Кровь с молоком

Итак, вопрос на засыпку, миллион и даже миллиард: что должен сделать друг, когда объебался по полной программе? Ответ логичный — прийти на ковёр и покаяться. Что ж, Арсений — друг, который идёт против правил. Учитывая, что он обосрался не по-детски, он обязан был вымаливать у Серёжи прощения за то, какой он долбоеб и соврал Матвиенко, потому что посчитал, что он не поймёт. Вот только Попов элементарно боялся хоть как-то начать этот разговор и стриггерить Серёжу. Поэтому была выбрана просто потрясающая стратегия: быть тише воды и ниже травы, подождать, когда Серый остынет и попробовать извиниться. Мужик сказал — мужик сделал, хотя в случае Арса правильнее говорить иначе. Долбоеб сказал — долбоеб сделал. Начиная с двадцать второго числа Арс приводил Антона в школу и забирал его, стараясь минимально пересекаться с Серёжей и столько же с ним контактировать. Разговоры ограничивались приветствиями и прощаниями. Короче, Арс избегал Серёжу как мог. Что ж, можно сказать, что Арсений сделал верную ставку на стратегию выжидания — где-то в начале апреля Арс заметил, что Матвиеныч вполне приветливо на него смотрит и не против сказать что-то больше, чем «Привет». Арс был так горд своей такой вот победой, что решил устроить небольшой праздник: он дал Антону выбрать развлечение на вечер, так что они пошли в кино. О, как же Арс ошибался в отношении своего гениального плана. На самом деле Серёжа отпустил ситуацию чуть ли не того же двадцать второго числа. Ему потребовались где-то сутки, чтобы в полной мере осознать, перемолоть и принять тот постулат, который гласит: «Арсений Попов — идиот, каких мало. Он не доверяет в полной мере Серёже Матвиенко, поэтому творит полную хуйню. Но он все ещё любимый друг, братишка, поэтому Серёжа все ещё любит Арса, несмотря на все». Благодаря этому принятию Серёжа очень быстро простил Арса. Дальше был просто цирк с конями, и армян все время представления не понимал, почему Арс, вроде как актёр, не видит, что Матвиенко просто притворяется. Серёжа активно и старательно изображал обиду и оскорбление, смотрел исподтишка злобно. И судя по тому, как Арс его сторонился, у Серёжи и правда неплохо получалось. Дальше он плавно отпускал злобность из голоса и взгляда, к началу апреля давая понять, что готов к цивилизованному разговору. О, строить обиженку становилось очень сложно, учитывая как он ржал в душе, наблюдая за Арсом. Ладно, Серёжа просто решил ждать, когда этот запуганный зверёк решит сделать первый шаг. И надо же какое чудо, запуганность Арса в неравной схватке с терпением Серёжи одержала верх. К тринадцатому апреля Матвиенко просто не выдержал: этот идиот дрожит от каждого его чиха. Придётся идти на контакт самому. Того самого тринадцатого апреля забирать Антона Арс пришёл с Татьяной. Очень удобно. Скорее всего женщина решила забрать внука к себе на выходные, как раз пятница. — О, Серёжа, добрый день, — Матвиенко стоял у ворот школы и тянул электронную сигарету: дети гуляли со вторым преподавателем, которого поставили Матвиенко в помощь. После того, как Серёжа с Пашей с великим трудом выиграли суд в начале февраля, в школе поставили по два учителя на продленке. — Замечательная погода, мы с Арсением пришли Антошу забирать, — Татьяна солнечно, как сама весна, улыбалась и трижды поцеловала Серёжу. Боковым зрением Серый отметил, что Арс отошёл и вообще смотрит в другую сторону. Ссыкло. — Здрасте, теть Тань, рад вас видеть, какими судьбами? — Серёжа так же поцеловал женщину, убрав электронку в карман. После он пожал руку Арсу, бессловесно поздоровавшись. Он прям видел, как Арсений успокоился. — Да вот мы решили, что Антошка побудет со мной и мужем на выходных, решили, что заберём его отсюда. Серёжа нас в машине ждёт, — Матвиенко всегда удивлялся тому, как Татьяна действовала на него: сразу становилось спокойно, тепло, уютно, хотелось улыбаться. Золотая женщина. — Это хорошо. Вон они гуляют, — Серёжа указал на свою группу подопечных и конкретно на Антошку. — Вон Антон. Вы идите, а мы с Арсом вас тут подождём, — Серёжа настолько многозначительно посмотрел на Арса, что стало понятно: сбежать у того не получится. — Хорошо, спасибо большое, Сереженька, — и так же с улыбкой, женщина ушла на территорию школы. Парни остались вдвоём. Повисла тишина, в которой Серёжа чувствовал себя вполне комфортно. Если же спросили бы Арса, то он ответил бы, что напряжение можно было бы резать ножом, настолько оно было ощутимое. — Ну что, долго ещё будешь делать вид, что это ты жертва, а, Арс? — Матвиенко решил сразу в карьер, че тянуть-то? Он смотрел на Арсения и заметил, как тот вздрогнул. — А? — черт, этот идиот даже его не слышал, зараза! — А, нет, я не делаю никакой вид. Мне просто… стыдно, — Ага, и именно поэтому он говорил все тише и тише. — Серёж, — вдруг начал он резко, громко и чётко, что на этот раз вздрогнул Матвиенко, — прости меня, пожалуйста! Я полный идиот, раз решил, что ты не поймёшь и не поддержишь меня. Я очень обидел тебя, я признаю, я признаю, что соврал из-за трусости и я прошу прощения, — Арс смутился, не поднимал глаз, а Серёжа улыбался. — И че ты лыбишься? — поинтересовался Арс, подняв, наконец, глаза. — Да не, ничего, не обращай внимания, — Серый практически смеялся и практически в голос. — Просто ты очень похож на моих учеников, когда они извиняются за то, что горшок разбили, — все, вот теперь точно Серёжа смеётся. Улыбнулся и Арс, осмелев. — Арс, я давно тебя простил, так что ты мог не ходить, как запуганная принцесса столько времени. Все хорошо, по крайней мере сейчас. Ты и правда обидел меня своим недоверием, но сейчас все хорошо. — Мир? — уточнил Арс, смело и спокойно протягивая руку. — Мир, — подтвердил Серёжа, пожимая её. Вернулись Татьяна и Антон. Мальчик несся на Арса, чуть не снёс его, но Попов поймал его и взял на руки. — Привет, паршивец, — поздоровался Арс, улыбаясь. Антон молчал, явно что-то обдумывая. Он сначала долго смотрел на Арсения, а затем на Серёжу. — Почему я паршивец? Я ничего такого не сделал, — начал наконец мальчишка пулемётной очередью и добавил: — Вы наконец-то помирились! Это хорошо. И ни словечка не дал вставить. — Точно, пупс, помирились, — отозвался Серёжа. — Паршивец ты, потому что чуть не снёс Арсения, надо быть аккуратнее. — Арсений! — заново начал Антон, чуть не подпрыгнув на руках Арса, заприметив подошедшую Татьяну. — Поехали со мной к бабушке и дедушке! Ну пожа-а-алуйста! — Нет, родной, — в который раз за несколько дней отказался Арс, спуская его с рук. — Я не поеду. Мне же надо, — он присел на колени и понизил голос, — устроить день рождение одному очень непоседливому мальчику. Я этого не смогу сделать, если ты будешь со мной, Антош. — Угу, — Антошка попрощался внезапно и убежал к машине Сергея. — Вот же шустрый какой, — отметила Татьяна. — Пойду его догонять. До свидания, Серёжа, Арсений, — она вновь обоих трижды поцеловала и удалилась, уплыла практически к мужу и внуку. И вновь повисла тишина. Вот только теперь оба мужчины чувствовали себя в ней комфортно. — Подарок, значит, да? — Серёжа вновь начал разговор, усмехаясь. — Ага. У Антона день рождения меньше, чем через неделю, стоит подумать о подарке. Кстати, он очень просил, чтоб ты приходил, так что я зову тебя. Приходи. Никаких Алён, родителей, вообще никого. Только мы втроём, Антон так хотел. — Ох, ну даже не знаю… — Серёжа не был бы собой, если бы не поломался немного. — Конечно, я приду, Арс, что за вопросы такие? Че, ты подарка лучше похода в цирк не придумал, так что по-старинке сидим у тебя с подарками и тортом? — Что-то вроде, — честно признался Арс. — Я думал его сводить в театр, но, кажется, слишком много походов на одной неделе. Так что, скорее всего, подарю набор машинок прикольных. О, точно. На пульте управления! — Огонь! — подтвердил Матвиенко. — Как раз игрушка ещё и для нас, — и оба рассмеялись. — Ага… Ты работаешь ещё? — Да, до шести. — Ясненько. Тогда я пойду, не буду больше задерживать, Сергей Борисыч, — они пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны: Серёжа вернулся к детям, Арс пошёл домой. Примечательно, что думали они об одном и том же: девятнадцатое число — первая годовщина смерти Андрея и Майи. Оба боялись, как бы теперь счастливый праздник дня рождения не превратился для Антона в ежегодное напоминание о смерти родителей. И отдельно этого боялся Серёжа в контексте Арса: как бы для него радостный день рождения его самого близкого человека не превратился в день, когда умерли его ближайшие друзья. Арс никогда себе не признался бы, но он тоже этого боялся. Боялся застрять в одном дне из прошлого и перестать двигаться вперёд. Делать, впрочем, особо нечего: Серёжа не мог повернуть вспять время, спасти Шастунов или не дать Арсу найти их тела. Все, что Серёжа мог, — это держать руку на пульсе, наблюдать за другом и в случае чего незамедлительно, как Бэтмен, явиться на помощь. Хреново было то, что мысли об Арсе, Майе и Андрее так забили все мысли Серёжи, что он работать он нормально не мог: постоянно отвлекался, витал в облаках. Чуть не проморгал, как его подопечный первоклассник попытался убежать к родителям за территорию школы и чуть под машину не попал. Второго судебного разбирательства за два месяца он бы и его педагогическая карьера не перенесут. Арсений чувствовал себя примерно так же. Наверное, это свойственно всем людям, когда ты вспоминаешь о каком-то дерьме, то оно начинает тебя грузить, хотя ты с ним жил до этого и все было типо норм. Для Антона на день рождения Арс хотел устроить что-то необычное: Андрей с Майей были в этом плане поконсервативнее и, как правило, устраивали мальчику посиделки в кругу семьи с тортом, свечками и подарками. И Арс, в целом, был не против устроить такие посиделки, но все же хотелось любимому мальчику дать что-то особенное. Боли и страданий он Антошке и так причинил немало. Вот только, блять, загвоздка была именно в том, что ничего дельного в голову не приходило. Так что пришлось смириться с отсутствием фантазии и делать ровно так, как хотел его мальчик: просто вечеринку в кругу семьи. Пока Антошка был у мамы, Арс просто спал. До сессии было далеко, на работе как-то звезды удачно сложились, что у него выходные, а учёба только в понедельник. Это ли не повод отоспаться? Вот и Арс решил, что повод. А потом… Потом вернулся Антон (он бежал к Арсению со всех ног, видно было, что даже за два дня мальчуган соскучился), начались пары, после пар или вместо пар работа, долгие трогательные переписки с Алёной. Ну короче да, девятнадцатое апреля наступило как по закону подлости пиздец внезапно. Что из этого следует? Правильно, Арс не купил торт, не купил подарок, хотя вроде как ещё неделю назад его выбрал, не сделал вообще ничего. Благо в начале месяца догадался у Руслана попросить выходной, так что работать до поздней ночи он сегодня не будет. Как бы и на том спасибо. Все делать пришлось впопыхах, но суета не помешала сделать все хорошо: с утра, поняв, что Арс в некоторой жопе, Попов написал маме, попросил забрать Антона, пока он сам будет кататься по Москве. Далее он вылетел с пары максимально доебистого препода минуту в минуту, и хотя он понимал, что отхватит пиздюлей, думать об этом не хватало элементарно времени. Чёртов ЦДМ находился по пути из универа, так что сначала туда, а потом за тортом. В ЦДМ он говнился на цены, потому что машинки на пульте управления стоили, как маленький чугунный мост. Но это ещё полбеды, ведь Арс подумал о том, чтобы красиво упаковать игрушку, и оставил копеечку ещё красивой девушке-упаковщице. Торт, на удивление, стал небольшой проблемой. Кондитерская, довольно хорошая, находилась в шаге от дома, там был любимый шоколадный торт Антона, так что все прошло хорошо. Кроме цены, разумеется, торты там тоже капец дорогие, и вообще Арс ещё чуть-чуть и разорится. Но да ничего страшного, ради Антона не жалко ничего. Добравшись до дома, Арс понял, что его подставили: мама с Антоном были дома, где не было нихуя. — Ну ма-а-ам! — вместо приветствия крикнул Арс, не успев даже разуться. — Что? — Татьяна вышла ему навстречу с полотенцем на плече, платком на голове и в фартуке. Прислушавшись, Арс уловил запах маминой стряпни. — Я ещё ничего не успел приготовить Антону, он расстроился, наверное, — на самом деле, единственным, кто тут расстроился, был Арс: он потускнел, расстроился, что он такой еблан, ни о чем не помнит и ничего не может сделать вовремя. — Арсюш, все хорошо, у меня получилось его убедить, что ты ни в чем не виноват, он не обижается на тебя, — Татьяна ласково улыбнулась и провела по щеке сына, успокаивая. В этот момент Арс понял, что если бы не было его мамы, у него бы в этой жизни мало что получилось. — Спасибо, — негромко произнёс, зеркаля улыбку и вешая пальто на крючок. — Иди к нам кушать, Арсень, все хорошо, — женщина удалилась, практически уплыла, на кухню, Арс поплёлся следом. — Привет, родной, — Арсений чмокнул Антона в висок и прижал к себе, беря на руки после того, как Антон, развернувшись на сто восемьдесят, ломанулся к Арсу на руки с криком: «Арсений!» — С днем рождения, радость, — это Арс произнёс тихо, спокойно, почти шёпотом, крепко обнимая и стараясь дать своей любви. Татьяна в это время выключила конфорки, сняла с плиты борщ и котлеты с картошкой, насыпала мальчишкам и себе второго и с пожеланием приятного аппетита поставила тарелки перед ними. Обед был вкусный. Впрочем, Арс в принципе сомневался, что обед, приготовленный мамой, может быть невкусным. Как только они пообедали, пришёл Серёжа. Матвиенко сиял, как начищенный таз, видно было, что он рад компании, в которой нет никаких сомнительных персонажей типо Алёны. Арс не горел желанием объяснять свою позицию Серёже, ему было проще не пересекать их в принципе. Вечер проходил хорошо, размеренно, плавно. Сначала обед, потом уроки в кругу Серёжи и Татьяны (Антон даже не капризничал, потому что ну где это видано, чтобы в день рождения делать уроки), затем ужин и наконец-то торт. Арсений постарался: он купил семь свечей, воткнул их в торт, отмеряя равные углы чуть ли не транспортиром. Выключил в гостиной свет и зажёг свечки. Они втроём не сговариваясь начали петь «С днем рождения тебя», Арс и Серёжа не попали ни в одну ноту, зато Татьяна пела по-настоящему красиво. Арс нес торт и сквозь тёплое золотое пламя свечей видел, как горят глаза его мальчика. Антон сгорал от нетерпения, его взгляд был прикован к весёлым огонькам. — …С днем рождения тебя, — тихо закончил Арс и поставил торт на стол. — Загадывай желание и задувай свечи, Антош, — Арсений сел напротив мальчика. С первого раза у Антошки не получилось задуть все свечки, но со второго получилось. Арс светло улыбался, Серёга положил каждому по куску торта. К стыду Арса, когда они проводили маму и уложили спать Антона, Попов подумал, что наконец он не испоганил праздник, наконец он не поступил, как еблан. Они с Серёгой ушли на кухню. Вот теперь началось настоящее празднование. Арс достал припасенный вискарь с колой и начал пить. Механически смешивая коктейль в двух рюмках, хотя Серёжа даже и не пил, у него работа. Виски из обеих стопок хлебал Арс. В абсолютной тишине. Только Антон ворочался у себя во сне, а за окном лил дождь. Арсений не произносил ни слова. Серёжа не нуждался в словах: то, чего он так боялся, — того, что Арсений переведёт этот день из плоскости праздника в плоскость поминок — наступило, так какие тут ещё могут быть слова. Арс, пока пил, не закусывал и смотрел отрешенно куда-то в пустоту. Возможно, вспоминал друзей. Серёжа не прерывал этой сакральной в каком-то плане тишины. Ещё Серёжа ушёл молча: когда Арс прикончил вторую бутылку, стало понятно, что тот в компании не нуждается, а Серёже ещё нужно каким-то чудом встать на работу. Так что Матвиенко оставил записку ни о чем и ушёл. Входную дверь закрывать не стал. Арсений выпил ещё две бутылки, но уже чего-то легче. Херово стало чуть ли не мгновенно, но он заставлял себя пить. Хотелось, конечно, утопнуть в алкоголе, но очень маленькая часть пропитого мозга напоминала ему, что сдаваться нельзя: у него Антон. Арс не дошёл до комнаты. Он еле волочил ноги, споткнулся о стул и упал на кухне. Там и отрубился. Где-то к утру порывистый ветер смог открыть хиленькие деревянные окна, снести пустые бутылки на пол. Они разбились рядом с Арсением, усыпая его осколками. Но даже это не заставило его проснуться. *** Антон встал утром аккурат перед школой. Иногда получалось вставать без помощи Арсения. Он такой добрый, хороший. С ним здорово жить, а папа с мамой его очень любили. Пока мальчик шёл в туалет, он мельком заметил что-то на кухне. Зайдя в помещение, он чуть не умер от страха: кухня, Арсений на полу не дышит, осколки и капли крови. — Арсений! — Нет, нет, быть того не может. Антошка аккуратно подходил к Арсу, кричал, звал его. Так больно сейчас было. Слезы навернулись мгновенно. — Арсений! Ну проснись уже! — мальчик бил его по груди, но тот не просыпался. Тонкий огонек надежды таял, Антошка забрался на Арса сверху, начал кричать заново, даже не замечая, что Попов, в отличие от родителей, тёплый. — Арсений, ну проснись, ну пожалуйста! Не умирай! Слово было очень страшным. Антошку накрыл очередной круг истерики, но он больше плакал, чем пытался разбудить Арса. Арс услышал, что Антон его зовёт и старался разлепить веки. Ему казалось, будто он весит несколько тонн, в горле был песок, а глаза были сухими. Он медленно обнял тяжёлыми руками Антона: — Не плачь, родной, я не умер, я жив, — голос охрип, а голова раскалывась. Антон дрожал. Арс попытался сесть, упёрся спиной в кухонный гарнитур и удобнее обнял Антона. Уже двумя руками. — Тише, мой хороший. Я тут, я жив, все хорошо. Я с тобой, я никуда не денусь. Я никогда тебя не оставлю, никогда, — он утешал Антона по мере сил, Антоша успокаивался потихоньку. Вот теперь сбылись страхи не только Серёжи, но ещё и Арсения. Попов опять все испортил. Этот день они провели дома вдвоём в обнимку. Антон боялся даже на минутку отпустить Арсения, а Арс не особо сопротивлялся. Спустя несколько дней, когда Антон уже спокойно ходил в школу и был способен отпустить Арса по своим делам, Попов написал Алёне. Он понимал, что поступает, как настоящий мудак и этот его косяк переплюнет по тяжести историю с Серёжей, но блять. Наверное, Арса всё-таки что-то сломало. Хотелось семьи. Хотелось девушку привязать к себе. Он пошёл к ней на свидание, не проверив, взял ли с собой презервативы.