До ворот, за которыми холод и мгла

---I--- Он сидит на кровати в ее покоях, прислонившись виском к ножке балдахина, и смотрит на нее, вихрем мечущуюся по спальне. - Книжку-катализатор взяла? Взяла, - загибает пальцы Асмодей, - меч взяла? Взяла. Так, что еще… - Шуба? - Взяла. Две штуки. Швейный набор тоже взяла, несколько сменных комплектов взяла, инструменты скалолаза взяла, походные сапоги взяла, расширенный набор зелий для путешественника взяла… - Все взяли, ничего не забыли? - Все забыли, ничего не взяли, - кивает сестра, выдыхает, отряхивает походное платье и улыбается задорно, - вроде и правда все! К походу в другой мир за неизвестными артефактами и великими свершениями готова! Имунлаукр только и может, что кисло усмехнуться. На сердце неспокойно. Он все еще не понимает, почему в поход за Жемчужиной Творения отправляют не его, а Асмодей — а сестра только смеется и говорит, что он пугливая дурашка. «Там нужен дипломат, а не воин,» - успокаивает его она и треплет по непричесанным льняным лохмам, а он фырчит ежиком, ловит ее за руку и тянет обниматься. Асмодей ворчит, что брат ее живой хоронит. Имунлаукру кажется, что так и есть. Когда приходит время отправляться, у портала в Тейват они стоят впятером — он, сестра, мать, отец и главный инженер королевства, настраивающий телепорт. Сестра заливисто хохочет, обнимая родных, обещает привезти повозку сувениров, Жемчужину и какого-нибудь бога впридачу — на изучение. - Все готово, ваше высочество, - сообщает инженер, отходя от червоточины. Асмодей улыбается на прощание. - Я мигом, вот увидите! - смеется, машет рукой — и шагает в портал. Имунлаукр машет в ответ. У мамы на глазах слезы. На сердце скребут кошки. Сестра не возвращается через год — мать с отцом думают: ладно, дипломатические миссии — дело долгое. Сестра не возвращается через два. Через пять. На одиннадцатый год Имунлаукр, отдав корону двоюродному брату, уходит сам — и знает, что домой уже не вернется. ---II--- Ветер бьет в лицо, снег колет глаза, оседает на ресницах и волосах, вьюга оглушает — но Имунлаукр слышит сердцем, и ему больно. - Я нарисую четвертую фреску с тобой, - принцесса проклятой богами горы машет ему в дорогу, стоя, закутавшись в тонкую шубенку, на пороге еще хранящей тепло пещеры, - чтобы твой облик навсегда остался на этих стенах. Ради этой фрески, ради наших людей — я буду ждать твоего возвращения. Только вернись. Он оборачивается — далекий вой волков заметает пургой его следы, и за белой пеленой почти не видно хрупкую фигурку принцессы-жрицы, но он чует, что она стоит — и улыбается ему, проклятому, сквозь льдинки слез. Ему хочется вернуться прямо сейчас — он однажды уже ушел, клятвенно обещая матери возвратиться и с Жемчужиной, и с сестрой, но прошли десятилетия, если не столетия, и его нога не ступала в земли Каэнри’и, и он знает — еще шаг, и все, и он свою принцессу, свое солнце и звезды, уже никогда не увидит - Он отворачивается и спешно уходит прочь. Снег хрустит под сапогами. ...И однажды там, внизу, он встречает мальчишку из города метелей — спасает из-под сугробов, и тот клянется взять своему клану его имя, когда вернется домой. Они ходят вместе, и меч в руках Имунлаукра блестит звездным серебром и снегом, разрубая чудовищ с черной кровью — он узнает их, такие водятся в Бездне, простершейся далеко внизу под его родиной, и ему еще больнее. Почему дом напоминает о себе именно сейчас, именно так? Да и где он — его дом? Год, второй, десятый — ответа на то, как спасти королевство от небесного льда, все нет, и звездное серебро черно от крови. Имунлаукр сдается. - Ничего богам, кроме боев и крови, не нужно, - бросает он своему ученику, - так что дай им это, раз они требуют. - А вы? Вы не останетесь в моем клане? Имунлаукр смотрит на парящий в небе остров — один ветерок нашептал ему сказку о королевстве в небесах, о жемчужине и обманутой принцессе, ставшей королевой тьмы, когда он еще бродил по заснеженным равнинам, и Имунлаукр тогда все понял. - Скажи им, что я сгинул где-то на севере. И уходит на юг, к горе. Когда он возвращается, он не узнает ставшее ему когда-то домом место — не узнает ни дороги, ни разбросанные у подножия деревеньки; он пробирается по заметенным тропам к столице, ко дворцу, отчаянно зовя по именам тех, кого знал, и все еще надеется, что хоть кто-то жив - а потом видит островок с засохшим ростком Ирминсула и каменную табличку напротив. Он опускается у могилы на колени — и кричит. Метель хоронит его голос. И ничего не видно — то ли из-за пурги, то ли из-за слез; он поднимается и уходит — вверх и вверх, до той пещеры, где принцесса говорила ему, духу сумрачной стали, что будет ждать, и он знает, что уже нет никого, что опять он не вернулся, хоть и обещал. Презренный наследник, бросивший обе своих страны. В пещере он видит фрески — и на одной из них себя. С протянутыми руками, дарующим Сал Виндагнир свет знаний — он правда научил их когда-то строить культиваторов, и они улучшили чертежи, создав первого молотильщика, да только где он теперь? Где все они теперь? Как он мог опять всех предать? Он оставляет меч тут же, запечатывая в простеньком механизме. - Ты — последний, кто помнит мое имя, - он сжимает рукоять на прощание, - Имунлаукр умер вместе с этой горой. Будь его могильным камнем. И уходит прочь. ...спустя столетия он приходит в незнакомые ему земли его родины — и когда его спрашивают, как его звать, он отвечает - - Дайнслейф. ---III--- Каэнри’а горит, и он горит тоже. Он держит на руках, прижимая к себе, маленькую девочку — у нее синие-синие звездные глаза и черно-сапфировые волосы. Маленькая принцесса Затмения, последняя надежда своей умирающей страны; отец всегда говорил — пока жива династия, живо и королевство, а значит, если Дайнслейф спасет Альберихов, у Каэнри’и будет шанс. Мизерный — но хотя бы будет. - Держитесь, ваше высочество, - шепчет он, успокаивая ребенка, - скоро будем в безопасности. Маленькая принцесса ему верит. Все, кого он предавал, ему верили. И он, уходя, слышит сквозь грохот и треск — слышит, как рушится лаборатория королевских ученых, которую его отряд должен был охранять, и ему самому до сих пор не верится, что он правда их бросил ради того, чтобы спасти одного ребенка. Один к десяти — достойная ли цена жизни? Дайнслейф жмурится. Он отнесет принцессу в безопасное место — и тут же ринется в бой. Твари Бездны наводняют умирающую страну, как потоп; Дайнслейф выбирается в Тейват, но тут же вернуться не выходит — континент поглощен огнем, и Сумеречный Меч с замиранием сердца смотрит, как величайшее творение их страны, Дурин, сведенный с ума завистливыми и трусливыми богами, падает, убитый, на гору. Надо найти безопасное место, надо убедиться, что о принцессе позаботятся, нельзя бросить ее просто так — на это уходит еще несколько дней; Дайнслейф, наконец, находит группу беженцев из Каэнри’и и передает девочку с рук на руки им — и спешит обратно. И возвращается в руины. Он чувствует — время здесь сломалось, и он вернулся не через несколько дней, а через несколько месяцев, если не лет; он бродит по разрушенным городам и вытаскивает всех, кого может, отправляя в Тейват, и меч снова черен от крови тварей из Бездны. На его глазах его соотечественники мутируют, превращаясь в хиличурлов — и он после одного из боев заражается сам. Но полностью не превращается — только рука, шея и часть лица остаются покрыты черно-синей заразой, как вечное напоминание о том, что он, сколько бы раз ни пытался, никогда не мог никого спасти. Ни сестру. Ни свою принцессу. Ни своих людей — ни сограждан, ни отряд, ни команду королевских ученых, которых они охраняли, и он почти вживую слышит, как Скирк, заместительница командира, клянет его на чем свет стоит, обещая убить при первой же встрече. Дайнслейф не уверен, что будет сопротивляться. Он оставляет свое оружие в Бездне — оружие помнит его имя, так пусть Сумеречный Меч останется там, где он должен был быть, но где его не было. И покидает погибший дом. --- - Клятвопреступник. Каждое слово режет острым клинком по горлу — Дайнслейф задыхается: то ли от любви, то ли от горечи, то ли от правды. Итер смотрит на него с ненавистью — когда-то смотрел с надеждой. Все, кого он предал, смотрели на него с надеждой. - Ты бросил свой отряд, поступив против приказа, - Итер чеканит каждое слово, Итер прожигает его золотым взглядом, холодным, как небесный лед, убивший Сал Виндагнир, - и теперь ты убиваешь своих же людей. Кто ты, Дайнслейф? Предатель. Клятвопреступник. Тот, кто уходил, обещая вернуться, и не возвращался. Имунлаукр, последний принц династии Солнца, разбивший лед чужеземец, Сумеречный Меч — у него много имен, которые он оставил, не будучи их достойным. Презренный наследник. - Если ты отказался от своей страны, это не значит, что от нее откажусь я, - Итер убирает в ножны меч, которым пять минут назад едва не срубил в порыве гнева Дайнслейфу голову, - если ты сдался, то это не значит, что я сдамся тоже. Я ухожу в Бездну и объявляю войну Селестии — если тебе хочется воевать против своих же, то вперед. Но тогда ты тоже будешь моим врагом. Не жалуйся, когда в следующий раз я тебя все-таки убью. Итер разворачивается. Портал в Бездну пожирает его, смыкаясь звездной массой за спиной и схлопываясь. Дайнслейф не может вдохнуть.