и сам не был взрослым. Он любил брата и считал обязанностью присматривать за ним, что было трудно по многим причинам. Но как бы трудно ни было, это стоило того. Сэмми рос замечательным. Дин гордился им очень сильно и чувствовал переполнявшее душу счастье лишь оттого, что мог наблюдать, как братишка растёт. Дин смотрел на букет, обнимал младшего и думал, что все трудности не имеют никакого значения, пока Сэмми рядом с ним, пока он улыбается ему, пока каждый год рисует ему открытки (хотя и косо рисует, но главное, что рисует ему) и пока Сэм считает его лучшим на свете братом. Всё остальное для Дина было не так уж и важно.