Наказание для аврора Поттера

      На улице давно за полночь: я бегу со всех ног к ближайшему камину, задыхаясь, а сердце бьётся так быстро, словно норовит вырваться из груди.       Сегодня чёртова пятница, и я на всех парах несусь к точке аппарации, отработав целый рабочий день и ещё несколько дополнительных часов сверху, потому что за пятнадцать минут до окончания рабочего дня в отдел поступил звонок: в баре на окраине города произошло убийство. И, конечно, разбираться с этим будет именно глава отдела, а кто же ещё? Ведь все уже разбежались по делам, либо трансгрессировали домой.       Я понимаю, что это специфика моей профессии — в аврорате такие случаи не редкость, но... сегодня у нас должен был быть еженедельный совместный ужин с Драко, на который я не мог опоздать.       Это было что-то наподобие нашей маленькой семейной традиции — таким образом отмечать начало выходных и то, что в ближайшие два дня, вероятнее всего, меня никто не будет беспокоить. Максимум — связываться по каминной сети, что не особо отвлекало от совместного времяпрепровождения с Малфоем. В редких случаях меня правда могли вызвать в отдел — если это и случалось, то происходило что-то правда громкое и скандальное, и тогда я не мог не присутствовать.       Драко, конечно, это всё не нравилось — он был явным противником моих неожиданных визитов в аврорат. Он был сильно недоволен таким обстоятельством: нередко я и в будние дни задерживался на работе, а тут ещё и в выходные.       Как только я добираюсь до точки трансгрессии, я аппарирую прямиком в нашу гостиную. Сердце останавливается, а в горле резко пересыхает: на столе стоит давно остывший ужин, приготовленный Драко. Он всегда готовил его сам, без использования магии — так получалось намного вкуснее, да и у блондина явно был талант к этому, хоть и большую часть его жизни им в поместье готовили домовые эльфы.       Я медленно прохожу в глубь гостиной, стараясь не издать ни единого звука и замираю: возле окна, в массивном кожаном кресле сидит Драко, повернувшись ко мне спиной. Рядом, на небольшом столике стоит недопитая бутылка вина — Малфой не тот, кто любит пригубить пару бокалов спиртного ради удовольствия и расслабления — и тут я понимаю, что мои дела совсем плохи. Бледная рука тянется к бокалу, обхватывая его аристократическими тонкими пальцами. — Поттер, ты опоздал. — Его голос приобретает стальные, безразличные нотки, словно мы снова школьные враги, заставляя все органы сделать кульбит и образовать тугой узел. — Я вот думаю... наверное, стоило подарить тебе на нашу годовщину чёртовы маггловские наручные часы, чтобы ты хоть немного ориентировался во времени. — Драко... меня неожиданно вызвали... — Блондин поднимается с кресла, не оборачиваясь, и подходит к окну. Я не могу здраво оценить ситуацию, пока не вижу его лица, но одно я знаю точно: Малфой чертовски зол. — Там произошло убийство в баре, а все уже разошлись по домам и я... — хочу что-то сказать в своё оправдание, но он жестом тут же прерывает мою жалкую попытку.       Малфой поворачивается ко мне: я вижу, как в радужках серых глаз пляшут маленькие чёртики, и только сейчас замечаю, что на второй руке у блондина надета кожаная перчатка. А это могло значить только одно. — И ты, конечно, Гарри Джеймс Поттер, как всегда решил всё взять на себя, не так ли? — Драко направляется ко мне, а я даже не могу пошевелиться: от одной мысли, что будет происходить в следующие минуты, ноги становятся ватными, а из лёгких предательски выходит весь воздух, выдавая меня с поличным. — Даже не удосужился предупредить меня, хоть бы патронуса отправил.       Малфой подходит ко мне вплотную, и я чувствую, как его горячее дыхание опаляет чувствительную кожу шеи. По всему телу волной проходят электрические импульсы, концентрируясь где-то внизу живота, принося мне заметный дискомфорт.       Блондин опускает взгляд и довольно ухмыляется: моё возбуждение выдаёт меня с головой, когда экс-слизеринец проходится кончиками пальцев по мышцам живота, которые в момент напрягаются — моё тело всегда было чертовски отзывчиво на его ласки, — а после скользят ниже, к недвусмысленной выпуклости. — Ох, Поттер, ты возбуждён? — Я судорожно сглатываю и, кажется, перестаю дышать, когда его пальцы подходят к изнывающему по ласкам члену, но он не касается его, лишь дразня задевает. — Как жаль, что только я сегодня буду получать удовольствие. На колени. — Блондин толкает меня по направлению к креслу, и я беспрекословно слушаюсь его, словно под чертовой амортенцией. Национальный герой стоит на коленях перед бывшим Пожирателем Смерти. Блядство.       Я тяну к нему руки, чуть касаясь грубой ткани джинс, но тут же чувствую лёгкий удар по кисти. — Не так быстро, дорогой. — Тонкие пальцы касаются моего подбородка, слегка приподнимая его. — Это ещё нужно заслужить. — Глаза блестят, и я уверен, он чертовски сильно доволен видеть, как пунцовый румянец окрасил мои щёки.       Его пальцы просачиваются сквозь тёмные густые волосы зарываясь в них, слегка сжимая и натягивая. Мои глаза блаженно закрываются, обнажая белки, а из груди вырывается тихий стон, когда подушечки пальцев проходятся по нижней губе, проникая внутрь и собирая вязкую слюну. — Скажи мне. — Его пальцы выскальзывают из моего рта, оставляя за собой прозрачную ниточку слюны. — Что мне с тобой сделать, сладкий? — Рука спускается ниже, переходя на подбородок и шею, оставляя влажный, блестящий след. — Ты повёл себя как очень непослушный мальчик, Гарри. — Он делает небольшую паузу, но мне кажется, что проходит целая вечность прежде, чем он вновь начинает говорить. — Думаю, справедливо будет тебя наказать, как считаешь?       Дыхание полностью перехватывает, и всё, что я могу сейчас делать — лишь смотреть в серые, застеленные пеленой из предвкушения и невыносимого желания глаза и самозабвенно кивать. Ноги просто не способны больше удерживать меня — колени предательски разъезжаются, и я оседаю на пол. Тяжело вздыхаю, лихорадочно глотая воздух и понимая, что всё это время даже не дышал.       Наверное, со стороны я выгляжу невероятно глупо: сижу на полу нашей гостиной в аврорской форме, опираясь сзади на руки, в попытках хоть как-то удержать своё тело в вертикальном положении; весь раскрасневшийся, подстать бордовому костюму, а мой член стянутый тесной тканью брюк, недвусмысленно выпирает, доставляя ощутимый дискомфорт.       Я безумно хочу коснуться его.       Видимо, Драко замечает это, и на его лице расцветает довольная ухмылка. Он наклоняется ко мне, мягко поглаживая скулу, и я отвечаю на ласку, подставляясь под неё, словно мартовский кот. Всеми силами стараюсь удержать равновесие, чтобы окончательно не распластаться на полу, но теряю опору: Малфой резко отстраняется от меня и отходит к столику, где покоится недопитый бокал вина. Блондин касается его пальцами, ловко перехватывая, и садится на рядом стоящий диван. Со всей аристократической грациозностью он мягко приземляется на него и неспешно отпивает небольшой глоток янтарной жидкости. Я смотрю на это не отрывая глаз, словно сломанная маггловская кукла — точность его движений в таком состоянии просто поражает. Он бросает на меня взгляд, а органы делают очередной кульбит, образуя узел внизу живота. — Поттер, тебе нужно особое приглашение? — Бокал в миг полностью опустошается одним большим жадным глотком. Собираю все силы в кулак, только чтобы хоть как-то встать и подойти к дивану, но ничего не выходит: тело предательски не хотело слушаться, оставалось только позорно ползти, опираясь на руки, слегка подрагивающие от возбуждения. Доползаю до своего личного змея-искусителя и смотрю на него: Драко выглядит холодно и отстранённо, словно мы вновь вернулись в школьные времена.       Я снова становлюсь на колени перед ним, а его пальцы вновь вплетаются в мои волосы и притягивают прямиком к внутренней поверхности бедра. Прижимаюсь к нему, постепенно поднимаясь вверх, оставляя влажные поцелуи и вырисовывая кончиком языка узоры через грубую ткань джинс. Специально останавливаюсь на выпуклости, жадно покрывая её поцелуями и слегка прикусывая, отчего Малфой судорожно выдыхает и тихо шипит, сильнее прижимая меня к требующему внимания члену. Я продолжаю покрывать каждый сантиметр его тела жаркими поцелуями, постепенно двигаясь выше, пока не натыкаюсь на пряжку ремня. Утыкаюсь в неё носом и рвано дышу, умоляя про себя, чтобы он только позволил мне это сделать. Поднимаю голову, в надежде получить одобрение своим действиям: смотрю в его глаза — зрачки расширены настолько, что оставляют лишь тонкий контур радужки, но маска безразличия всё также остаётся на месте. — Ты можешь, Поттер. — Это становится спусковым крючком. Дать мне оружие и надеяться, что я им не воспользуюсь?       Я сделаю всё возможное, чтобы искупить вину, дорогой.       Тяну свои руки к массивной пряжке, вмиг срывая ремень и отбрасывая его куда-то в угол комнаты. Дрожащими от предвкушения пальцами нахожу язычок молнии и скольжу прямиком вниз, стягивая ставшие для меня ненавистными штаны вместе с боксерами.       Мне открывается просто восхитительная картина: его эрегированный член оказывается в пяти сантиметрах от меня; покрасневшая от возбуждения головка покрыта прозрачной смазкой, которая вот-вот начнёт стекать по основанию, оставляя блестящие дорожки.       Я прекрасно знаю, что он возбуждён ещё с того момента, как только он услышал звук аппарации в нашей гостиной, а может быть и раньше. Уверен, что он стал строить план мести спустя одну минуту моего опоздания на «званый ужин».       Драко тихо рычит, сжимая пальцами рядом стоящую дубовую столешницу, впиваясь в неё, словно в спасательный круг, когда кончик моего языка скользит по основанию по направлению к головке, проводя им по отчетливо выделяющимся венам, собирая прозрачную влагу и не оставляя ни единой капли.       Обхватываю губами головку, вырисовывая языком на ней незамысловатые узоры, и вбираю член в себя на половину. Пальцы Драко скользят к моему затылку, надавливая и заставляя взять его ещё глубже. И кто я такой, чтобы отказать ему?       Расслабляюсь, чтобы принять его максимально глубоко: головка касается стенки горла, и я слышу сдавленный стон. Поднимаю взгляд и замираю. Он выглядит просто восхитительно: черты лица стали острее, дыхание частое и прерывистое, а на бледных щеках появился едва заметный в приглушённом свете румянец. Истерзанная нижняя губа от частых укусов припухла и стала бордовой. Блондин неосознанно толкается бёдрами вперёд и издаёт сдавленный стон, заставляя меня мелко задрожать от нахлынувших ощущений.       Его стоны — лучший звук, что я когда-либо слышал в своей жизни.       Я стал интенсивнее ласкать член парня, вбирая основание полностью и доставая языком до мошонки, а после отстраняясь, постукивая головкой о припухлые от ласк губы. Маска безразличия на его лице стремительно трескается, не оставляя ни единого шанса на капитуляцию.       Тяжело дыша и всеми силами сдерживая стремительно рвущиеся стоны, Драко резко отталкивает меня, и я оказываюсь на полу. — Вставай, живо. — Голос хриплый и сухой, совсем безучастный, словно не я только что стоял перед ним на коленях и отсасывал ему.       Ноги затекли, и я цепляюсь за подлокотник дивана, чтобы найти хоть какую-то опору, чтобы подняться.       Драко подходит ко мне вплотную, толкая на диван. В его руках появляется палочка, и я рефлекторно тянусь к своей, но я не успеваю вовремя среагировать: блондин в момент обезоруживает меня.       Какого черта, Малфой? — Теряешь форму, Поттер. — Я удивленно смотрю на него и не могу произнести ни слова. — Ну что ты так заволновался, сладкий? Поворачивайся.       Я чувствую себя совершенно беспомощным, и мне невероятно сильно хочется вернуть свою палочку на место, которая валяется на полу поблизости. Резко срываюсь с места, но Малфой реагирует молниеносно, словно только и ожидает этого: в момент чувствую, как конечности плотно охватывают веревки, не давая мне сдвинуться с места. — Инкарцеро! — Драко довольно усмехается и медленно подходит ко мне. — Малфой, что ты... — Горячее дыхание опаляет чувствительную кожу шеи, а мурашки новой волной проносятся с головы до кончиков пальцев, когда я чувствую, как уже готовый член упирается мне в бедро.       Мне ужасно стыдно: меня, главу аврората, обезоружили и ещё связали в невероятно неловкой позе так, что я даже лицо этого заносчивого и самоуверенного засранца не могу увидеть. — Куда-то собрался, Поттер? — Кончики пальцев скользят по бордовой ткани, слегка касаясь возбуждения и неторопливо направляясь к пряжке. — Мы ещё не закончили. — Чувствую, как грубая ткань брюк вместе с боксёрами сползает ниже, к бёдрам, пока с глухим звуком не соприкасается с поверхностью дивана.       Ощущаю, как рука вместе с перчаткой касается одной ягодицы, мягко поглаживая смуглую кожу и сжимая её. Я вскрикиваю от неожиданности, когда чувствую ощутимый шлепок по правой половине, выгибаясь и судорожно вздыхая. — Считай вслух до десяти, Поттер. — Блондин проводит кончиками пальцев между лопаток, заставляя меня лишь тихо стонать от контраста сменяющихся ощущений.       Судорожно выдыхаю, когда второй шлепок обжигает ягодицы, заставляя выгибаться навстречу и натягиваться, словно струна. — Два. — Громче, Гарри. — Третий удар пришёлся ниже, вырвав из груди хриплый, почти жалобный стон. — Три.— Я не узнаю своего голоса.       Удар за ударом обрушиваются на раскрасневшуюся кожу, лишь изредка награждая меня ласковыми поглаживаниями и «случайными» прикосновениями к эрегированному члену. — Десять! — Голос срывается, а тело предательски обмякло. Я дергаюсь, натягивая путы на себя, которые больно врезаются в кожу: если бы не верёвки, туго сжимающие конечности, я бы точно не смог сохранить горизонтальное положение, растекаясь на диване, словно бесформенное желе. — Какой послушный мальчик, — чувствительную кожу покрывают мягкие поцелуи, и я не могу сдержать довольного протяжного стона. — Ты заслужил награду. Разведи ноги.       Я послушно выполняю приказ, пока его пальцы проскальзывают в мой рот, собирая скопившуюся влагу, а после касаются напряженного колечка мышц, отчего я вздрагиваю всем телом.       Малфой проскальзывает в меня на глубину одной фаланги, вырывая из меня вымученный стон. Он вынимает палец, обильно покрывая слюной, и вновь проникает в меня, но уже глубже. — Пожалуйста, Драко, прошу... — Я всхлипываю от того, что блондин добавляет ещё один палец, разводя их на манер ножниц и растягивая чувствительные стенки.       Если он сейчас не войдёт в меня, я просто позорно кончу даже без прикосновений к себе. — Ты так сильно хочешь кончить? — Я уверен, что на его лице расцветает довольная ухмылка: он безумно доволен состоянием, до которого меня довёл.       Я лишь в состоянии самозабвенно кивать и судорожно сглатываю, когда чувствую, как влажная от смазки и слюны головка касается входа.       Он на пробу толкается, а из меня вырывается жалобный стон, пока Драко входит в меня постепенно, сантиметр за сантиметром до самого основания. — О Мерлин, о Мерлин... — Ладонь в перчатке неожиданно обхватила мою шею и слегка сдавливает, а перед глазами появляются мириады звёзд.       Малфой полностью входит в меня, свободной рукой сминая саднящие ягодицы, заставляя кожу под ними гореть. Я способен сейчас лишь жалобно скулить и извиваться, цепляясь за спинку дивана до побелевших костяшек, только лишь бы Драко забыл про всю аккуратность и взял меня так, как он умеет. Грубо. Жестко. Так, как я люблю. — Ты такой восхитительно узкий, Гарри. — Он рвано дышит, сдерживая себя, стараясь даже при подобных играх не сделать мне больно. — Драко, прошу... — Толкаюсь бёдрами навстречу, чтобы принять его ещё глубже, но это действие не даёт никакого результата — он слишком хорошо контролирует процесс. — Ты просто очаровательный, ты знал об этом, Поттер? — Он полностью выходит из меня, но только для того, чтобы вновь проскользнуть внутрь, но уже грубее. Головка задевает чувствительный комочек нервов, и из меня вырывается грудной стон, а ноги развратно разъезжаются в стороны. — Когда ты такой послушный и податливый... клянусь, в такие моменты я особенно сильно понимаю, насколько мне повезло, что я единственный, кто способен лицезреть тебя в таком состоянии... — Он набирает темп, а наши бёдра встречаются с друг другом, эхом разнося до боли неприличные звуки, резонируя от поверхности стен. — За какие заслуги ты достался именно мне?       Я чувствую, как к моему члену прикоснулись длинные пальцы, и, казалось, из лёгких вышел весь оставшийся кислород. Я самозабвенно подмахиваю бёдрами, лишь бы стать еще как можно ближе с Драко, хотя это уже физически невозможно. Ладонь тянется к бледной руке, мягко сжимая её и одаривая сладким поцелуем в область костяшек.       Я хочу его поцеловать.       Сейчас. — Драко, поцелуй меня, пожалуйста.       В это же секунду я чувствую, как верёвки соскальзывают с конечностей, а Драко незамедлительно поворачивает меня лицом к себе, меняя позицию, словно я ничего не вешу. Я впиваюсь в сладкие, покрасневшие от терзаний губы-вишни и проникаю в его рот языком, вылизывая каждый уголок — он отвечает мне со всей отдачей, грубо втрахивая в диван.       Малфой отстраняется, вырывая из меня протестующий стон, но тут же впивается в шею, заставляя задохнуться от нахлынувших ощущений. Он медленно спускается ниже, оставляя блестящие дорожки и покрывая влажными поцелуями шею и ключицы.       Сдавленно застонав, я подаюсь ему навстречу, а мой член трется об его рельефный живот, и я понимаю, что больше не могу сдерживаться. — Я... я сейчас... — Давай, сладкий. — Как только его тонкие пальцы находят мой член и делают несколько поступательных движений вверх-вниз, я изливаюсь, пачкая жемчужной жидкостью себя и его.       Малфой ускоряется и сдавленно стонет, изливаясь вслед за мной, пока мышцы плотным кольцом сокращаются вокруг его плоти. Обняв слизеринца и прижав его к себе, я утыкаюсь в мягкое местечко между ключицей и шеей, вдыхая полной грудью его невероятно сладкий и пьянящий аромат. — Это было... — Великолепно, я знаю, — отстраняюсь от него, только чтобы посмотреть в эти бесстыжие глаза.       Он мягко выскальзывает из меня и ложится рядом, чуть ли не сталкивая с дивана. — Ты такой придурок, Малфой. — Видел бы ты своё лицо, когда я тебя обезоружил, о Мерлин. — Он заливается смехом, а мне хочется огреть его чем-то тяжёлым, пока мои щёки нещадно покрываются румянцем. — Да пошёл ты, — пытаюсь встать, но он тут же прерывает мою попытку, прижимая меня к себе и мягко целуя в область виска.