Загадка главной слабости Вонки

Первое, что смутило господина Вонку, так это то, что Чарли повёл его не в комнату шоколатье. Немного напрягшись, магнат поинтересовался: — Чарли, а куда мы… — Раз уж мы позволяем себе лгать, Мистер Вонка, — мальчишка коварно заулыбался, хотя, скорее, эту улыбку стоило назвать игривой — То я тоже схитрил. Я ведь не сказал, в какую конкретно комнату мы направляемся? — Хе-хе, Чарли, а может не… — не на шутку волнуясь, шоколадный инженер нерешительно потянул руку на себя, но Чарли с годами употребления питательного шоколада стал достаточно силён, как показалось шоколаднику — Чарли, не надо! — Ну что вы — улыбка мальчика изменилась на совершенно невинную и милую, как он умел это делать, чтобы успокоить наставника и не спугнуть, и на что сам Вонка безнадёжно вёлся каждый раз — Я же вас не съем? Шоколадник промолчал, едва почувствовав характерный полупрозрачный и тёплый румянец на щеках. От чего-то визуализация поглощения Чарли Бакетом шоколадного мастера показалась самому мастеру какой-то интимной и по-странному приятно-пошлой. Но мысль эта быстро покинула беспокойную голову магната, как только Чарли открыл дверь своей комнаты. — Слушай, давай обойдёмся без насилия, оно не приветствуется на моей фабрике! — до последнего господин Вонка пытался хоть как-то отпираться, пока Чарли мягко, но настойчиво затаскивал его в свою комнату — Да и вообще, хоть я и твой многоуважаемый друг, но ты совершенно забываешь о субордина… — Кого Вы боитесь, Мистер Вонка? — смеётся подмастерье, усаживая наставника на кровать. В зелёных глазах огонёк той игривости, который теперь не столько пугает шоколадника, сколько завораживает. Забыв о румянце, покалывающем щёки, магнат загляделся в глаза Чарли, невольно став абсолютно беззащитным — Вроде Вы говорили, что никогда не были маленьким, а боитесь как малыш. Вонка отлип от завораживающего огонька, лишь почувствовав, как поясок его пальто, не без помощи проказника Чарли, обвился вокруг его рук и части изголовья кровати. А ведь шоколатье настаивал на покупке обыкновенной кровати со сплошным изголовьем без этих изощрённых узоров на его трубочках! Тогда бы, чтобы дотянуться до хоть какого-то выступа, пояска бы просто-напросто не хватило. Но мысли об этом тоже быстро покинули перепуганного магната когда тот ощутил, как с него снимают обувь. Конечно, ещё чтобы не пачкать постельное, а не только для щекотки, но мысли о последнем тревожно поковыривали затылок, пробираясь глубоко в мозг. От чего-то мысль, что юный друг (а то и предмет обожания) будет щекотать шоколадника в таком положении сильно пугала. — Чар-ЛИ! — магнат взвизгнул и вжался в постель даже когда мальчишка просто поднёс руки с чуть согнутыми пальцами к уязвимым рёбрам Вонки. Чарли остановился и посмеялся сам. — Ну что вы? Я же ничего не делаю, даже не начал — прощупав глубину слабости магната, Чарли немного подразнил его, слегка шевеля пальцами в воздухе и поднося их близко, но всё не касаясь. И даже этого хватало, чтобы шоколадник от каждого такого приближения съёживался, как мог, и пищал, как ребёнок. Как же это было очаровательно со стороны, даже не хотелось останавливаться. Наконец ручки Чарли коснулись боков, даже не начиная щекотку, а лишь слегка сжав их и оставшись на месте. От движения владелец фабрики весь продрог, чудом сдержав больше взволнованный, чем именно щекотливый писк. — Вы такой пугливый, Мистер Вонка — Чарли улыбнулся, начав поглаживать и почёсывать бока Вонки одними пальцами, совсем не двигая руками. Видя как тот смущённо жмурится и вертит головой, пытаясь спрятаться от ласковых и гибких рук, мальчишка склонился чуть ближе — Вы именно боитесь щекотки, Мистер Вонка. Неужели вам щекотно, даже когда я Вас не касаюсь? Магнат молчал, чуть прикусив губу и подрагивая от каждого движения пальцев. Даже не открывая рта, он издавал странноватый, тихий и напряжённый звук, настолько высокий, что было трудно поверить что на кровати сам Вилли Вонка. Чарли продолжал дразнить, одними словами доводя шоколадника до исступления: — Кажется, что Вы начнёте смеяться даже когда я просто лишний раз страшно пошевелюсь, ведь это так? — пальцы ненадолго оторвались от боков шоколатье чтобы слегка щипнуть того за них. Магнат действительно взвизгнул, распахнув лиловые глаза. Тогда Чарли продолжил мягкие, но быстрые и щекочащие щепки, наконец заставив Вонку заливисто смеяться и виться под мальчишкой, подобно змее. Господин Вонка никогда особо не задумывался о том, что боится щекотки. Мы уже знаем это из прошлых глав, я полагаю, но масштаб этой неосведомлённости дошёл до магната лишь сейчас, когда он совершенно не мог держать себя в руках от обычных щипков. Его уже покинули мысли о том, почему и за что это происходит с ним и по какой конкретно причине его щекочут. Сам про себя, иногда, между мыслями о том, как ему нестерпимо щекотно, он лишь удивлялся от чего он так чувствителен к детской забаве. Чарли остановился, но всё ещё держал шоколадника в напряжении, поглаживая по бокам мягкими подушечками пальцев. Зато теперь Вонка мог хотя-бы отдышаться. — Чарли, если ты продолжишь, я тебя уволю — хмурясь, шоколатье попытался угрозами наконец остановить экзекуцию, но это не сработало. Чарли улыбался, точно зная, что если шоколадный инженер действительно психанёт и уволит своего подмастерье, то неприменно умрёт со скуки в тот же час. Хотя сейчас магнат мечтал отделаться такой судьбой, чем помереть от жуткой, как ему казалось, щекотки. — Правда, Мистер Вонка? А я то думал, что вам так весело — мальчишка, вышагивая двумя пальцами, шаловливо прокрался к рёбрам своего наставника — Вы так задорно смеялись — Это был не смех, а крик, полный возмущения! — пытаясь спасаться, шоколатье поджался ближе к изголовью, продолжая скорее оборонительно и угрожая дёргать руками — Ты нарушаешь трудовую этику, ты обязан прекра… Ахахаха! Нет! Нет! Стой! Хахахах! Далеко уйти не позволял удивительно крепкий узел на ремешке авторства Чарли. Подмастерье быстро нагнал убегающего трюфеля, а точнее его рёбра, начав щекотать их чуть отросшими ногтями, слегка царапая и быстро перебирая пальцами. От чего-то щекотка на рёбрах ощущалась куда острее и сильнее, совсем сбив бедного магната с мысли. Сквозь смех, наверное слышимый на всю фабрику, Вонка не мог произнести даже обрывка просьб или угроз. — Ваша трудовая этика сомнительна, Мистер Вонка — всё таким же тихим и спокойным голосом, в котором отчётливо читалась улыбка, Чарли продолжал наседать — Что мы нарушаем, держа у себя целое племя нелегальных эмигрантов из Лумполандии, работающих за еду? — Они-ихихихи! Были не против! — всё же вышло немного отстоять свою позицию пока шаловливые ручки Чарли не проникли в подмышки магната. Вообще, если бы сейчас шоколатье мог полноценно и логично думать, он бы понял что подмышки не чувствительнее рёбер, от щекотки которых хотелось лезть на стену и орать дурниной чтобы умпа-лумпы вызволили рабовладельца фабрики, пусть и ценой остатков его чести, которые он так неотвратимо теряет сейчас. Просто кожа на рёбрах, хоть и всё ещё предательски отдавалась зудом и странным, лёгким покалыванием где-то в животе, немного свыклась с непрекращающимися истязаниями, на фоне чего неподготовленные подмышки одарили своего владельца неожиданно острыми ощущениями. Извиваясь и смеясь под Чарли, который теперь мог полноценно разгуляться и даже за дело (что мы помним из предыдущей главы, ведь сейчас происходит не более чем воспитательная работа), господин Вонка ощущал себя более чем необычно и странно, хотя этого не понимал. Чувство обострилось, когда проказник-ученик вернулся к рёбрам с новой забавой — вечно сбиваясь пересчитывать их, обозначая каждое ребро лёгким… Подковыриванием? В общем с возобновлением щекотки в чувствительном месте. Ведь был не только неприятный зуд и мурашки, но так же эта мука приятно отдавалась глубоко внутри. От ловких пальцев хотелось прятаться, но, в то же время, мучительно не хотелось остановки этой… Ласки? Ведь Чарли действовал очень нежно и аккуратно, хоть и быстро и искуссно. Он не царапал кожу, словно желая растерзать кондитера и позволить его лёгким увидеть свет, не тарабанил по рёбрам пальцами, будто намереваясь облегчить задачу и сломать ему клетку костей. В целом даже задорное почёсывание осуществлялось примущественно подушечками пальцев, как будто мальчишка старался минимально использовать свои ногти. Щекотка не останавливалась, но временами замедлялась, давая бедолаге чуть-чуть передохнуть, чтобы осознать вышеописанное. И тем не менее подобие передышки не затягивалось, не оставляя ни малейшего шанса озвучить надуманное. А может юный чертёнок делал это намеренно? — Мистер Вонка, — пальцы мальчишки коснулись щеки магната — Вы плачете? Шоколадник вздрогнул, пытаясь собрать своё естество по тем сахарным крошкам, которые Чарли невольно вытряс из его рёбер. Фабрикант внезапно осознал что действительно: на его щеках были слёзы, блестя целофановой дорожкой (не плагиат, а дань уважения). Кондитер на самом деле заплакал от интенсивности и непрерывности щекотки, но от горя и отчаяния ли? На самом деле категорически нет. Магнат чувствовал лёгкий страх от неотвратимости и неприрывности щекотки, лёгкое смущение от собственной чувствительности и смеха, лёгкий дискомфорт от всего в совокупности. Но он не мог сказать, что жаждет прекращения и не мог назвать такое нехитрое наказание пыткой, от которой можно заплакать. — Да… Нет? Наверное… — он неловко повернулся, пытаясь размяться, ведь всё немного затекло. Чарли улыбался. Поднеся палец к щеке магната, он вытер его немногочисленные слёзы. — Вы так сильно боитесь щекотки, что даже заплакали? Магнат вдруг вздрогнул от самого слова. Словно, произнеся его, Чарли вновь вцепился пальцами в рёбра своего наставника. Стараясь не думать, что зеленоглазый чорт* видит каждую мысль и чувство шоколадника насквозь, господин Вонка помотал головой. — Это лишь секундный порыв. — Ну зачем же вы вечно врёте? — усмехается подмастерье, быстро окидывая взглядом своего наставника, выискивая новые, не тронутые щекоткой места. Внимание его привлекают, застенчиво согнувшие пальцы, ножки магната. — Чарли, будь же ты благоразумен — поджаться к изголовью сильнее не выходило, да и не помогло бы, и от того шоколадник при приближении угрозы просто максимально пригнул стопы к кровати, так по-детски противясь до последнего. Ведь знал, что не выдержит — в любом случае зайдётся визгом и смехом, беспомощно вертясь и уже дрожа. Это ему было известно с самого детства, когда отец дотошно просил помимо зубов чистить ещё и ноги, ведь маленький Вилли презирал ношение носков не в обуви как явление. С мытьём ног у него тоже были достаточно интересные отношения: мальчик мог страдать в ванной комнате по полтора часа просто от того, что мочалка словно специально оттирала кожу максимально лениво, вынуждая в процессе тереть ноги жёстче. Выходило, что ты как-бы щекочешь сам себя. А тело маленького кондитера противилось, и мочалка выпадала из остановившихся рук. Так что, даже будучи взрослым он старался лишний раз не беспокоить ноги, уже не задумываясь о щекотливости. Оставил, так сказать, странную и неловкую, неприятную процедуру гигиены в отцовском доме вместе с обезображенными брекетами. А ещё обзавёлся нормальной мягкой мочалкой для всего себя любимого. И вот он снова будто вернулся в детство и в ванную. Вот только предстояло не самому щекотать себя, а ещё не мочалкой. Мучать ножки фабриканта услужливо взялся его ученик. Не послушав просьбы, Чарли сел спиной к шоколаднику, принудительно отодрав одну стопу от одеяла и приступив к щекотке. Мягкие пальцы пробовали все части чувствительной подошвы, вынуждая магната изворачиваться и смеяться на разные лады: почёсывали пятку, ласкали своды стопы, но больше всего понравилось нырять между пальцев. Когда мальчишка сконцентрировался здесь, голос господина Вонки стал заметно выше, смех слаще. Трудно объяснить, но Чарли, слушая этот смех, просто не хотелось теперь останавливаться, хотя истязаемая конечность подрагивала, желая убежать от ласковых пальцев. — С-стой! Ихии! — магнату же было немного страшно от того, как по-особенному он ощутил щекотку сейчас. Мягкими и мелкими мурашками она кралась по ноге вверх, теперь не оставаясь только в животе странноватым покалыванием, а растекаясь теплом по всему телу. Это было приятно, но просто очень необычно и оттого так страшно. Чарли посмотрел на кондитера и улыбнулся, уже окончательно остановившись и лишь поглаживая стопу сверху. — А Вы мне ещё рассказывали, что не боитесь щекотки — мальчишка хихикнул, развязывая фабриканта. Тот чуть нахмурился, закрыв глаза рукой. — А тебе так было интересно лишний раз меня помучить? Поглядим как бы ты вился и визжал в такой ситуации. — Поглядим? — подмастерье почувствовал, что сейчас не лучшее время чтобы присутствовать в поле зрения мстительного шоколатье и подорвался ретироваться.