Would it really kill you if we kissed?

      Для всей семьи было большим секретом, почему из нас двоих именно Мейбл первой получила водительские права. Обычно она бросала все скучные занятия на середине, рисовала котят в тетрадке во время уроков математики и уламывала меня помочь ей с домашкой. Но в этот раз все было по-другому — я был так занят учебой, что даже не успел сходить ни на один урок вождения. И конечно же моя дорогая сестра не смогла упустить возможности самоутвердиться. В течение месяца при каждом удобном случае Мейбл тыкала мне в нос своми новенькими правами и заявляла, что теперь она совершенно точно альфа-двойняшка.       Водила она, надо сказать, не очень плохо, но довольно безбашенно. Я часто хватался за подлокотник, когда она прибавляла газ на шоссе по пути в Таргет. Она любила громко орать песни — мне кажется, она знала абсолютно все песни, которые гоняли на радио. Она стучала по рулю ярко выкрашенными ногтями в такт мелодии, а иногда вообще выпускала его из рук и трясла головой, закрыв глаза. Она открывала все окна и позволяла порывам ветра развевать ее волосы, пока я сидел и надеялся, что она не собьет какого-нибудь неудачливого пешехода. Думаю, теперь понятно, почему спустя год я так и не сдал на права. Я был абсолютно, бесповоротно, по уши влюблен в собственную сестру. И пока она по собственному желанию возила меня по всем моим делам на своем ярко-красном седане, я не собирался отказываться от такого щедрого дара вселенной.       Сегодня она была особенно прекрасной — легкий румянец, беззаботная улыбка и солнечные очки в форме сердечек. Я смотрел на нее тайком. Не потому, что боялся, что она догадается о моих чувствах, а потому что в прошлый раз, когда Мейбл заметила, как я на нее таращусь, она подумала, что мне хочется поиграть в гляделки. И приняла вызов. Сидя за рулем. Теперь я был научен горьким опытом, поэтому кидал на нее быстрые взгляды, а потом быстро опускал голову, пытаясь удержать в сознании черты ее лица. Совсем не смотреть я не мог — просто был не в состоянии. Я знал, что всего через год мы поступим в разные колледжи, и я не увижу сестру еще долгое время, поэтому хотел запомнить ее во всех деталях.       — Тебе правда понравилась ориентация? — ее голос вырвал меня из размышлений, — Ты какой-то грустный как будто.       — Не грустный, просто задумчивый.       — Ты уверен? — очевидно, ей моего ответа было недостаточно.       — Уверен! Чего ты такая подозрительная?       — Не знаю. Если честно, я немножечко расстраиваюсь, что мы не будем учиться вместе. Я понимаю, что это глупо, но я так к тебе привязана, ты просто не представляешь!       — Конечно представляю. Мы не расставались с младенчества, Мейбл, в этом нет ничего необычного.       «Ничего необычного», ну да, кто бы говорил. Тот самый парень, который сохнет по своей сестре-близняшке. Она бы удивилась, если бы узнала, насколько я привязан к ней.       — Это другое! Не у всех такие хорошие отношения со своими братьями. Мне с тобой очень повезло, — она повернулась в мою сторону и одарила меня теплой улыбкой. Секунду мне казалось, будто все мои внутренние органы сжимаются в один маленький комочек.       — Я… Мейбл… Мне с тобой тоже повезло. И спасибо, что согласилась везти меня через весь штат ради этой ориентации. Я понимаю, что это может быть тяжело.       — Все ради любимого братца! — пропела она и начала качать головой в такт очередной песне.       Мы ехали домой из Пасадены. Колледж, в который я собирался поступать, проводил профориентацию, и она сама предложила меня туда отвезти. Конечно, я бы хотел там учиться. Я бы хотел получить хорошее образование, встретить в процессе какую-нибудь девушку и забыть о своем чувстве к Мейбл. Ежу понятно, что мы с ней никогда бы не смогли быть вместе.       — Ой, обожаю эту песню! — меня опять грубо вырвали из моих мыслей. Я заметил, как пальцы сестры выкрутили до упора регулятор громкости, и спешно заткнул уши. Она рассмеялась, но все-таки сделала звук тише, — Ну ты и неженка, Диппер! Теперь нельзя даже наслаждаться музыкой!       — Я просто не хочу лишиться слуха в семнадцать лет, гений!       Она меня уже не слышала. Подпевала, как обычно, прикрыв глаза.        His laugh echoes down the hallway Carved into my hollow chest, spreads over the emptiness It's bliss It's so simple but we can't stay Over analyze again, would it really kill you if we kissed? All we do is drive All we do is think about the feelings that we hide All we do is sit in silence waiting for a sign Sick and full of pride All we do is drive And California never felt like home to me Until I had you on the open road *              Наверное, это было какой-то злой шуткой. Зачем вообще такие песни крутят на радио? Чтобы стеснительные влюбленные подростки хихикали и бросали друг на друга многозначительные взгляды? Наверное, если бы я был нормальным человеком и хорошим братом, я бы просто порадовался, что Мейбл беззаботно подпевает словам любимой песни. Но я не был нормальным человеком и хорошим братом. Мне становилось физически плохо — я чувствовал, как воздуха в груди становится все меньше, а сердце начинает уходить куда-то вниз. Мне очень хотелось не смотреть на нее, не видеть, как ее губы повторяют эти слова. Слова, которые сидели у меня в голове с тех самых пор, как я впервые сел на пассажирское сидение.       Я отвернул голову к окну, чтобы отвлечься на пролетающие мимо деревья и фонари, но жизнь, видимо, решила поиздеваться надо мной всласть. В стекле отражалась она, ее тонкие руки на руле. Меня, как нашкодившего котенка, будто тыкали носом в мою же ненормальность. Обычно я так любил тайком смотреть на эти руки, представлять, как они обхватывают меня, как ее пальцы зарываются в мои волосы. От этой мысли я захлебнулся воздухом и закашлялся. — Диппер, ты точно в порядке? Чего кашляешь? Не заболел?       Слишком много вопросов, на которые я был не в состоянии ответить. Я надеялся, что она не дождется моей реакции, забудет об этом дурацком моменте и просто продолжит вести машину. Но Мейбл не успокаивалась. — Может, окно закрыть? Тебя продуло? — Мейбл, — Хрипло начал я, — Все нормально, честно. Не закрывай окно, мне стало немного душно. — Хорошо. Я остановлюсь где-нибудь, тебе и правда лучше выйти подышать. Ты весь белый, как лист бумаги… Неудивительно, мы так долго едем! Мне тоже не помешало бы размяться. Хочешь, устроим мини-тренировку под музыку? Или потанцуем! — Нет, не хочу, — голос меня не слушался и продолжал хрипеть и срываться, — Не хочу слушать музыку. У меня болит голова. Она что-то буркнула себе под нос расстроенным голосом и выключила радио. Мы проехали еще пару минут в полной тишине, прежде чем она съехала с шоссе и остановилась на обочине дороги. Я тут же дернул ручку двери и чуть не вывалился из машины, споткнувшись о смятый резиновый коврик. Мейбл испуганно вскрикнула и тут же предложила помочь мне выйти, но я огрызнулся в ответ и поспешно вышел. Свежий воздух ударил мне в нос, и я жадно вдохнул его, облокачиваясь на машину. Солнце уже зашло, и было довольно холодно. Дверь со стороны водителя хлопнула, и я вздрогнул. Господи, до чего же жалким я стал! Боюсь родной сестры, с которой когда-то так легко и непринужденно проводил все свое свободное время… — Диппер, — ее голос звучал глухо и отстраненно, как будто я находился под водой, — Эй, ты как? — Да… — Я не сразу осмыслил вопрос и ответил невпопад, — В смысле все нормально. Извини. Просто дай мне пять минут.       Я услышал хруст гравия. Наверное, она решила подойти поближе, чтобы посмотреть на меня и убедиться, что я не умираю в страшных мучениях. Скорее всего, мой дрожащий голос говорил об обратном. Клянусь, если бы я сейчас мог создать свою копию с помощью того странного заколдованного принтера из детства, я бы врезал себе. Или схватил за плечи и хорошенько встряхнул, потому что такое состояние ни на что не годилось. Почему я так внезапно потерял контроль над собой? И сейчас, когда чуть не потерял сознание из-за дурацкой песни, и тогда, когда позволил себе думать о сестре как о…       Она дотронулась теплыми пальцами до моей уже замерзшей руки, и через все мое тело пробежал разряд тока. Не по-настоящему, конечно, хотя сейчас я проклинал себя последними словами и действительно хотел бы, чтобы меня жахнуло током. Я тут же раскрыл глаза и увидел ее лицо прямо перед своим. Надеюсь, было уже достаточно темно, и она не увидела, как предательски вспыхнули мои щеки. Мейбл притянула меня к себе и крепко обняла. Я почувствовал тяжесть ее головы у себя на плече.       — Все будет хорошо, Дип. Не переживай.       — Ага, — буркнул я, хотя хотелось закричать, что ничего не будет хорошо. Что она никогда в жизни не сможет понять, о чем я переживаю.       — Я тоже хочу чуть-чуть погрустить. Но у нас еще столько времени впереди.       — Ты о чем?       — Ну, я уже говорила. Я уже начинаю по тебе скучать, хотя мы будем вместе еще почти целый год.       — Я тоже уже по тебе скучаю. Ты даже не представляешь, — хоть бы она не услышала, как быстро бьется мое сердце.       Мейбл подняла голову и заглянула мне в глаза. Наверное, со стороны мы смотрелись совсем как парочка, которая свернула с основной дороги, чтобы романтично пообниматься в темноте. Я старался прогнать эту дурацкую мысль, но от взгляда сестры мозг расплывался и отказывался работать. Да еще и ветер, как назло, доносил до меня запах клубничного шампуня, нежно играя ее волосами. «Почему ветер, а не я», — проносилось в голове. Черт, да почему же я никак не могу взять себя в руки!       — Мы могли бы… — ее голос вдруг пронзил тишину, хотя был неожиданно тихим и серьезным, — Мы могли бы, не знаю… Поступить в тот колледж рядом с домом и учиться вместе. И родители были бы рады.       На слове «родители» я скривился. Я и так постоянно чувствовал перед ними жуткий стыд. Они бы точно не обрадовались, если бы узнали, как сильно я хотел быть ближе к сестре. Во всех смыслах.       — Это ненормально, Мейбл. Мы не можем постоянно быть вместе, пора уже начинать взрослеть, — как обычно, я нацепил маску разумного и рассудительного брата. И неважно, что слово «ненормально» касается моих мыслей куда больше, чем ее.       — Почему? Разве мы не можем вместе взрослеть?       — Нам ведь нужно общаться и с другими людьми, заниматься тем, что интересно. А потом, сама понимаешь, завести свои семьи и отдельные дома. К тому же, ты ведь так мечтала поступить на дизайн в Нью-Йорке.       — И каким же образом мы помешаем друг другу общаться с друзьями и заниматься другими делами? — грустно засмеялась Мейбл. Еще через пару секунд она тихо продолжила, — Я уже не знаю, хочу ли уезжать в Нью-Йорк. Не понимаю, что мне нужно от жизни. Может, я стану классным дизайнером, но никогда не буду счастливой…       — Мейбл, что за глупости! Во-первых, ты уже очень крутой дизайнер. А во-вторых, ты абсолютно точно будешь счастливой. Я в этом уверен.       — Не знаю… Мне не хочется свой дом и семью. Я бы лучше жила вместе с тобой. До самой старости.       Еще полчаса назад она была такой беззаботной и жизнерадостной, а теперь ее голос дрожал, а на глазах как будто почти выступали слезы. Наверное, Мейбл просто переживала небольшой экзистенциальный кризис. Даже она иногда начинала сомневаться в себе и грустила. Возможно, сейчас был один из таких моментов. Но на секунду мне показалось…       Я мысленно проклинал себя за то, что воспользовался ее слабостью. И что, наверное, не так понял ее слова. Но бороться с собой уже был не в состоянии. Я подался вперед и накрыл ее губы своими. Мозг сразу отключился — зато все мои ощущения обострились до предела. Сердце заколотилось как бешеное, дыхание опять перехватило, а по всему телу забегали электрические импульсы. Я столько раз представлял себе, как целую Мейбл, и каждый раз все заканчивалось мыслями о том, что это невозможно. Она не поймет. Она возненавидит меня. Мы больше никогда не сможем находиться рядом. Но сейчас я был даже не в состоянии бояться этого неизбежного момента. Я просто хотел чувствовать, как ее мягкие губы касаются моих, как ее волосы щекочут мою щеку, как ее тело обмякает в моих руках.       Через несколько секунд сознание включилось, и я запаниковал. Боже, что я наделал? Наверное, она сейчас слишком ошарашена. Но скоро она все поймет, оттолкнет меня и даст пощечину. Начнет кричать о том, какой я ужасный человек. Или еще хуже — ничего не скажет. Больше никогда ничего не скажет и даже не посмотрит на меня. Хотя так будет, наверное, даже лучше для нас обоих. Пусть она молча сядет в машину и уедет домой, оставив меня на обочине. Соврет родителям, что я решил остаться в Пасадене и больше никогда не вернусь. Пусть продолжит жить как нормальный человек. Мне даже все равно, что будет после этого со мной. Я и так слишком долго был конченным эгоистом. Поэтому, когда она наконец отстранилась, я был готов ко всему.       То ли за эти секунды резко стало темно, то ли перед моими глазами все плыло. Наверное, скорее второе. Я не мог разобрать, смотрит ли она на меня с ненавистью, или вообще не смотрит. Только обреченно ждал, что она сделает дальше. Мейбл собиралась с мыслями около минуты.       — Диппер… — Ее голос был тихим, но в нем больше не было дрожи. — Я думала…       Что думала Мейбл, я так и не узнал. Она замолчала, так и не огласив свой вердикт. Я почувствовал, как мне опять становится плохо. Ноги подкосились, и я сполз вниз, на холодный асфальт. На мое удивление, сестра села рядом. Значит, наверное, она меня не ненавидит? От этого стало легче, и я сразу стал обдумывать пути к отступлению. Может, у меня получится как-нибудь отшутиться. Или свалить все на плохое самочувствие. Сказать, что у меня помутнился рассудок, и я перепутал ее с другой девушкой. Пусть лучше она считает меня поехавшим.       — Давай не будем сегодня возвращаться домой, — внезапно сказала она, — Я напишу…       Она осеклась. Наверное, теперь и ей было неловко думать о родителях.       — Мейбл, я… — Я сам не понимал, что хотел ей сказать. Даже не придумал, как закончить предложение. Но она меня как будто бы и не слушала.       — Я напишу, что устала. Я правда устала. И ты тоже. Переночуем сегодня в каком-нибудь мотеле.       Я почувствовал, как кровь моментально прилила к лицу. Мотель? В любой другой день мы взяли бы один номер на двоих, но теперь… Опасливо бросив взгляд на Мейбл, я понял, что она на меня не смотрела. Она сидела, уткнувшись лицом в поджатые колени. Я боялся сказать что-то не то и расстроить ее еще больше. Мне было жутко стыдно — она только что говорила мне, как сильно не хочет расставаться, а я взял и навсегда испортил наши отношения. Нужно было как-то спасать ситуацию.       — Мейбл, давай забудем об этом, пожалуйста. Мне очень жаль, что так получилось.       — Я думала, — она, кажется, решилась наконец продолжить свою незаконченную мысль, — Думала, что мне просто кажется. То, как ты смотришь на меня… Я думала, что я ненормальная.       — Не говори так, пожалуйста. Ты нормальная. Это я виноват.       — Давай не будем сейчас выяснять отношения. Мы оба хороши. Я наблюдала за тобой, и мне казалось, что ты относишься ко мне как-то по-особенному. Не так, как брат обычно относится к сестре. Точнее… Мне хотелось в это верить.       Я не верил своим ушам. Что она имела в виду? Значило ли это, что мои чувства взаимны? Мне очень хотелось спросить, выпытать у нее это признание. Но я все еще боялся спугнуть Мейбл, поэтому молча ждал, когда она продолжит.       — Иногда я специально провоцировала тебя. И сегодня тоже. Прости…       Ее голос сорвался и затих. Я все еще не понимал, что она хотела сказать, но не хотел испортить все еще больше. Наконец, она подняла голову с колен и заглянула мне в глаза.       — Диппер, ну скажи хоть что-нибудь!       — Я не знаю, что сказать, — Честно ответил я, — Что ты хочешь услышать?       — Что все будет хорошо. И что мы со всем разберемся.       — Прости, Мейбл. Мне сложно собраться с мыслями. Кажется, сегодня ты более рассудительная двойняшка.       Она усмехнулась и покачала головой.       — Тогда, может, поцелуешь меня еще раз?       Лучшего ответа на все мои вопросы нельзя было придумать. ————————— * Halsey - Drive Его смех отражается эхом в коридоре, Проникает в мою грудь и заполняет пустоту Это блаженство. Все просто, но мы не можем остаться И думаем слишком много. Если бы мы поцеловались, ты бы умер? Мы просто едем, Мы просто думаем о чувствах, которые прячем, Мы просто сидим в тишине, ожидая знака, Усталые и гордые, Всё, что мы делаем — просто едем. И Калифорния никогда не казалась мне домом Пока мы не отправились в дорогу вдвоем.