Невероятные приключения Рафаэля и его друзей

В городе отряд появился так же незаметно, как и исчез из него сегодня утром. Один из товарищей Эйдена отвел Гарри к его отцу и передал всё, что натворило его чадо. И по поникшим плечам эльфёнка, лучник понял, что мало Гарри точно не покажется, хотя и самому охотнику влетело бы от отца по первое число, если бы он выкинул нечто подобное даже в более старшем возрасте. Улучив один миг, он шепнул Гарри: «Удачи» и откланялся. *** Эйден задержался во дворе, и Раф тем временем незаметно прошмыгнул в дом, прошёл к себе в комнату и сел на кровать, поджав ноги к подбородку. — И как я умудряюсь делать всё только хуже? — вздохнул Рафаэль и сморгнул слёзы. Вдруг его печальные мысли прервал шум семенивших к его комнате ножек. И тут на пороге появилась сестра Рафа — Айя. Она бросилась к нему в объятия с возгласом: «Давай играть!», но, увидев слезы на глазах брата, опешила: — Почему ты плачешь? — невинно спросила она, — Ну не плачь, пожалуйста! — ласково проговорила девочка и погладила Рафа по голове. Сквозь слёзы Раф улыбнулся. Айя, это солнышко, так заботилась о нём… — Отец хочет высечь меня, — тихо прошептал Раф, на что Айя лишь сильней прижалась к нему: — Ты не заслужил? Хочешь я попрошу за тебя? — Нет, я сам виноват. И я… заслужил. Отец честно меня предупредил, но… я… я такой дурак, Айя…! Так они сидели на кровати ещё несколько минут, а затем появился отец. — Айсия, спустись, пожалуйста, к матери, — твердо сказал отец. Раф вздрогнул и встал. — Отец, я… — Ради Эру, молчи, — зло сказал Эйден. — Папочка, не наказывай Рафа, ну пожалуйста! Он больше не будет! — воскликнула маленькая Айя, обняв отца. Взгляд отца смягчился, но он решительно мотнул головой. — Послушай, милая, Раф поступил очень глупо, он ослушался меня и должен понести наказание, — Эйден присел на корточки перед дочкой, — и я предупреждал его и не раз, чтобы он не лез на рожон, но он меня не послушал. И будет наказан, уже не маленький, должен отвечать за свои поступки. … Давай, ступай к матери. И как только за сестренкой закрылась дверь, Раф всхлипнул, а отец встал у окна и, не поворачиваясь, холодно спросил: — Рафаэль. Я предупреждал? — Да, — тихо ответил Раф. — Мы говорили, почему нельзя самому ходить в Сумречные Земли? — Да, — вторил юнец ещё тише. — Тогда скажи мне, какого барлога вы туда поперлись?! Но Раф молчал, тогда Эйден подошёл к сыну, взял его за подбородок, вынуждая его посмотреть ему в глаза, — Скажи мне, почему? — Нам было интересно… — такое глупое оправдание, совершенно детское и неприемлимое. — Иннтересно, значит? — устало сказал Эйден и отстранился от сына, — А ты подумал хоть о ком-то кроме себя, отправляясь в заведомо опасное место? О матери, Айе? О Талерин, да хотя бы о Гарри, ведь ты и его в это впутал! Что, если бы нас не оказалось рядом, хотя и это вышло по чистой случайности? Рафаэль молчал, да ответа и не требовалось. — Сейчас ступай в сад и нарежь себе розог столько, сколько ты сам думаешь, что заслуживаешь. Ступай. Рафаэль вскинул удивленный взгляд на отца, но увидел в ответ лишь решительность, едва заметно кивнул и направился в сад. Он понимал, что проступок серьезный и покорился своей судьбе. Когда Рафаэль проходил мимо калитки, у него в голове появилась нелепая мысль сбежать, но он тут же отогнал её. — Рафаэль! — позвал кто-то и юноша обернулся на голос. И увидел Талерин. Они были соседями, и сейчас девушка легко перегнулась через каменный забор, поросший душистым плющом. Раф покраснел до кончиков ушей. — Как всё прошло? — невинно спросила Талерин. — Отлично просто, — выдохнул Раф и демонстративно подошёл к кустарнику и принялся нарезать прутья. Наверняка, публичность тоже часть наказания. — Ой, прости, я не знала… — прошептала эльфийка. — Ничего страшного, сам виноват, — процедил Раф и возблагодарил Эру, когда Талерин ушла: пусть знает, но хотя бы не видит. Юноша в полной тишине продолжил срезать ветки. Ему стало ужасно противно от мысли, что вскоре эти прутья запляшут по его заднице. На мгновение Раф задумался — так сколько? Раф и сам понимал, что пятью не отделается, поэтому срезал десять, вздохнул, добавил ещё пять и отправился с этой неприятной ношей в дом. *** — Пришёл? — спросил Эйден таким тоном, словно он не ждал сына. Это очень задело Рафаэля: он и не собирался сбегать (!) Отец продолжил: — Ложись. Раф тяжело вздохнул, отдал отцу розги, подошёл к кровати, стянул штаны и зарылся лицом в подушки. Порка началась. Первые удары Раф стерпел молча, но вскоре из глаз брызнули непослушные слезы, а за ними послышались всхлипы. Эйден не хотел делать свою работу наполовину. Раф чуть не погиб! Ему скоро семнадцать, он должен уже думать своей головой. Так что порол Эйден почти в полную силу, и Рафаэль уже во всю сучил ногами и молил простить. Количество ударов уже перевалило за полсотни, но Эйден не прекращал наносить их. Рафаэль не выдержал и закричал… И тут же в комнату буквально влетела Айя и бросилась к брату. Отец бросил прут на землю и шумно вышел из комнаты. Айя села около брата, гладила его по голове и вытирала слезы. Рафаэль окинул комнату взглядом и с удивлением заметил, что половина прутьев так и не была использована. А почему же было так больно?! Как ни старался, юноша не смог найти ответа. Так же он не увидел рубцов и даже крови на пострадавшем месте. С большим усилием натянул штаны, прилег обратно на кровать. Слёзы по-немногу высохли. Айя полежала с братом, тихо напевая колыбельную, которую мама очень любила им петь на ночь. Колыбельная была про волков, которые так одиноки в этом мире, что должны держаться вместе, а по ночам собираются вместе и смотрят на звезды. Вскоре Рафаэль уснул: он был измотан за день и из-за пережитых эмоций, и тогда Айя тихо встала и вышла на улицу. Был теплый майский вечер, и малышка ещё долго стояла и смотрела на далекие, но такие прекрасные звезды