Повод, чтобы жить

      В огромном доме барона Баки внезапно стал мерзнуть, будто стоял под холодным проливным дождём. Он не снимал куртку даже в комнате, пока не ложился спать. Очень хотелось растереть ледяные пальцы и восстановить кровообращение, но металлическая рука не позволяла сделать нормально даже такую мелочь.       А ещё его стали мучить кошмары похуже, чем было раньше. Во снах всегда был дождь, холод и горе. Чужая печаль будто рвала его на части. Сначала ему казалось, что это Стив, и Баки стремился помочь ему, но команда в голове чётко давала понять, что ему приказано оставаться на месте. Ему надо было поднять человека перед собой, успокоить, обнять. Стиву это всегда помогало, но он не мог даже пошевелиться. Мышцы всё больше напрягались: он боролся с собой, рвался к размытому дождём силуэту человека рядом, но так и не мог сделать ни шага вперед. Баки просыпался со сведёнными до судорог мышцами и в холодном поту. В странном сне чужие чувства будто жгли его раскалённым железом: он хотел помочь, спасти, но не мог ничего сделать. Ему было куда проще, когда в кошмарах он убивал, жёг, взрывал.       Баки долго смотрел в окно, в темноту, пытаясь понять, откуда это берётся. Ничего такого он не помнил. Первым, конечно, всплывал Стив. Возможно, это было что-то из их молодости, и мозг сделал странную смесь из воспоминаний. Но Баки тут же ловил себя на мысли, что здесь явно было что-то другое. Баки будто одновременно и хотел вспомнить, и боялся. Это было, как ковырять ножом в открытой ране.       Если Баки всё же удавалось снова заснуть, то сон менялся, словно был продолжением первого. В живой руке явственно ощущался холодный металл. Баки за дуло тянул пистолет на себя, не давая оружию выстрелить. Искажённый голос рядом ругался, требовал отдать, но Баки знал, что отдавать нельзя, надо во что бы то ни стало забрать пистолет и разрядить. Нельзя в нём оставлять ни одной пули.       Обсудить странные сны Баки было не с кем, и он боролся с ними в одиночку, стараясь, чтобы Сокол ничего не заметил, и всё больше мёрз, будто только вокруг него всё шёл и шёл холодный осенний дождь.       Сокол вечером ушёл и оставил его присматривать за бароном, но Баки, вымотанный бессонными ночами, задремал прямо на диване в гостиной, проснулся он, только когда открылась входная дверь и появился мокрый от дождя барон. Баки даже успел на долю секунды разозлиться, что тот, ничего не сказав, куда-то уходил, явно что-то замышлял, но посмотрел в потухшие глаза, на бледную, посеревшую кожу и поникшую фигуру, и ничего не сказал. Барон молча швырнул промокшее пальто на стул, потом отправился к себе, бросив через плечо тихо, но с нажимом, словно отдавал команду по привычке: — Не ходи за мной.       Баки и не собирался идти за ним, но внезапно эта фраза взорвала мозг, сделав всё, что было размытым дождём во снах, чётким и объёмным.       И вот он снова Зимний солдат, и эта же самая комната, только Земо сидит рядом и держит фото женщины с ребёнком на руках. Он гладит пальцем их лица сквозь тонкое стекло и что-то неслышно шепчет губами. — Оставайся здесь! — звучит от него приказ. Он хочет сказать это чётко, но голос в конце почти затухает, будто у него не хватает сил. Земо накидывает пальто, берёт четыре белых розы и выходит за дверь. Зимний солдат не помнит, кто он, но помнит кого-то по имени Стив, который так же сидел с фото погибшего отца. Стива одного было оставлять нельзя, со Стивом надо было идти. Он должен оберегать Стива. На миг Зимний солдат испытывает замешательство: была команда оставаться здесь, но Стив существовал раньше любых команд. Надо идти за ним, и Зимний солдат идёт. Он выходит из дома и видит, как Земо сворачивает в конце улицы. Он довольно быстро нагоняет его у кладбища. На небе сгущаются тучи, дует холодный резкий осенний ветер. Земо быстро шагает, не оглядываясь, Зимний следует за ним.       Конечная цель — два памятника. Земо останавливается и долго смотрит на них, потом гладит памятники рукой, что-то говорит: извиняется, просит прощения за то, что ещё жив; опускается на колени прямо на землю, усыпанную жёлтыми листьями, и кладёт по две розы на каждую могилу. После этого он роняет голову на грудь, прикрывает глаза и застывает, словно сам стал памятником скорби среди этого мёртвого безмолвия. Дождь сначала падает крупными редкими каплями на его плечи, а потом окатывает ливнем ледяной воды. Но Земо не беспокоит ничего: ни промокшие насквозь брюки, ни лужа под его коленями, ни потоки воды, бегущие по лицу. Сейчас среди этих могил он такой же труп, а то, что в нём теплится жизнь — это лишь вопрос времени.       Зимний стоит позади него: Стив заболеет, Стива надо поднять и отвести домой. О Стиве должен заботиться Баки. Кто такой Баки, Зимний не помнит. Баки нет, значит позаботится должен он. Он подходит к барону и за плечи поднимает его. Тот оборачивается, и в его глазах отражается удивление: — Ты как… почему здесь… — но он тут же осознаёт, зачем сюда пришёл. Зимний солдат ему всё испортил. — Уходи! Убирайся! — барон выдирается из рук Зимнего и кричит ему в лицо: — Ты такой же, как они! Ненавижу тебя! Из-за таких, как ты, они здесь! Барон машет рукой в сторону могил, шарахается от него, поскальзывается и падает в липкую чёрную жижу. — Ненавижу! — продолжает он тихо твердить, прикрывая глаза рукой, его плечи мелко вздрагивают. Зимнему солдату кажется, что он плачет. Барон весь мокрый и в грязи, но вставать даже не собирается. Зимний опускается перед ним на корточки, отнимает его руку от лица, убирает со лба вымокшие пряди волос: — Пошли домой. Так Баки говорил всегда Стиву, и Зимний солдат тоже должен сказать. Земо подчиняется и позволяет поднять себя с земли. Он идёт, опираясь о руку Зимнего солдата.       Дома Земо сбрасывает всего лишь пальто, а в ванную заходит, только чтобы выйти оттуда с фразой: — Не знаю, какие шансы у суперсолдата заболеть, но лучше вытрись. Он кидает Зимнему полотенце. Тот вытирает мокрые волосы.       Земо подходит к нему, давит на плечи, заставляя сесть, и, смотря в глаза, произносит чётко и жёстко: — А теперь ещё раз, приказ: «Сиди здесь, не ходи за мной»! Ты понял, солдат? — Да.       Земо открывает дверь в свою спальню, бросает тревожный, настороженный взгляд через плечо и повторяет для верности: — Оставайся здесь! Он закрывает дверь за защёлку.       Зимний солдат сидит пару минут. Стиву было плохо. Баки надо быть рядом. Зимний солдат невольно трясёт головой. Кто такой Баки, кто такой Стив? Команда глушит прежние воспоминания: он должен оставаться здесь, но Стиву плохо и надо идти. Баки должен идти, но его нет. Зимний должен идти. Кому-то плохо, и Зимний должен идти.       Зимний солдат встаёт и идёт. Дверь закрыта, но для Зимнего солдата это не преграда, и он выносит дверь лёгким толчком. Земо, сидящий на краю кровати, тут же жмёт на курок пистолета у виска, но реакция Зимнего быстрее. Он успевает направить дуло в сторону, и пуля врезается в стену. — Отпусти! — шепчет барон, и тянет пистолет на себя за рукоятку. Его взгляд безумный и решительный, но Зимний не отпускает. Земо взрывается: — Я сказал: убирайся! Какое тебе дело до меня?! Он торопливо, проглатывая окончания, произносит положенные слова и в конце: — Приказ, солдат: «Отдать мне пистолет, убраться отсюда и дать мне сделать то, что я хочу»!       Зимний не может не подчиниться и отпускает пистолет. Земо прикрывает глаза, понимая, что момент безнадёжно упущен, ему снова сложно настроиться на собственную смерть. Так успешно заглушенное чувство самосохранения снова подняло голову где-то внутри.       Зимний солдат аккуратно берёт из его руки пистолет, пули летят на пол, и снова так же аккуратно вкладывает разряженный пистолет в руку: — Задание выполнено: я отдал тебе пистолет.       Земо со стоном разочарования откидывается на постель, а пистолет в итоге летит на пол. — Оставь меня в покое, наконец!       Стиву плохо — уходить нельзя. Зимний солдат ложится рядом. Он гладит Земо по щеке, по губам, оттягивает ворот водолазки и проходится пальцами живой руки по шее, обхватывает барона поперек талии и прижимает к себе так сильно, будто не хочет отпускать. И Земо это неожиданно заводит.       После смерти родных у него не было ни с кем, словно эта часть жизни умерла для него вместе с ними. Но это безликий Зимний солдат, который даже не помнит, кто он. Это как заниматься любовью с призраком, который к тому же навсегда забудет по команде то, что здесь произойдёт.       Земо поворачивается к Зимнему солдату и целует его: жёстко, безжалостно, будто мстя за неудачное самоубийство. Зимний замирает: такого у Стива и Баки не было. Но тут же эта мысль растворяется в глубинах сознания, ведь он даже не знает, кто такие эти двое. Тело откликается на жёсткую ласку, и барон произносит ему на ухо: — Раз ты не дал мне сделать с собой то, что я хотел, тогда ты сделай со мной то, что хочу я, а потом ты забудешь всё, что здесь было.       Барон стягивает сам с себя водолазку и разворачивается спиной к Зимнему солдату.       Воспоминания ошарашили Баки. Пару секунд он приходил в себя, потом пазл в голове стал стремительно складываться: сейчас, когда барон прошёл мимо него, его брюки, которые всегда находились в идеальном состоянии, были в грязи, а в кармане явно угадывалась рамка с фото. — Чёрт! — Баки рванулся к двери в спальню барона. Она, конечно же, как и в тот раз, оказалась заперта, но для механической руки это слабая преграда: секунда, и кусок дерева, сорванный с петель, валяется на полу. Барон, как и тогда, сидел на краю кровати, только вот пистолет сейчас мирно лежал перед ним. — Я не сделаю этого, пока мы не доведём дело до конца, — сказал Земо ровным голосом, не отводя взгляда от оружия, будто был один в комнате и никакой выломанной двери не было. — Ты не сделаешь этого никогда! — Баки отшвырнул пистолет на пол. — Я тебе не позволю! Барон поднял на него взгляд, полный тоски и безнадёжности. — Зачем ты пришёл сюда, Джеймс? Какое тебе дело до меня? Так боишься потерять единственного стоящего помощника? Боишься, что без меня вы с Сэмом проиграете Карли? Зачем ты пришёл?! Я же сказал: «Не ходи за мной»! Я помогу вам, ты же знаешь, как я ненавижу всю эту суперсилу! Ты это хотел услышать? А теперь убирайся! — заорал барон, и в его голосе звучал больше не гнев, а отчаянье. — Я всё помню, — прервал его Баки и сел рядом. — Но… — барон растерянно замолчал. — Ты… ты не должен. — Так уж вышло, что помню, и я теперь единственный свидетель твоей слабости, — усмехнулся Баки. — И не только свидетель, но и участник. У нас у всех есть прошлое, и есть, о чём жалеть, и в чём себя винить, но не стоит из-за этого прощаться с жизнью.       Всё это время с того момента, как Баки перестал быть Зимним солдатом, он чувствовал себя, как оживший робот: он отгораживался от прошлого, потому что в нём было слишком много болезненных воспоминаний, из-за этого все его чувства будто атрофировались, остались в той камере, в которой его замораживали. Он вышел оттуда, а они нет. Впервые он успокаивал кого-то, хотел помочь и начал оттаивать. Баки отряхнул металлической рукой брюки Земо от засохшей грязи. — Почему… почему Зимний солдат тогда пошёл на это? Я имею в виду постель. Ты… он видел Стива вместо меня? — неожиданно поинтересовался барон. Он был действительно умным и проницательным человеком. — Ты отчасти прав. Стив в моей голове помог мне преодолеть команды, — не стал скрывать Баки. — Но ответ на твой вопрос «нет», — покачал головой Баки, улыбаясь. — Со Стивом мы такое не вытворяли. Я видел тебя, я знал, что это ты, и хотел помочь тебе, и встал у меня на тебя. И сейчас я знаю, кто передо мной… Баки притянул барона к себе и поцеловал, попутно отталкивая пистолет ногой подальше.       У памятника погибшим в Заковии.       Баки вытянул руку с пистолетом, целясь Земо в лицо, при этом с досадой замечая, как загорелись глаза барона в ожидании смерти. Прозвучал холостой выстрел, пули, падающие из руки Баки, заскакали по асфальту, и взгляд барона потух. Баки снова ощутил, что рядом с бароном он становится прежним человеком, тем, который был рядом со Стивом. К нему возвращались давно забытые чувства: сострадание, желание помогать и защищать. Он укоризненно покачал головой: — Гельмут, в тебе ничего не изменилось: ты всё ещё жаждешь умереть, хотя в этом нет никакого смысла! Сейчас мне придётся отдать тебя Ваканде, ведь у меня нет выхода, но я вытащу тебя оттуда обязательно и помогу тебе. Постарайся до этого момента не сделать ту единственную глупость, которую будет невозможно исправить.       Барон вяло кивнул. Баки, глядя, как его уводят, подумал о том, что неожиданно мир для него перевернулся, и теперь ему приходится нести ответственность за то, что происходит в чужой голове. Со своей он уже как-то разобрался и сделает теперь всё, чтобы вернуть барону желание жить, а лучшим вариантом будет находиться всё время рядом с Земо, чтобы присматривать за ним и вовремя останавливать, когда тот решит совершить очередную глупость. Им было хорошо вместе в постели, можно было начать хотя бы с этого. Чем это был не повод для барона, чтобы продолжать жить?