Раскрась мой мир красками

      — Дим, — перед планеркой Шаст решает поговорить с другом о давно наболевшем. Настроение ни к чёрту.       — Чего тебе? — тушит сигарету и вопросительно оборачивается Позов. — Опоздаем.       — Какого это… когда видишь цвета? — медленно выдыхает табачный дым Шастун. — Ну, в смысле, необязательно же сразу?.. — Дима понимает, что тревожит Шаста.       — Когда я впервые увидел Катю, сразу появились цвета. Вначале видел только её: её глаза, одежду, волосы, а потом постепенно и все окружающее стало окрашиваться. Но цвета других людей мне не видны. Я понятия не имею, какого цвета, допустим, твоя одежда, — уголки губ от приятных воспоминаний тянутся вверх. — У тебя с Ирой до сих пор не проявились цвета? — Антон отрицательно качает головой.       — Может, нужно больше времени? После  свадьбы, — нога Шаста нервно дергается.       — Не думаю, — хмурит брови Дима. На Шаста давят многолетними отношениями, но зачем жениться, если… нет настоящей любви. — Вон, Арсений, недавно развелся с женой, с ней он так и не увидел цвета.       — Развелся? — озадаченно делает последнюю затяжку Антон. — Не знал.       — Он развелся потому, что встретил человека, благодаря которому увидел цвета. Во всяком случае, так мне сказал, — разворачивается Позов к выходу. — Пошли уже, Стас психовать будет, — Антон выдыхает дым последней затяжки, тушит сигарету и влечется за Димой.       На планерке все бурно обсуждают новые игры, спорят и шутят. Антон сидел тише травы, не отводя взгляд от Арсения. Как же так, он думал, что Попову повезло, что тот видел мир в цвете, но выяснилось обратное. Он, конечно, не спрашивал у Арсения о цветовосприятии, ему казалось это само собой разумеющимся, что женатые видят цвета. На секунду Антон ловит вопросительный взгляд Арса. Шаст думает, какой же тот замечательный юморист, актер, да ещё такой красивый… Пора включиться во всеобщее обсуждение, пока не начали распрашивать, чего Шаст такой понурый. Решает, что с Арсением поговорит после планерки.       — Арс, постой! — хватает Шастун того за плечо, останавливая. — Хочу с тобой поговорить.       — О чем? — Арсений пойман врасплох, нервно сглатывая. Они дожидаются, когда все уйдут из кабинета.       — Мне Димка сказал, что ты развелся, потому что увидел цвета благодаря другому человеку, — дыхание Антона сбивчивое, дрожь в голосе выдает его неврозность. — Извини, это, наверно, был секрет, но я хочу понять, какого это, как это начинается, сразу с первого взгляда на человека хоп и всё?!       — Нет, — голос Арсения тихий, загадочный, манящий. — Это произошло не сразу. Мы давно знакомы с этим человеком, а я не понимал, что все время любил его. Вернее, я чувствовал к нему то, в чем боялся признаться самому себе, но когда увидел его цвета — все стало на свои места и больше я не боюсь.       — Значит, все-таки нужно время, — произносит вслух Шастун, а про себя думает, что ему и Ире ещё нужно время, не все потеряно. Но Арсению с женой и многих лет не хватило… Шаст устало потирает глаза, глубоко вздыхая.       — Этому человеку ещё нужно время, пока он не видит мои цвета, — грустный голос Попова выводит Антона из раздумий. — Я готов ждать, сколько потребуется.       — Почему ты уверен, что он тоже тебя полюбит?       — Потому что цвета появляются только по взаимным чувствам.       — Понятно, — кивает Антон, улыбаясь. Ему стало легче. — Спасибо, что поделился, — кивает в ответ Арсений, направляясь к выходу. — А что ты первым увидел?       —  Глаза, — останавливается в дверном проёме Попов, развернувшись в пол-оборота, не поднимая взгляда. — У этого человека глаза зелёные… совсем как у тебя, — на этих словах он покидает кабинет.       «Глаза, значит» — думает про себя Шаст, зажигая сигарету. «Повезло».       Домой он приходит к утру, решив прогуляться по ночному городу, тусклому, бесцветному, завалившись в одежде на кровать.       «Зелёные… как у тебя» — с последними словами Арса собирается заснуть Антон, как вдруг поток следующих мыслей окрапляет, словно холодной водой, отбивая сон. Антон понятия не имел, какого цвета его глаза, но откуда это знать Арсению?       «Ну понятное дело откуда! Он полюбил и теперь видит цвета. Но Димка сказал, что можно увидеть только цвет того, кого любишь…» — резко встает с кровати Шаст, держась за болевшую голову.       — Не понимаю! Не мог же Арс полюбить меня…       Он так и не заснул, выпивая несколько кружек кофе. Сегодня съёмки Импровизации и нужно быть навысоте, не думая о всем этом цветовосприятии. Но ему хочется вначале поговорить с Арсением и узнать, как он смог увидеть цвет его глаз.       На съемки Шаст приезжает с опозданием, гримеры сразу хватают его, не давая возможности даже приблизиться к Попову. Ребята стоят закулисами, ожидая, когда их объявит Паша. Антон едва успевает до начала, подбегая к Арсению.       — Арс, нам надо поговорить! — жадно хватает ртом воздух Антон, задыхаясь от спешки.       — Встречайте актеров шоу Импровизация: Арсений Попов! — начал объявлять Воля ребят.       — Шаст, давай потом, после съемок, — выбегает на сцену Попов, оставляя Шаста позади.       Антон бесится безразличным поведением Арса. Он, конечно, великолепно импровизирует, шутит, взаимодействует с Арсом в «Вечеринке», но он весь навзводе.       — Когда мы поговорим, ммм?! — отыгрывает Шаст ревнивую жену, что готова убить мужа за то, что тот забыл о дате их свадьбы, понимая, что сейчас реально убьет Арса.       — Когда ты увидишь цвет моих глаз, — для всех звучит, как шутка, Паша останавливает их, Антон стоит в оцепенении, бессловно раскрыв рот, а потом заливается смехом вместе со всеми.       Для следующей игры Паша приглашает Арсения и Сережу. Шаст внимательно следит за ходом их действий, он всегда любил смотреть за играми, в которых не участвует, но сейчас он не мог оторвать взгляд от Попова, который вытворял что-то невероятное: то на голову встанет, то кувыркнется, а его высокоинтеллектуальные каламбуры и остроумные шутки, а его невероятная улыбка и смех… За мыслями Шаст не замечает, как эта игра закончилась, а его и Диму зовут на шокеры.       Они перебирают все действия, за которые их могли бы ударить током, но не могут понять,  что загадано не действие, а буква. Становится уже не смешно, а больно.       — Шаст, не тупиииии, — кричит Арсений, явно переживая за него.       — Не тупи?! — возмущается Шаст, за что получает удар током. — И! Это буква И?       — Да! Стоп! — останавливает Паша игру. Ребята прощаются со всеми и идут готовиться к следующему мотору.       — Спасибо, Арс! Я, правда, туплю иногда! — и не факт, что Антон говорит об игре.       — Это я заметил, — едва смеется Арс. — Но ничего, я тебе помогу, в следующих шокерах мы вместе, так что можешь особо не напрягаться, все делать и говорить буду я.       — Ещё чего! — возмущен и одновременно польщен Шастун. — Все точно решат, что я туплю! К тому же, на тебе живого места не останется, я не могу этого позволить.       — Почему же? — скептически сощурил глаза Арс, прикусывая нижнюю губу.       — Да меня потом твои фанатки камнями закидают, — отшучивается Антон. Он смотрит на губы Арса долю секунды и начинает прикусывать свои.       — Кстати, о чем ты хотел поговорить? — решает нарушить молчание Попов.       — Как ты сказал «После», Арс, после, — Антон пока не понимает, что начинает чувствовать к Арсению. Ему нужно время, чтобы разобраться.       Начинают снимать второй мотор. Игра идет прекрасно, дело доходит до шокеров. Их поместили в локацию с ремонтом.       Антон умиляется от того, как Арс пальцем у рта показывает ему «Не говори».       «Значит, полагает, что дело в букве. И он серьезно полагает, что сможет меня заткнуть, когда уже сказал, что не позволю брать все удары на себя?»       Шастун берет ведро краски и максимально близко подходит к Попову и произносит длинное предложение, на сколько это возможно, до тех пор, пока его не ударяет током и краска не разбрызгивается на лицо Арса. Шаст заливается громким смехом, но вдруг понимает, что граф Арсений такую выходку ему не простит и месть окажется быстрой. Он смотрит на него, но вместо злости в глазах отмечает нежность и радость, а ещё… он видит цвет его глаз — голубой, невероятной глубины голубой цвет. Антон замирает, силясь пошевелиться и сделать что-нибудь, но он не может отвести взгляд с Арсения. У него, оказывается, темно-каштановые волосы, черная одежда, на которой следы зелёной краски.       — Шаст сломался, — шутит Сережа, наблюдая за игрой. Антон поворачивается в зал, видя цветовую палитру студии, только люди по-прежнему остались черно-белыми.        — Тош, что с тобой, больно? — касается Арсений руки Шаста, прикосновением приводя его в чувства реальности.       — Го-лу-бые, — тихо, по слогам, произносит Антон.       — Что? — не понимает Попов.       — Твои глаза - голубые, — сердце Арсения пропускает удар, а Антона в это секунду бьет током. — Г! Это буква «Г», — вскрыкивает Антон, не выпуская руки Арсения.       — Верно! — останавливает Паша импровизацию. Ребята убегают за кулисы, оставаясь наедине перед тем, как выйти прощаться с гостем.       — Голубые? Мои глаза? Ты не шутишь? — опасается Арс, что слова Шастуна могли оказаться частью игры. Сердце болезно колет.       — Нет, это — самый прекрасный цвет из всех, что я видел, — улыбающимися губами Антон накрывает губы Арса, целуя невесомо, но Арсений углубляет поцелуй, стоня в губы Шастуна.       — Арсений, Антон, — слышится голос Паши на сцене. — Ещё успеете насладиться друг другом, выходите с гостем прощаться.       — Все Пашка то знает, — парни разомкнули поцелуй, отстраняясь, смеясь друг другу в губы, и побежали на сцену. Теперь им вдвоем предстоит научиться видеть новый цветной мир.