multum in parvo

как всегда банально это бывает в малобюджетный фильмах, таких, с выцветшей картинкой, блеклым звуком и наивными героями: они пересекаются взглядами на набережной в Лос-Анджелесе, в скейт парке недалеко от тэхенова дома. Тэхен в наушниках, летит по течению ветра на своем старом, повидавшем жизнь «джерри», с чупа-чупсом в нежно красных губах; Чонгук, пытающийся в очередной раз сделать этот чертов олли и снова падающий беспомощной звездой на теплый от июньского солнца асфальт. Тэхен ловит его взгляд и тепло улыбается: все сначала падают, потом встают, повторяют еще пару сотен раз и, наконец, с высоко поднятой головой делают идеальный олли. Тэхен странный: в собственноручно раскрашенных в анимешных героев конверсах, растянутой хлопковой карминовой футболке, черных порванных повсюду джинсах и голубой шевелюрой - он выглядит счастливым - цветной бум; улыбается закатному солнцу, ловит пальцами последние лучи и умело лавирует между прохожих; в ушах меленькие капельки-наушники, на губах липкая карамель и очередная навязчивая мелодия из топ 100 чарта. он выглядит беззаботно, почти свободно, и, однозначно, счастливо. Чонгук не пытается встать: ноги болят от последних нескольких часов на скейте, влажная футболка липнет к разгоряченному телу, по виску катится одинокая капелька пота. он сбивчиво дышит и засматривается в карамельные глаза - красиво. но цветной незнакомец так быстро проносится мимо, что взгляд успевает зацепить только ярко голубую макушку и глаза-омуты. и лежит так, под лучами уходящего солнца, дышит, и смотрит в небо. сегодняшний вечер однозначно удался. в следующий раз их взгляды пересекаются на какой-то очередной вечеринке. громкая музыка, отдающие в пятки биты, литры алкоголя и много распаленной молодежи: все веселятся, танцуют под очередной громкий трек, вливают в себя алкоголь и целуются на каждом углу. Чонгук ловит его взгляд не в шумной толпе, а во дворе, у бассейна: неизменные черные джинсы закатаны по колено, ноги беспорядочно двигаются в голубой подсвеченной воде бассейна, тело на траве, а голубые волосы разметались в виде солнышка. «он красивый» - невольно ловит себя на мысли Чонгук; он не любит шум и большие скопления людей. вообще он пришел сюда только из-за Хосока, тот жалостливо просил прийти, потому что «это самая большая вечеринка, которую я устраиваю этим летом, ты ведь не можешь пропустить такой движ, давай, Юнги обещал подогнать хорошую травку..» и еще сотни слов, суть которых Чонгук даже не пытался уловить: все равно заняться было не чем, а напиваться в хлам, чтоб потом найти себя утром в обнимку с какой нибудь смазливой девочкой он не собирается. тем более бесплатный алкоголь это все еще большой плюс, который не ударит по его бедному студенческому карману. красивый незнакомец улыбается ему, лежа на еще не остывшей со дня земле, и переводит взгляд на небо. «обдолбался что ли» - думает Чонгук, но сам подходит, садится на корточки и нависает над чужим лицом. - все окей? незнакомец опять переводит на него взгляд и опять улыбается. - да, конечно, все хорошо. голос у него глубокий такой, обволакивающий, а речь внятная и понятная, «значит трезвый». Чонгук рассматривает его лицо, поворачивает голову вбок и изучает чужые черты: родинка на кончике носа, точёный профиль, глаза глубокие-глубокие, соленая карамель, прямой нос, пухлые губы с нежной улыбкой, «почему он улыбается?», высокий лоб и по три прокола в каждом ухе: в правом три на мочке, а в левом два на мочке и один на хряще. - почему ты улыбаешься? Чонгук вскидывает бровь: если трезвый и не обдолбанный, то ответит довольно внятно. может травка Юнги и до него добралась, кто знает. - вечер хороший, небо красивое, и ты красивый. он говорит это не стесняясь, смотрит прямо в глаза и тоже поворачивает голову: рассматривает также тщательно, хмурит брови и кривит губы: - ты и в правду очень красивый. Чонгук усмехается: стеснительности ему не занимать, это подкупает. он садится рядом, скидывает кроссовки, закатывает старые, потрепанные жизнью синие джинсы, опускает ноги в прохладную воду и ложится на траву. небо и в правду очень красивое: почти черное полотно, мелкий бисер звезд и воображаемые созвездия. - малую медведицу сейчас не видно, но зато вон там, видишь, виден лев,- незнакомец поднимает руку и вытягивает палец. ногтевая пластина у него красивая, вытянутая, на пальцах много много золотых колец и пару фенечек на тонком запястье,- недавно тут была видна большая медведица, наверное, неделю назад, но было облачно, поэтому я ее практически не видел. зато лев, видишь, да? вон та большая звезда и рядом с ней тоже такая большая,- голос у него успокаивающий, нежный, почти любовный. он так легко рассказывает Чонгуку о звездах. на заднем плане чонгукова сознания гремит музыка, а здесь, совсем рядом лежит нечто голубое, взахлеб рассказывает о звездах и улыбается, искренне так, мягко. Тэхен замолкает и поворачивает голову к Чонгуку, рассматривает. - Тэхен. он представляется неожиданно; Чонгук принимает это как данность. - Чонгук. и тишина. глаза в глаза, биты по земле, вечерний воздух и ночной Лос-Анджелес. это лето станет одним из лучших. 🌙 - если ты не купишь мне мороженного я обижусь.. Тэхен невнятно мямлят в трубку и, Чонгук чувствует это, улыбается. видимо только проснулся. - шоколадное? - давай лучше клубничное. - хорошо, - Чонгук не сдерживает счастливой улыбки. - и, и еще купи молока, завтра приготовлю тебе блинчики. - хорошо. - хорошо, - уже более уверенно тянет Тэхен, так полюбовно нежно, Чонгук знает, - жду тебя. Чонгук сбрасывает вызов, сует телефон в задний карман и заворачивает на узенькую улочку, потом поворот вправо, потом влево, двести метров по прямой и он у их любимого магазина. здесь продают самое вкусное мороженое, которого нет больше ни в одном магазине. день в самом разгаре, солнце припекает черную макушку, но не обжигает; Чонгук в наслаждении подставляет лицо под палящие лучи. сейчас 11:27, Тэхен только проснулся и, не обнаружив Чонгука рядом, решил позвонить. тот наверняка ушел на тренировку, сегодня же среда. спать это хорошо, но тело само себя не накачает. хотя Тэхену и так нравится: Чонгук хоть накаченный, хоть мягенький, весь хороший и красивый. Чонгук подхватывает скейт подмышку, берет корзинку и начинает выбирать; раз сегодня Тэхен дома, то можно устроить праздник живота, поэтому он закидывает в корзинку два клубничных мороженых, мятную жвачку, литр молока, мармеладных мишек, большой спрайт, острые читос, три авокадо (Тэхен у них топит за правильное питание), тостерный хлеб, спрет, пачку сушеной вишни, два энергетика, упаковку «Черри», кусочек красной рыбы по акции (Тэхен сделает им вкусные бутеры), ванночку морской капусты, спайку из четырех йогуртов с манго, фруктовый салат (а лучше два), желе в форме звезды и идет на кассу; сумма с одним ноликом, «спасибо за покупку»; он направляется домой пешком, потому что такой пакет не увезти на скейте, а еще они живут в двух минутах ходьбы отсюда. три поворота, один переход, 32 ступеньки и он дома. Чонгук открывает дверь поворотом ключа с брелком халка и вваливается домой: повсюду запах жареной яичницы, свежего кофе и томатов: Тэхен решил побаловать их. он скидывает кроссовки и несет пакет на кухню: там, в одной растянутой футболке готовит Тэхен, с маленькими беспроводными наушниками-затычками в ушах, он сбивчиво подпевает треку, не замечая чужого возвращения. Чонгук ставит пакет на барный стул и подходит сзади, обхватывает чужую талию, скользит пальцами по худым бокам, утыкается носом в голубые кудри, вдыхает лавандовый запах и чуть улыбается - совершенство. Тэхен чуть вздрагивает от неожиданности, но сразу расслабляется и поворачивается. он чуть масляными от готовки пальцами достает наушник: - привет - привет, - звучит в ответ. сегодня Чонгук свободен весь день, это удача; от осознания этого Тэхен несдержанно растягивается в улыбке, той самой, квадратной. и лениво тянется навстречу, клюет в губы, проводит ладонью по чужой скуле, пачкает в масле и беззвучно смеется. из него счастье так и валит, такими большими неизмеримыми волнами, захлестывает с головой. это не лирика, но так получилось: они молодые, счастливые и свободные, вместе делят одну постель, чувства и жизнь. какая-то нереалистичная идиллия, кадр из фильма, вырванная страница романа, неоконченное стихотворение, выцветшая пленка на полке чердака. - я приготовил твою любимую яичницу, - с помидорами, сыром и зеленью, такую любит Чонгук. - а я купил острые читос. - один один, мистер предусмотрительность. Чонгук глухо смеется и прижимает своего мальчика ближе. он весь такой открытый, с золотыми лучами по бронзовой коже одним прекрасным июньским утром на берегу Тихого океана. раздается звонок в дверь, Тэхен от неожиданности вздрагивает и в немом вопросе поднимает бровь: кто это? Чонгук вымученно закатывает глаза и шепчет: «Хосок, обещал зайти за запасным колесом». он клюет Тэхена в губы и нехотя отрывается. - че так долго? трахались что ли? Хосок бесцеремонно вваливается в квартиру и заходит на кухню. - привет, Тэ. тот салютует ему и отворачивается обратно к плите; в турке медленно поднимается кофе. Хосок садится рядом с пакетом и внимательно роется в нем глазами. они цепляют банку энергетика и Хосок опять, как всегда бесцеремонно хватает ее и ловко открывает. из алюминиевой банки валит тонкая струйка дыма, шипят пузырики и Хосок делает холодный глоток. Тэхен закатывает глаза: ничего нового, он опять остался без энергетика. Чонгук возвращается так же быстро, как и ушел, только теперь с серебряным пакетиком в руках. - вот колесо, я кинул туда пару гаек, и ту белую краску. он кидает в Хосока пакетик и наливает себе воды в стакан. поднимает бровь: ну что еще? - накормите меня, нихрена не ел со вчерашнего дня. Юнги опять выпер меня из квартиры, сказал, что пока я ему не отдам деньги за травку, не пустит в дом. Тэхен тихо смеется: это похоже на Юнги, хотя довольно категорично с его стороны оставлять Хосока на ночь на улице. - в любом случае я ночевал сегодня у тети, так что донт ворри. он знает, что Тэхен будет волноваться, так что заранее сообщает, что остался не без крова над головой на ночь. - окей, подожди минут 5. Тэхен, как истинная порядочная домохозяйка, накрывает на стол: ставит три квадратные тарелки, приборы, разливает апельсиновый сок по стаканам, достает из тостера только приготовленный хлеб, из недавно принесенного пакета достает спрет, моет авокадо и «Черри», достает рулон одноразовых полотенец: Хосок опять запачкает стол. и под конец открывает на распашку окно: летний теплый воздух пробирается под безразмерную футболку. из окон в пол виден океан и пальмы: пляж находится совсем близко к дому. Чонгук любовно наблюдает за приготовлением, а потом пересаживается к Хосоку, они обсуждают что-то по поводу Намджуна, тот скоро должен вернуться из Рио привезти пару новых запчастей. обсуждают что-то еще о скейтах и Юнги, пока Тэхен уходит переодеваться: белые шорты, вырвиглазная неоново-зеленая футболка с принтом и хвостик из непослушных голубых волос. - я хотел сгонять с Юнги на север, но он отказывается пока, хочет еще немного в городе побыть. не понимаю, че он так противится. - ты то сам, не понимаешь? тепло, океан, и солнце, а ты его на север хочешь отвезти. - и что? он же все равно не загорает. белый, как бумага, блять. Юнги и Хосок вообще странная пара: Хосок импульсивный, резкий, чересчур активный и яркий; Юнги его полная противоположность: флегматичный, всегда спокойный, чуть ли не равнодушный, тихий, но при своем мнении. но, как говорится, противоположности притягиваются. Тэхен удивился, когда застал их на вечеринке в самом дальнем углу дома, куда музыка еле доходила. Юнги любовно оглаживал хосоковы скулы, шептал что-то, улыбался нежно и прижимался ближе, сидя на чужих коленях. Хосок с горящими глазами прижимал его к себе, улыбался в ответ, целовал. Тэхен тогда тихо отвернулся и ушел вглубь дома, решая не мешать этой идиллии: такого Юнги встретишь не часто. Хосок уходит ближе к часу дня, сытый и радостный, потому что Тэхен напоследок дал ему пачку сырных читос, которую они с Чонгуком не могли прикончить уже неделю.