Часть 1
19 мая 2021 г., 23:24
Арсений, сидя в углу гримерки, сжимает обеими руками чашку с ароматным дымящимся кофе, запах которого быстро распространяется по небольшой комнатке. Он выглядит расслабленным и немного разморенным от долгой поездки на автобусе, на котором они полчаса назад приехали в новый город тура. До концерта оставалось несколько часов, а уже после выступления можно будет хорошенько отоспаться. Задумчиво улыбнувшись мысли о том, что он обязательно уснет в объятиях возлюбленного человека, Арсений поднимает взгляд от кружки и, делая глоток, не отрывает глаз от Шастуна, который, заметив внимание мужчины на себе, мило улыбнулся в ответ и тут же поспешил отвернуться, беспокоясь, что Сережа и Дима обратят на этот жест лишнее внимание.
— Ну че, пацаны, готовы? Я бы поспал конечно, пиздец, шесть часов ехали, щас еще и на сцену, — ворчит Серега недовольным тоном, потирая глаза руками.
— Ты хотя бы поспал в дороге, — отозвался Дима, беря со стола чашку с кофе и бутерброд с ломтиком сыра и ветчины.
— Да ладно, в первый раз будто, — хмыкнул Антон, стараясь скрыть беспокойство, которое комком волнения собиралось в животе перед каждым концертом. Наверное, он никогда не перестанет волноваться по поводу каждого нового выступления, сколько бы опыта у него ни было в этой сфере…
— О, смотрите, кто заговорил, — беззлобно усмехнулся Позов. — Ручки не дрожат, а, Антох? — прекрасно зная, что младший участник их коллектива всегда переживает больше всех остальных, подстебывает он, не желая обидеть.
— Нормально все, — закатил глаза Антон.
— Арс, а ты чего молчишь, уснул? — спрашивает Матвиенко, обернувшись через плечо, сидя на мягком диване спиной к брюнету, который попивает свой кофе в углу, словно его туда в наказание отправили.
— Не дождешься, — бодрым голосом отозвался Попов. — Настраиваюсь на концерт, — добавил он, бросив взгляд на Антона. Парень еще не переоделся в вещи для выступления и был одет в повседневную одежду. Светло-бежевая рубашка, белая водолазка, светлые брюки-карго и белые кроссовки — на Антона хотелось буквально залипать, не отводя глаз. Еще и эти его слегка завитые волосы, мягкая русая челка, в которую хочется запустить руку, погладить… У Арсения чуть ли зубы не сводит от бесконечного желания подойти, прижаться всем телом и утонуть в объятиях своего котенка. Но мужчина не мог позволить себе быть настолько близким с парнем в присутствии других людей. Они скрывают свои отношения от публики уже больше года, и с каждым днем сдерживать себя как будто все сложнее. Особенно, когда начинаются туры, ведь им практически не удается побыть тупо вдвоем, чтоб никого больше рядом.
— Покурим? — спрашивает Антон, покусывая губы от волнения перед предстоящим выступлением. Каждый раз его терзают мысли: что, если будет не смешно? Что, если он или кто-то другой затупит, не сможет вытянуть импровизацию? Что, что, что… — десятки вопросов разной степени тревожности то и дело возникали в мыслях.
— Давай, — тут же соглашается Позов, видя, что другу нужна его поддержка, и понимая, что даже просто покурить рядом с ним — достаточно, чтоб привести младшего в тонус.
— Одевайтесь только, там холодно, — просит их Арсений, прекрасно помня, как Антон в прошлом туре несколько раз бегал курить без куртки в минусовую температуру и ожидаемо простудился. Попов, конечно, готов снова ухаживать за больным, готовить ему пряный глинтвейн, пичкать порошками от простуды и таблетками, но сам Шастун не любит болеть и ужасно капризничает каждый раз как в первый, так что для его же блага ему лучше оставаться здоровым.
— Хорошо, мам, — отозвался Позов, беря с вешалки куртку.
— Туалет прямо по коридору и направо? — уточнил Сережа, проходя мимо парней, которые одевались.
— Ага, — отозвался Попов. Матвиенко, кивнув, скрылся за дверью гримерки, оставляя их в помещении втроем. Дима, не застегнув молнию на пуховике, направился на выход.
— Одну минуту, дочери позвоню, — говорит он, замечая пропущенный от Савины.
— Давай, — соглашается Антон, оставшись наедине с Арсением, когда Дима выходит в коридор.
— Куртку застегни, — мягким голосом произносит Попов, становясь напротив парня. Между ними так мало свободного пространства, что даже просто их нахождение рядом друг с другом уже выглядит компрометирующее. Хорошо, что шипперы в эту секунду не могут видеть происходящее.
— Хорошо, папочка, — улыбается Антон, глядя с вызовом в чуть прищуренных зеленых глазах. Арсений, поведя бровью, хмыкает, услышав такое обращение к себе.
— Дома повторишь, — произносит он, заводя ладони за его поясницу и толчком притягивая к себе. Шастун, ахнув от неожиданности, уперся ладонями в грудь мужчины. Их бедра соприкасаются, и от этого нестерпимо тянет внизу живота. Арсений, склонившись к приоткрытым губам парня, вовлекает его в поцелуй, давно ожидая минуты, когда сможет это сделать. Антон в его нежности плавится как воск, к которому поднесли огонь. Он чувствует ладони Арсения везде: на пояснице, под курткой, на боках, животе, бедрах, они мнут его ягодицы, царапают короткими ногтями по ребрам, гладят впалый живот, сминают упругую кожу. Это выбивает из парня едва слышный стон на выдохе. Арсений целует его глубоко, с языком, наслаждается мягкостью и отдачей своего партнера, покусывает, сминает и зализывает его нежные губы снова и снова, своими действиями диктуя: ты — мой.
Когда в коридоре раздаются шаги, Арсений резко делает шаг назад и даже успевает расправить на Антоне слегка задравшуюся вверх футболку. Антон интуитивно оборачивается в сторону двери и проводит рукой по губам, стирая влагу от чужой слюны.
— Пошли, — Позов в комнату не заходит, только дверь в гримерку открывает и голову засовывает в образовавшуюся щель. Антон кивает и, напоследок бросив взгляд на Арсения, уходит курить.
***
— Они там пятнадцать минут курят, что ли? — возмущается Сережа, успев заварить и выпить чашку кофе в ожидании друзей. — Да, долго что-то, — соглашается Арсений, хмурясь. Обычно парни возвращались уже через несколько минут. — Может, у них случилось что? — задается вслух вопросом Матвиенко. — Что с ними может случиться? — ведет бровью Попов. — Да я ебу, что ли, — пожал плечами собеседник. — Пошли, проверим, — решает он, хлопнув Арсения по плечу. — Ну пошли, — соглашается Арсений. Оказавшись на курилке, оба вздрагивают от зимнего мороза. Высокий силуэт Шаста сразу бросается в глаза. Рядом с ним — Димка и какие-то две девчонки. Попов настороженно подходит ближе, идя чуть впереди Сережи. Девушки громко смеются, сжимают в руках стаканы с какими-то напитками и то и дело не упускают возможности вставить какие-то свои реплики, развивая темы для общения. — Привет, — заставив себя улыбнуться — он же актер — Арсений становится рядом с Шастуном, вклиниваясь между ним и темноволосой девушкой, которая окидывает его взглядом, в котором плохо скрывается восхищение. — А что тут происходит? — спрашивает он, бросив взгляд на Антона. Парень, явно веселый, кивком головы указывает на симпатичных девочек лет восемнадцати-двадцати. — Это Лена, а это Даша, — представляет он собеседниц. — И они пьют коньяк под видом чая, — заливается смехом Шастун, и Дима вместе с девушками, словно лишь им понятна эта шутка, смеются тоже. — Здравствуйте, — щебечут обе в один голос. — А мы к вам на концерт приехали, — доносят они общую мысль. Обе слегка опьяненные, а значит шутка про коньяк не такая уж и шутка. — Как здорово, — комментирует мужчина отнюдь не восторженным голосом. Даша, кажется, так ее представили — вторая девчонка со светлыми волосами и зелеными глазами, совсем уж нагло по мнению Попова кладет голову на плечо Антона, утыкаясь в него лбом, заливаясь смехом, когда Позов отшучивает очередную шутку перед ними. — Ребят, у нас час до концерта, давайте вернемся в гримерку и разогреемся, — намекая на то, что неплохо было бы сыграть пару импровизаций, чтоб настроиться, с напором произносит Арсений. — Да ладно тебе, Арс, еще час же, — нарочно протестует Антон, видя этот нехороший блеск в голубых глазах. Попов смотрит в ответ своими сощуренными глазами так, что хочется отвести его в сторону, успокоить, нежно поцеловать, но он же блять конспиратор, он к огласке не готов. — На самом деле нам действительно пора, — произносит Позов, понимая, что Попов прав. — Вы идите тогда, мы с девчонками пока покурим, да? — улыбается донельзя довольно Шастун, обращаясь к девочкам, которые согласно закивали головами. — Я через пять минут подойду, — добавил он. Арсений, не выдержав, сжал его руку и дернул на себя. — Покурил уже, — рыкнул Попов, испытывая прилив жгучей ревности. Эти девочки его котенка разве что взглядами не раздевали. — Нам пора, дамы, — натянув на губы вымученную улыбку, прощается за всех Арсений, уводя Антона за собой. — Пока-пока! Увидимся на концерте, обязательно вызовем вас на сцену, — обещает зеленоглазый парень, оборачиваясь на девушек и махая им рукой. «Вызови, вызови… ты у меня дома так потом получишь» — зло думает про себя Попов, идя наравне с парнем. До начала концерта им не удается остаться наедине, но Антон практически постоянно чувствует на себе пристальный взгляд чуть сощуренных голубых глаз. И он донельзя доволен собой, что вывел Арсения на ревность. Ему полезно, пускай побесится, как бесился Антон, когда его отшивали на глазах у всех, лишь бы никто из очевидцев их общения не допустил мысли, что они геи, которые втайне встречаются.***
Концерт в самом разгаре, когда объявляют игру «Куклы», и Антон с Арсением участвуют в ней оба. И Антон, блять, сделал все, чтобы вызвали участвовать их фанаток Лену и Дашу, с которыми они так удобно познакомились накануне на курилке. Шастун буквально наблюдает, как глаза Арсения темнеют на пару оттенков, как он сжимает челюсти до проступающих под скулами желваков, как шепчет одними губами «Весело тебе?», наблюдая, с какой широкой улыбкой младший следит за его реакцией на свою выходку. Девчонки бегут на сцену с таким рвением, словно там выдают миллионы или золотые украшения. У обеих глазки блестят от выпитого алкоголя. Даша, светленькая из них, тут же обнимает Антона, словно они знакомы много лет и давно дружат, а он внезапно ласково обнимает ее в ответ и что-то шепчет на ушко, отчего та звонко заливается смехом. Лена, такая же веселая, но более скромная, или же наблюдательная, ведь вблизи рассмотреть раздражение Арсения было несложно, робко останавливается рядом с Поповым и не предпринимает попыток прикоснуться к нему без разрешения. Стас объясняет правила. Арсений, забив на то, что к нему прикованы взгляды всего зала, прожигает взглядом Антона, стараясь побороть внутреннюю волну сильнейшей ревности, которая затмевает разум. «Убери. От него. Свои. Руки» — раздраженно цедит его внутренний голос. Начинается импровизация. Лена действует робко, аккуратно касается Арсения, боясь, видимо, сделать что-то лишнее, а Даша наоборот скачет вокруг Антона как умалишенная и не устает менять его позы, попутно трогая всюду, ее ладони касаются его спины, живота, ног, предплечий, кистей, шеи, головы, всеговсеговсего, куда только может дотянуться. Арсению хочется отодвинуть в сторону Лену, подойти ближе и хорошенько встряхнуть эту белобрысую девчонку, а потом схватить Антона за руку и увести в гримерку. Сам Шастун так, блять, улыбался, что бесил не меньше. Арсению хотелось заткнуть его рот грубым поцелуем, наказать, хорошенько отшлепать, связать и заявлять свои права на него до глубокой ночи, но все, что он мог — фальшиво улыбаться и поверхностно шутить, поскольку все мысли были заняты совсем не юмором. Концерт, который длился словно целую вечность, подходит к концу, и снова они оказываются в круговороте суеты: фотографии, автографы, подарки — сплошным ярким калейдоскопом перед глазами. Вымотанные этим днем, они покидают здание, в котором проходил концерт, лишь ночью, когда луна и звезды ярким пятнами пронизывают собой темно-синее пространство неба. И как же сильно Арсению хочется громко заорать матом, когда, выйдя последним, он видит, как Антон в стороне от выхода общается с теми самими девчонками. — Шастун! — громко воскликнул мужчина, потеряв последние крупицы самообладания. — Что? — обернулся парень с улыбкой на лице. — Сюда иди, — рычит Попов, подходя вплотную и крепко сжимая его за руку, дергая на себя. — Извините, но нам пора идти, — цедит брюнет грубым голосом, даже не пытаясь как-то смягчиться. — Арс, ты чего? — нарочно удивленно спрашивает Антон, словно и впрямь не понимая очевидных вещей, и выгибает бровь. — Мы с девчонками собрались в кальянную, вы можете ехать в отель без меня, я на такси приеду, — Арсений смотрит на парня так, что тот запинается, закончив предложение, и смотрит даже слегка испуганно, словно лишь сейчас понимая, что слегка перегнул со своей ревностью. — Я тебе так поеду, — рычит Попов, даже не думая сейчас о том, что на него смотрят уже не только девушки, но и Дима с Сережей. — Антон уезжает со мной. Сейчас. Всего доброго, — добавляет брюнет строгим тоном, обращаясь уже к Лене с Дашей. Сплетя пальцы, он дергает парня на себя и уводит за собой. — Я тебе говорил, они точно пара, — улыбается донельзя довольно Дима, когда парни заходят в автобус, который должен отвезти их в отель. — Ты мне, кстати, косарь проиграл, — добавляет Позов, поиграв бровями. — Скотина, Попов, — глядя вслед другу, комментирует Сережа, вынимая из кармана кошелек. — На, на уже, — добавил он, закатив глаза, наблюдая улыбку Димы, который выиграл у него, поставив на то, что Арсений и Антон тайно встречаются.***
Оказавшись в номере отеля, Антон прижимается спиной к стене и выставляет вперед руки в капитулирующем жесте. Смотрит виноватыми зелеными глазами из темноты номера и смущенно улыбается. — Извини, я перегнул, — признает он, когда Арсений накрывает его сверху своим телом, прижав к стене, и ставит руки по обе стороны от головы парня. — Я думал, прямо там тебя и выпорю, Шастун, — уже менее раздраженно рычит на него мужчина, склоняясь к его лицу. — Теперь, кажется, все поняли, что мы вместе, — добавляет он задумчиво. — Извини, ты ведь не хотел этого, это я виноват… — тараторит парень, но его перебивают. — К черту. Похуй. Пусть знают, что ты мой, думаю, пацаны не идиоты и давно догадывались, — Арсений наклоняется ниже, накрывает желанные губы своими, стонет в поцелуй, наконец, наслаждаясь любимым человеком. Они нежатся в ласках друг друга, после чего ужинают, принимают душ и переодеваются в одежду для сна: у Арсения это мягкий пижамный комплект из серой футболки и черных штанов с минималистичным принтом звезд, солнца и луны, а у Шастуна обычная повседневная футболка и спортивные шорты. Стоит Антону сесть на кровать, как Арсений садится сверху на его колени, нежно обвивает руками за шею и начинает покрывать поцелуями его лицо. Шастун улыбается, обнимает мужчину за поясницу, тянет на себя. Они укладываются в кровать, обнимаясь, и Арсений оказывается сверху. — Ты меня нарочно весь день заставлял ревновать? — спрашивает он, сощурив глаза, но голос его мягкий, а улыбка на губах добрая. — Может быть, — отзывается Шастун, приподнимаясь, чтоб поцеловать любимого. Арсений запускает руку под белую футболку, гладит парня, стягивает с него вещь, и припадает губами к кажущейся мраморной в лунном свете из окна коже. Он обводит языком его розовые соски, которые быстро твердеют от этих ласк, слегка покусывает, поднимается выше, кусает выступающие косточки на ключицах, тянется к шее, оставляет несколько розовато-красных следов от укусов, и, усеивая поцелуями дорожку от кадыка к подбородку, накрывает приоткрытые губы Шастуна, выбивая из него приглушенный стон в ответ на свои действия. — Сделаешь что-то подобное снова — я тебя выпорю, клянусь, — угроза, произнесенная так ласково и с любовью, всерьез воспринимается с трудом, но Антон знает Арсения не первый день, и отчётливо понимает — он это всерьез. — Ладно, папочка, как скажешь, — отвечает он шепотом, и закусывает губу, чтоб не застонать, когда рука мужчины накрывает его пах через ткань шортов. — Сильнее, пожалуйста, — тоненько скулит он, и пальцы сильнее сдавливают его возбужденную плоть. Арсений, улыбнувшись, медленно оттягивает ткань его шорт, словно нарочно издеваясь и, наконец, его теплые пальцы смыкаются на горячем возбужденном члене. — А-Арс, — тоненько всхлипывает парень, когда Попов, широко проведя языком по своей ладони несколько раз, опускает ее на его возбужденный член и делает несколько быстрых движений сверху вниз. — Тш-ш, — мужчина склоняется над ним, глубоко целует в приоткрытые губы, а затем отстраняется, отчего те остаются поблескивать из-за слюны в слабом лунном свете. Сев на колени перед своим парнем, Арсений окончательно стаскивает с него одежду и, наклонившись, вбирает его горячий член в рот, плотно обхватывая губами. Антон выгибается в спине, громко дышит и сжимает простыни под собой. Попов определенно обладал талантом оральных ласк, он умел глубоко, по самое основание, вобрать в себя член, подстраивался под удобный для партнера темп и издавал при этом такие соблазняющие приглушенные стоны, что напрочь сносило голову. Антон изливается в его рот спустя каких-то пять минут минета, и Арсений пошло улыбается, проглатывая сперму, которая солоноватым привкусом осела на языке. Антон затуманенными глазами смотрит, как Попов обводит указательным пальцем кожу вокруг пениса, собирая капельки спермы, и облизывает его, словно это доставляет ему большое удовольствие. Допустить мысль, что Антон готов променять такого парня на кого-то другого — самая большая ошибка в жизни Арсения. Антон, придя в себя после оргазма, помогает своему парню с его возбуждением. Глубокой ночью они засыпают в нежных объятиях друг друга.
