Кровь с молоком

Героиновый рай.

И они там вдвоём.

И мы, наверное, туда попадём

По дорогам вен, по дорожкам пыли.

Ведь мы так любили…

Сид и Нэнси — Люмен

Четыре месяца. Четыре ебучих месяца. Четыре месяца чуть ли не ада на земле. Теперь, по крайней мере, Арс понимал мужчин, которые бросают своих жён с новорождёнными детьми. Паша чудесный, замечательный просто друг и помог в январе Арсению с Алёной решить вопрос насчёт дочки. Девочку решили назвать Кьяра. Хотя как решили, это Арсений все решил, попутно оформляя отцовство. С Алёной они перестали контактировать плавно, без рывков. Арс подозревал, конечно, почему так произошло, но раз Алёна для себя решила, что она не будет участвовать в воспитании и жизни дочери, то Арс молчал и ничего не спрашивал. А все было до безобразия просто: когда акушерка спустя невероятно тяжёлые тринадцать часов родов наконец-то положила девочку на грудь Алёне, ту окатил прилив безусловной материнской любви. Ну как она могла бросить свое чадо на попечение какому-то Арсению? Ларчик же просто открывался: хоть девчонка она была вспыльчивая и, может, безрассудная, вот только дав себе обещание, что бы то ни произошло, она держит его, как бы тяжело ни было. Вот так и получилось: они с Арсом договорились, что она отдаст ему ребенка, значит, она отдаст ребенка, как бы сильно ни жалела она об этом. Договор дороже денег, хули. Проблемы начались с самого первого дня. Ну тип знаете, женщине рассказывают в роддоме все обо всем, чтобы та не проебалась по всем фронтам, а Арсу приходилось восполнять пробелы в знаниях с помощью Википедии и ютуба. Ожидаемо, что нихуя это не помогло. Как бы сильно ты ни был подкован в теоретическом плане, на практике все обязательно пойдёт по пизде. Арс навещал Алёну в роддоме, приносил все необходимое для новорождённой малышки, даже конверт принёс заранее. Они с Антошкой его выбирали. Арс не хотел, чтобы его девочка с самого рождения была во влиянии гендерных стереотипов, так что отказался от розовых и голубых вариантов. Они вдвоём нашли просто потрясающий белый зимний конверт. Красиво, просто и со вкусом. Когда он забирал Алёну и Кьяру из роддома, медсестра хотела передать конверт с дочерью матери, но девушка тактично перевела стрелки на Арса. Мужчина принял свёрток, немного дрожащими руками. Всё его естество наполнилось нежным трепетом. Вот оно. Его девочка, его малышка. Он улыбался, заглядывая в её спящее личико. Он не заметил, как Алёна с медсестрой отошли и о чём-то переговаривались, но когда они вернулись, Вера — Арс наконец обратил внимание на бейджик сотрудницы роддома — обратилась к Попову: — Вы у нас папочка, да? — она дождалась, пока Арс кивнет и продолжила: — Меня ваша супруга (вот тут Арс подвис на добрые полминуты, пока не понял, что так назвали Алену) предупредила, что в основном воспитанием дочери заниматься будете вы, правильно? — Да, — Арс по-прежнему тепло улыбался, но спустя несколько мгновений смутился. И руки у него вновь начали дрожать: — Я совсем ничего не знаю о том, как правильно обращаться с детьми, — наконец признался он Вере практически замогильным шёпотом. — Да я уж так и поняла, — невесело улыбнулась женщина. Краем глаза они заметили, как Алёна покинула здание. — Давайте я вам покажу некоторые вещи, чтобы вы совсем уж не растерялись, — предложила она. Арс не думая согласился, а женщина начала свой рассказ. Повествование Веры было чудовищно длинным, вот только в нем не было ни словечка воды, чтобы укоротить рассказ. На вид женщине было около сорока лет, видно, что она уже очень долго работает, потому что она не перепрыгивала с темы на тему, объясняла все очень обстоятельно, подробно и понятно. Арсений радовался тому, что учился в актёрском: ему было необходимо запомнить невероятный объем информации, названия смесей, бутылочек, сосок, подгузников, разные виды погремушек и так далее и тому подобное. Арс приехал забирать дочку утром, а задержались они до позднего вечера. Зато Вера показала прямо на Кьяре, как её правильно держать, как кормить, как купать, как пеленать. Арс был чём-то вроде марионетки: Вера рассказывала и делала все руками Арсения, которые она держала своими. Так вот Арс за один день прошёл курс молодого бойца от первых минут жизни до трех лет. Напоследок Вера дала ему свой номер телефона и заверила его, что Арс ей может звонить в любое время дня и ночи, если вдруг ему понадобится помощь. А Арс не понимал, чем он заслужил помощь святой женщины, зато он вспомнил слова Ляйсан: и он и правда благодарит провидение, что оно послало ему Веру. Помощь понадобилась вскоре после родов. Знаете что такое колики? Если не знаете, то ничего страшного, просто примите к сведению, что это ад на земле. Вера предупредила Арсения о них, но те пришли совершенно внезапно, хотя малышке от рождения всего-то несколько часов. И Вера объяснила Попову, что как бы тщательно он ни подбирал лучшую смесь для его дочурки, результат будет одним и тем же. Так устроена природа, у малышей нежный пищеварительный тракт. Когда Арс с ними столкнулся, первой его эмоцией был страх, непонимание, затем удивление. И только потом, пока Антошка бесконечными вопросами и предложениями помочь заставлял мозг Арсения работать, тот сообразил, что же произошло. От колик есть несколько средств. Можно дать лекарство малютке и помочь медикаментозным способом. Можно попробовать сделать ей массаж, который должен помочь организму справиться с нагрузками. Арс решил сначала воспользоваться вторым вариантом, так как дать Кьяре препарат он бы еще успел. О своем решении он пожалел через двадцать минут. Девочка надрывно плакала, массаж не особо помогал. Зато лекарственная суспензия помогла за считанные минуты. Арс облегченно выдохнул, укачивая дочку на руках. Та быстро заснула, но сон ее был настолько чутким, что Арс боялся выпустить ее из рук. Уставший ходить по комнате взад-вперед, он чмокнул бедного Антона в щечку и отправил спать. В отличие от сестренки мальчик уснул крепко. Арс вздохнул, обложил себя девятимесячной давности хуями за то, что умолял Алену оставить ребенка, а не дал ей сделать аборт, и заставил себя смириться. Ляйсан была права: ребенок — страшная ответственность, к которой он, возможно, не был готов. Но нельзя повернуть время вспять, так что терпи, Арсений, ты сам на это подписался. Сожми покрепче зубы и готовься к аду. День за днем продолжались его мучения. Позвонить Вере он хотел, очень хотел, вот только не признак ли это слабости звонить всего через пару дней. Арс считал это слабостью. Упирался и не звонил. А еще почти не спал и не ел. Он превратился в призрака. Очень быстро нарисовалась еще одна проблема. Антон. Сам по себе мальчик проблемой не был, вот только двадцать часов из двадцати четырех Арс отдавал Кьяре: пока девочка спит нужно сделать миллиард дел по дому, а когда не спит, все его внимание уходило ей по умолчанию. Вот и выходило, что Антошка внезапно остался один в квартире, полной людей. Конечно, Арс очень старался уделить Антоше свое внимание, но получалось это редко. Энтузиазм Антошки помогать Арсению с сестренкой иссяк где-то спустя пару недель, и тогда они окончательно потеряли друг друга. Просить же Сережу составлять Антону компанию Арс считал кощунством полным, ведь Матвиенко и так очень много делает: он приводит и отводит Антона в школу и из школы, делает с ним уроки. Даже и правда сидит с ним изредка. Маму он не хотел просить тем более. Причем он сам себе не мог объяснить, почему не хочет или не может попросить маму помочь: Татьяна сама не раз предлагала свою помощь с внучкой. Наверное, Арс боялся. Боялся того, что упустит момент, когда сможет присутствовать в жизни своей девочки и активно участвовать в ней. Хотя понятно, что Кьяра слишком мала, чтобы нести обиды на папу из столь раннего детства. Вот тут на помощь и пришла Вера. Точнее не она сама: женщина при всем своем желании не могла стать няней Антону, она работает все-таки, зато она свела в один из дней Арса со своей дочерью. Девушке было двадцать лет, она закончила педагогический колледж и пока не поступила в институт, так что искала не очень тяжелую работу на неопределенный период времени. Сошлись на том, что Арс дает Рокси (по паспорту девушку звали Роксолана, и вот тут Арс охуел, а Вера смутилась: кто-то явно назвал дочь под влиянием восточной культуры, хотя время рождения Рокс от Великолепного века отделяют многие года) работу, которая заключалась бы в том, что она помогала бы Антону с домашкой, да и в принципе составляла ему компанию, хотя Арс постоянно дома. С тех пор началась очень странная жизнь. Татьяна обиделась на Арса, когда узнала, что тот нашел платную няню для Антошеньки и променял ее. Антон большую часть времени проводил либо в школе под присмотром Сережи, у которого, кстати, тоже глаз задергался, когда он узнал о Рокс, либо, собственно, с Рокси дома. Девчушкой она оказалась славной. В меру доброй, в меру строгой, в меру боевой. И Антон полюбил ее, потому что она поддерживала все его хотелки и всегда соглашалась вместе помочь Арсению с дочкой. Арс полностью самоустранился от какой-либо внешней жизни и вот теперь целые сутки посвящал дочери. Постепенно он приспособился спать по три-четыре часа в сутки, ежесекундно проверять, все ли в порядке с Кьярой. Постепенно же он начал выползать из своей скорлупы: начал больше времени разговаривать с Антоном, приноровился проверять домашку у мальчика, пока его девочка спит на руках. Но ебучие колики остались. Так что свой день рождения Арс провел дома. В самоизоляции. Правда, на следующий день он попросил маму посидеть с Кьярой и исчез отмечать. Арса откровенно заебала его жизнь затворника. Два месяца сидеть дома, выполнять механические действия, света белого не видеть и жить только на протеиновых коктейлях. За пару месяцев Арс похудел на семь килограмм, хотя весил он для своей комплекции нормально. Арсу хотелось развлечений. Приключений на жопу. А где их можно найти? Правильно, в клубе. Туда Арс и позвал Сережу, ведь не одному же идти развлекаться. Первым же, что решил сделать Матвиенко после предложения Арсения погнать в клуб — дать ему в морду. — Потому что, блять, Арсений, два ебучих месяца на жесткой диете! — причитал Сереженка, когда Арс приперся прям в школу звать его тусить. — Тебе, птица моя, нужно хорошенько выспаться и поесть теплой, заметь, я на слове «теплый» делаю особый упор, еды, а не шляться по клубам, — Сережа тетрадки решил допроверить уже дома, нахуй так много работать в школе, вздохнул и покосился на спящего Антона (в кабинете Сережи в конце класса был диванчик небольшой, там мальчик и уснул). — Взгляни на него, Арс, — указал Матвиенко в сторону Антошки, — в последнее время он все чаще спит именно тут. Ты не замечал никогда? Ну вот теперь заметил, — Сережа вновь вздохнул и замолчал, как будто что-то обдумывал. — Он стал плохо учиться. И дело даже не в том, что он не хочет, или не может, или что-то еще. Он просто не может усвоить материал нормально. Ему нужен крепкий сон, горячая еда, тишина и отец, Арс, понимаешь? А, похуй, нихуя ты не понимаешь, пиздуй в свой клуб, бухай на здоровье. Сам сегодня с ним посижу, Рокси передать только не забудь. Серый видел все с самого начала же. Ведь у Арсения нет по сути никого ближе Сережи. «По крайней мере теперь» — Матвиенко усмехнулся своим мыслям. Пока армян пытался донести до Арсения необходимость ему просто поспать и выйти уже в плотный коннект с Антоном, а не только с Кьярой, Попов смотрел на него болезненно покрасневшими глазами. Он вообще весь осунулся. Яркие глаза потускнели до оттенка «Дождливый Питер», впали, а синяки стали потрясающего лилового оттенка. Арс стал тенью себя прежнего. Он смотрел на Матвиенко загнанным, почти мертвым от потери крови зверем, заламывая пальцы, которые даже пальцами назвать сложно: просто кости, обтянутые кожей. — Иди нахуй, паскуда, — вот что бросил Арс, когда уходил. Сережа не понял, чем заслужил такое обращение, Арсений не понял, зачем сказал это. Но слово не воробей, вылетит — пойдешь нахуй, что Арс и сделал. Он заебался, ясно? И ему, блять, двадцать семь лет, два ребенка и, кажется, седина. И он не просил Матвиенко читать ему морали. Не просил говорить что такое хорошо и что такое плохо. Для этого его всю жизнь воспитывала мама с папой, так что Арс знает, как себя правильно вести. К тому же Татьяна уже успела наставить его на путь истинный, потому что прежде чем выйти из дома, ему необходимо было с кем-то оставить Кьяру. Рокси по понятным причинам он не доверял, зато маме доверял, как самому себе. Так что мама в красках успела рассказать Арсу, что ему нужно, а что нет. Арс же просто просил пойти вместе в клуб. Но на нет, как известно, суда нет. И не надо, блять, вместо одного слова говорить тысячу. Подумав немного, Арс вернулся в класс к Сереже, поцеловал Антона и ушел вновь. Вот теперь точно в клуб. На руках пришедшая зарплата, вся Москва под ногами, так что почему бы не поехать куда-нибудь в центр? Так Арс и решил, заходя в метро. Уже в вагоне его сморило так, что он уснул, но все-таки добрался до места назначения. Для дикого трэша, угара и безудержного веселья было рановато, зато самое время, чтобы напиться с чувством, толком и расстановкой. И когда в темном помещении с яркой цветомузыкой и дико катающейся по мозгам электроникой появилось достаточно народа, Арс оказался в нужной кондиции, чтобы ворваться на танцпол. Выпил он не очень много, так что двигался он еще ритмично и даже связно. За чем приехал, тем и занимался: он отрывался. Чувство было, что танцевал он последний раз примерно тогда, когда по этой бренной планетке еще динозавры бегали. Алкоголь в голове с одной стороны мешал танцевать, а с другой стороны, когда ты немного пьяненький, появляется та самая легкость в теле, которая позволяет тебе чуть ли не горы свернуть. Арс танцевал со звериной грацией. В нем вообще в последнее время было очень много звериного, нежели человеческого, что плохо на нем сказывалось. Закрывая глаза и отдаваясь музыке и танцам полностью, он видел перед собой свою малышку, которую нельзя ни на секундочку выпускать из своих рук. Иначе он свихнется. Самое забавное, однако же, было в том, что он уже свихнулся: он дал ебу на заботе о Кьяре, раз думает о ней даже сейчас, будучи в эпицентре животного веселья. Он решил отвлечься и поплыл в сторону бара. Заплетающимся языком он заказал лонг-айленд, рухнул на стул и закрыл глаза. Электронная музыка уже не давила на мозги, она сменилась внезапно приятным клубным медляком. Можно было немного отдохнуть, хотя его тело все равно бессознательно двигалось в такт музыке. Еще немного и он будет танцевать на барной стойке. Идея, на самом деле, огненная: ему дико жарко, это ли не повод раздеться? — О да, детка, это замечательный повод раздеться, — произнес незнакомец ему на ухо. Арс краем непропитого сознания отметил, что он говорит в слух. Еще он отметил, что несмотря на то, что его новоиспеченный собеседник говорил тихо, Арс его прекрасно услышал. Попов обернулся на голос и увидел в нескольких сантиметрах от себя татуированное лицо привлекательного молодого человека с пронзительными серыми глазами. И этот молодой человек сам нашел ладони Арса, он начал поглаживать перепонки между его пальцами. Сам же парень тянулся к шее Арса, оставляя на ней легкие поцелуи. Видимо, алкоголя было недостаточно в крови Попова: он почувствовал разливающееся возбуждение. Он сам, повинуясь порыву, сбросил с себя чужие пальцы и ухватившись за волосы парня, притянул его к себе и глубоко поцеловал. Ответ последовал незамедлительно, а Арс успел заметить шарик на языке парня. Они прервали поцелуй лишь тогда, когда оба почувствовали укоризненный взгляд бармена. Фи, какие все нежные, ну. Парень, расплываясь в улыбке, провел пальчиком по ширинке Арса, облизываясь. Попов успел заметить искру в глазах незнакомца, когда тот уцепился ногтем за ремень и потащил его в сторону туалета. Не говоря ни слова он повалил Арса на пол и заставил упереться в стену. Его, видимо, не смущало, что это ебучий туалет, а они даже в кабинку уважения других ради не вошли, потому что парень с кошачьей грацией сел на колени перед Арсом. Краем сознания Арсений подумал, что засранец что-то задумал, настолько парнишка был заведен и возбужден. Он пару минут поиграл с ремнем Арса, с застежкой, потом с ширинкой. Потом, не получая сопротивления, мальчишка легко стянул с Арса штаны вместе с трусами. — Вау, — чуть ли не присвистнул он, — похоже… — Гад ехидненько ухмыльнулся, облизывая стояк Арса. — У кого-то давненько не было секса, да, детка? Ответа от Арса, судя по всему, он не ждал, потому что дальше без предисловий он взял в рот. Просто и без пафоса. И что самое обидное — без фейерверка ощущений. В плане, минет от незнакомца был техничен, Арс бы даже съязвил бы, что для парня это работа, настолько движения были выверенными и именно что техничными. Арс смотрел на него сверху вниз, дергал его за волосы, направляя, и изредка подавал голос, одним словом приказывая либо ускориться, либо насаживаться, либо что-то еще. Гаденыш же успевал не только сосать, но еще и мастерски дразнить Попова, подогревая его желание. — Блять… — пропитым мозгом Арс только так мог подавать сигналы о своем удовольствии. — Да, вот так… Ум-м-м… Умница… — Его дыхание с каждым движением мальчишки становилось все тяжелее, он честно заебался сглатывать слюну, к тому же… Когда он обращал на свои ощущения чуть больше внимания, шарик пирсинга так сладко проходил по самым его чувствительным местам, хотелось выть. Собственно, Арс и выл. Как и парень, которому Арс волосы рисковал вырвать. Дверь в уборную открылась так внезапно, что Арс, не успев среагировать, только сильнее притянул незнакомца к себе и кончил. Чел, который всего лишь хотел отлить, увидев это непотребство, тихо обложил их хуями и свалил. Мальчишка выпрямился, дождался, пока Арс переведет на него взгляд, и сглотнул его сперму, облизываясь в конце. Затем он оседлал Арса, ложась ему на грудь. Но долго спокойно лежать он не смог: он начал елозить, вылизывать Арсу шею, подбородок, губы, но целоваться не лез. — Меня зовут Эд, — представился парнишка, слишком мило улыбаясь для того, кто еще минуту назад сосал незнакомцу. — Я работаю тут, — продолжил он. — Заходи к нам почаще, хорошо, детка? Ты такой невероятно красивый, умереть можно… Он встал, заправив Арсу прядь за ухо, поправил лямку майки и у выхода бросил: — Для тебя приваты будут бесплатно, детка, — и ушел. Арс бы в этом же туалете и уснул бы, если бы он не вспомнил, что у него на баре остался невыпитый коктейль. Когда он нашел свое место и свой бокал, он обнаружил записку на какой-то непонятно откуда взявшейся валентинке: «Детка, береги себя. У тебя просто жуткие темные круги под глазами. Больше отдыхай, я уверен, полный сил, ты — настоящий Аполлон. Буду ждать тебя отдохнувшего, Эд. А, и кстати, не называй мое имя в клубе, я тут Скруджи. Чмоки». Но самого Скруджи не было. Испарился, ёптить. Ну ладно, за минет спасибо, за бесплатные приваты тоже, хотя Арс не понимал, что именно это значит. Так, блять, приват — это не сложное слово, чтобы не понимать его смысл. Все, последний коктейль, домой к дочке, Антону и баиньки. Он не торопясь потягивал свой лонг-айленд, но сна не было ни в одном глазу. Наоборот, он преисполнился энергии. И люди стали смешными. Звуки стали четче и выразительнее, цвета ярче. Кайф. Настоящий кайф. Значит, тусим до утра. Так Арс и поступил. До самого утра, пока клуб не закрыл смену. Часов до шести утра, но спать не хотелось совершенно. Бля, скучно. Людишки вообще такие скучные, жесть просто. — Что тебе, кусок собачьего говна, нужно от меня в шесть ебучих утра?! — ярость Сережи не знала предела. Арс придумал себе занятие: он разбудил Сережу, чтобы с ним можно было поговорить. Сережа смешной. Вот и сейчас, после гневного восклицания Матвиенко, Арс рассмеялся. Ярко, звонко и до настоящей истерики. Спустя минуты две непрерывного смеха Арсений просто сбросил трубку. Вот только теперь трезвонил сам Серый. — Алло, — так же смеясь, только уже тише, Арс взял трубку раз на седьмой. — Арс, блять, че происходит? Ты меня разбудил, гори ты в аду, потом ржал в трубку, потом не брал ее. Ты че, под кайфом что ли? — в шутку предположил Матвиенко. — Серый, ты охуел? — настал черед Арса злиться. — Я не наркоман, я не употребляю. — Ага, — скептически-презрительно бросил Матвиенко. — А еще ты не смеешься так, — заметил он. — Где ты, блять? Я заберу тебя. — Пап, я на Китай-городе и доберусь сам, — Арсений вновь рассмеялся, но уже чуть более адекватно по его собственным меркам. По меркам Сережи Арс был в ебучей жопе и под кайфом. — Адрес мне скажи, блять! — от лютой злобы взревел Сережа. — Хорошо, хорошо, пап, сейчас, — Арс скинул ему адрес в телегу и отключился. Боже, какой Сережа скучный, пиздец просто. А Арсений считал иначе. Вот вам и лучший друг. Сережа приехал только через сорок минут. Тяжко живется без машины, особенно, когда твой друг обдолбался. Арс скинул ему сообщение, что он засел в ближайшем круглосуточном маке и ждет его. Матвиенко обнаружил его допивающим двухлитровку липтона. — О, кто это у нас тут? — рассмеялся Арс, обнимая Сережу и целуя его в щечку. — Это же Сереженка-пироженка. Господи, как круто, что ты приехал, дружище. Ты не представляешь, тут люди такие скучные, жуть. Пошли тусить, м? — Блять, Арс, отъебись, ну пожалуйста, — Серый извернулся из объятий пьяного друга. Тот сидел на стуле неровно, его бил тремор. Точнее, это был даже не тремор, Арса натурально колбасило не по-детски. — Ебанный в рот, Арсюха, да у тебя зрачки на всю радужку, — Матвиенко начинал злиться. — Что ты употреблял, блять? — Серёнь, ты дебил? Я, по-твоему, наркоман какой-то или что? Я не употребляю. И я тебе об этом уже говорил, — Арс рассмеялся: — Ну вот, я же говорил, что с Сережей будет весело, вот он шутит. Не смешно, правда, ну да это исправимо. — Да ты что?! — не выдержал и все-таки заорал Матвиеныч. — То-то тебя трясет и зрачки расширены! То-то ты активный такой и спать не хочешь. Почти восемь утра, идиот, ты встал вчера в шесть! Что ты принимал?! — не унимался Сережа. — Ничего! Я! Не! Принимал! — не остался в долгу и тоже перешел на крик Арс. Сережа замолчал. С обдолбанными он еще не разговаривал. Н-да, мем смешной, а ситуация страшная. — Ну вообще-то это правда, сам он ничего не принимал, — вступило в диалог новое лицо. — Привет, детка, — Эд поцеловал Арсения в щечку, Арс аж в улыбке расплылся. — Послушай, солнышко, — обратился молодой человек к Матвиенко, — это ночной клуб. Всяких идиотов, в том числе и барыг, тут всегда полно. Старых выгоняют и добавляют в черные списки, новые приходят на их место. Сам он ничего не принимал. Но у него стоял настолько соблазнительно нетронутый лонг-айленд, прямо находка для дилера. Скорее всего, туда и подсыпали. — Вот так ты сходил в клуб оторваться, блять! — вот теперь у Арса заболела голова от крика Сережи. Он не знал как, но его друг смог увеличить громкость еще на несколько децибел. А затем он продолжил угрожающим шипением: — У тебя двое маленьких детей, блять! Думай, сука, своей головой, что ты делаешь! И помяни мое слово: если я узнаю, что ты употребляешь сам, я спущу на тебя всех юристов Москвы, чтобы ты Антона с Кьярой даже в следующей жизни вернуть не смог, а из тюрьмы выйти — через две. Ты меня понял?! — А, и еще, — бросил напоследок Сережа прежде чем уйти. — Мне похуй, как ты будешь добираться до дома. Теперь это исключительно твоя проблема. И он просто ушел. Развернулся и ушел. Арс не мог подобрать слов, чтобы описать то, что он чувствует. На физическом плане он заметил дрожь и жажду, излишнюю энергию, но не более того. Ну бывает, открывается второе ночное дыхание, с кем не бывает. А вот то, что Сережа ему не поверил, тут уже сложнее. Это невероятно его задело. Он не понимал, что должен делать. С одной стороны нужно вернуться домой. Ему правда нужно к детям. Он же не может полагаться на маму вечно, к тому же ночь трэша, угара и безудержного веселья, ночь отдыха и небольшой передышки подошла к концу. Ему нужно возвращаться к семье. Но с другой стороны он под кайфом и он не может вот таким предстать перед Антоном и Кьярой. — Эм, детка… — неуверенно начал Эд. — М? — у Арса совершенно не было желания отвечать. — У тебя правда есть дети? — Есть. Что тебя удивляет? — Арс невесело улыбнулся и побрел из мака. Решение принято: едем домой. В каком бы говне ты ни был, дети прежде всего. — Да ничего, в общем-то… Эй, детка, подожди, — Эд нагнал его у выхода и взял его под руку. — Куда ты сейчас, давай я провожу тебя? — Я домой. Хочешь — можешь провожать, мне не особо важно, — если бы Арс курил, то он бы закурил. — Слушай, погоди. Арсений, верно? — Арс кивнул, Эд продолжил. — Я все понимаю, дети, все такое, но у них есть твоя жена, она разрулит, не переживай. А тебе ехать домой сейчас не нужно. Подумай сам: тебя всего колбасит, что-то может пойти не так. Поехали ко мне? У меня отоспишься, я присмотрю, чтобы все было хорошо, и поедешь домой. Как идея? — С чего это за мной присматривать нужно? Я не маленький ребенок так-то, — Арс совершенно не хотел лезть ни во что вообще. Впервые за долгую ночь на него свалилась усталость, ему чертовски хотелось спать, а не вот этого вот всего. — О детка, — Эд невесело усмехнулся, — поверь мне, я знаю, о чем говорю, имел удовольствие наблюдать за человечками в состоянии наркотического опьянения. — Ладно, — легко согласился Арс. — Ладно, хорошо, поехали к тебе. Эд улыбнулся и достал телефон, вызывая такси до дома.