Осталось пять минут.

Закат. Это был один из последних дней лета. Прохладный ветер легонько развевал тёмные волосы, которые то и дело поправляла худая рука с изящными длинными пальцами, унизанными массивными украшениями. Голубые глаза, которые сейчас напоминали море в момент прибоя, с щемящей нежностью смотрели напротив, выискивая в зелёных, смотрящих точно в его, хоть что-то, что отдалённо бы напоминало ту смесь в собственных. «Осталось пять минут, скажи, что ты влюблён» — буквально читалось в потяжелевшем от подступающих слёз взгляде, в то время как грудная клетка стала подниматься чуть чаще. Хотя это произошло ещё несколько месяцев назад, когда он впервые увидел этого чертовски далёкого и одновременно такого близкого мальчишку, и с тех пор, впрочем, не прекращалось ни на минуту. Слегка наклонив голову, русоволосый юноша переместил кисть на острую скулу, слегка поглаживая, чуть ли не заставляя этим брюнета прикрыть глаза и ластиться к его груди, словно котёнок. Голубые глаза смотрели так преданно, так по-щенячьи, будто говоря: «Я здесь, прямо рядом с тобой. Заметь это. Пожалуйста». Пухлые губы растянулись в донельзя печальной улыбке, а рука скользнула к плечу, поглаживая его круговыми движениями. Прикусив ту самую губу, шатен пустил ещё один взгляд в сторону брюнета, по которому было понятно: не любил. Он его никогда не любил. И парень это знал. Заходясь в ночных рыданиях, знал. Сидя рядом с ним в его же кофте, знал. Переплетая с ним из раза в раз пальцы, знал. Когда ощущал его губы на своих, знал. Они хотели поговорить в последнюю встречу, но молчание, оглушающее сильнее крика, было гораздо красноречивее любых высоких фраз. Спускаясь аккуратными движениями, он снова переплетает их пальцы, но уже в последний раз. В последний раз посмотрев в умоляющие глаза, разворачивается. Разворачивается и уходит, но уже в последний раз. Разворачивается и уходит, оставляя за спиной, где-то в поле, в своём прошлом, Арсения. Где только Арсений хотел поговорить о них, которых больше нет и никогда не будет.