смерть обещала

Christian Reindl, Lucie Paradis — Balder Смерть пришла осенью, осталась зимой, сидела в прихожей, шептала: ты можешь, ведь можешь ещё немного, ну правда? До весны обещаю, что справлюсь, и мы уйдём. Я дала ей лопатку, дала ей обувь, бросала листья — ну будь хоть немного похожа на осень, обуйся, теперь не спросят, чего ты идёшь босая. Я знаю, как лучше уже не будет и легче не будет тоже, и та, что неба во звёздах дороже, увы, не подаст руки. Смерть грустно смотрела, цвела снегами, скрывалась во тьме моих глаз, достала иглу, и игла проходила стежками у солнечного сплетенья, и было под швами совсем горячо. И может быть, кто-нибудь вёл отчёт моим нечаянным пораженьям в минуты «неподанных рук». Не раз мне пришлось умирать к утру, но я поднималась — стянуть все швы, рассечь надрывы — под швами, клянусь, всегда было живо, ведь Смерть со мной до весны, она обещала: терпи, моя детка, уж быть весне. И я соглашалась, ходила с ней, нося её за ребром как знамя. Не знала ни я, ни та, что дороже неба, что смерть моя самая лживая небыль. Что жить мне во смерти, как в этой коже. Так, что же ты, Боже мой, сделала, может, стоило дольше ждать? До лета, до осени новой, до зим. Ну, сколько мне можно тебя носить? Сколько ещё вынимать осколки — то кость, то стекло, то мёртвая птица, смотреть в эти скорбные бледные лица и знать, что все как одно — моё. Что весна пришла, что вспыхнуло поле, что лён не срезают под корень, что имя тебе не смерть, но горе. Что имя тебе — светить и плавить. Какого должна я быть сплава, чтобы по прочности лучше и швов, и живого? Смерть обещала, но слово… слово её не стоит и ржи. Смерть приходила, чтобы оставить меня здесь жить в этой лютой любви беспросветной. Всё приходит к концу и смерть, и весна, но лето, лето горит мне кострами из душ, большего я не жду. Мне бы немного тепла и света. Может, тогда я смогу… Может быть, летом.