Роза ветров

— Наконец-то это тело принесёт мне пользу

      Конец сентября. Воскресенье. 19:47. Страна *утеряно* — Город Кипарисов — Общежитие квартирного типа при университете фундаментальной медицины (УФМ имени Д. И.) — Комната 20       Миэль уже почти час лежал на свежей постели, сложив руки на голом животе. Он относительно недавно вылез из ванной: как приличный помылся, голову помыл и в целом приготовился. Однако с водными процедурами его мандраж никуда не ушёл. Миэлю даже не удосужилось надеть под шорты бельё, а про футболку он вовсе не вспомнил. Омега изредка вздрагивал, смотря в потолок и слушая музыку. Он честно пытался настроиться на более позитивный исход происходящего, но бодрая, весёлая музыка не ложилась на душу, а только исходила грустными мотивами. Я бы рядом ехал, солнце игралось со спицами, А в песке полей увязали колеса, Льняные линялые челки на наши лица, Я бы рядом ехал, солнце игралось со спицами, Жди, я приду через музыку, жди — Я жду, — прошептал Миэль, прикрывая глаза, — я жду... Жду этого идиота и жду тебя, папа.       Миэль вздохнул, слабо качая головой из стороны в сторону. Ему не удавалось расслабиться, не удавалось успокоиться. Он был готов даже выпить, чтобы мерзкое дрожание под рёбрами, солнечным сплетением, ушло. Но Миэль не мог себе этого позволить, не мог доверить себя, даже чуть-чуть опьяневшего, совсем немного, в руки другого человека, которого совсем не знает и кто затащил его в постель таким способом. — Одно радует, что я в любом случае не получу нежданчика в виде детей. — Он усмехнулся, опуская прохладную ладонь на шрам внизу живота. — Спасибо той аварии. Ах, как был зол отец, а как врачи его ничего не понимали... Хотя, я тоже ничего не понимаю.       Миэль медленно облизнул губы, приоткрывая глаза. Он более не тревожился столь сильно из-за навязчивых воспоминаний. Это как привыкнуть к одному и тому же кошмару, или фильму ужасов, когда знаешь на какой секунде, из-за какого угла, как громко и настойчиво тебя будут пугать. Миэль уже выучил своё кино до куда более незаметных мелочей. — Странно всё же, почему я не могу завести мелкотню, — задумчиво сказал омега, сводя рукой набок и хмурясь немного. — Хотя, мне ли есть разница. Всё равно не хочу... и как же это оказалось полезно...       Миэль слабо посмеялся, закидывая ногу на ногу, начиная передразнивать тяжёлый и грубый тембр своего отца-альфы: — Миэль, ты должен жениться на вот этом альфе и родить от него ребёнка. Я не отдам тебе компанию, потому что ты омега. Будешь рожать, пока не будет ребёнок-альфа.       Миэль закатил глаза и зевнул, растирая запястье. Вспоминания отразились в коже лёгкой болью, грубоватым покалыванием. Сейчас омега с усмешкой вспоминал, как ему было страшно и как невыносимо. Трое альф по приказу его отца с трудом смогли раздеть Миэля, а ведь парню было семнадцать, он был куда слабее, ничего не умел, но три взрослых мужчины всё равно едва могли его удержать. Часть одежды пришлось прямо срывать с тела, потому что Миэль вырывался и кричал, очень громко, до дикой боли в горле. Мольбы и просьбы сменились проклятиями, когда совершенного беззащитного, обнажённого его приковали к спинке кровати за руки, оставив будущему «жениху».       Миэль не запомнил его лица, потому что сначала не хотел смотреть, а потом просто не мог. Все его мечты, представления о «принце на белом коне», и без того немного ущербные и неправильные, оказались сломаны. Мысли: тело принадлежит только ему, больше не посещали. После первого же секса на ногах, особенно на бёдрах, от рук альфы остались грубые синяки. Болезненные укусы-метки прочно впились в шею и плечи, грудь. Всю ночь потом, как только едва живого омегу отнесли в комнату, он проплакал, расцарапал плечи. На утро его насильно заставили поесть, а потом процедура повторилась.       Это продолжалось долго, очень: месяцы. Тесты на беременность всё время были отрицательные. Врачи сбивались с ног и не понимали, почему совершенно здоровый парень, с совершенно здоровыми органами, никак не может понести ребёнка. Отец Миэля злился, жутко злился. А Миэлю было хуже, чем кому-либо. У него несколько раз сменился партнёр, врачи и психиатры, лекарства, наркотики, которыми глушили его феромоны. Омега забыл, что он умеет сносно рисовать, что он учится в одиннадцатом классе, что ему сдавать экзамены, что у него есть жизнь, что его тело только его, что в доме он под защитой. Он просто знал, что почти каждый день, не сегодня, так завтра, его снова потащат в постель трахаться с каким-то альфой, имя которого он даже не запомнил, с которым даже не говорил.       Миэль пытался даже порезать вены, покончить с этим, но его остановили, не позволили. После попытки самоубийства его вообще не оставляли одного, никогда, разве что на несколько минут. Психика была на пределе. У омеги стали появляться провалы в памяти, сильные. Он мог забыть день, два, неделю. И в какой-то момент он сломался совсем, не выдержал. Его больше не нужно было насильно тащить, раздевать, приковывать наручниками к постели, держать. Вообще ничего этого не нужно было. Тогда только это остановилось. Врачи поставили ему диагноз бесплодие по непонятным никому причинам, и мир для Миэля замер. Он как в тумане ходил к психиатру, пил седативные, страдал от кошмаров, плакал на ровном месте и без причины, не подпускал к себе никого. Кажется, как сам Миэль считал сейчас, что он совсем не сошёл с ума только из-за Хельхейма. Он знал, точно знал, что если Хель появится, он обязательно его защитит, обязательно спасет и закроет собой. И Миэль ждал его. Пусть Хельхейм не появился, но Миэль чувствовал, что он всё равно помог ему. — Почти три года прошло, — прошептал Миэль, ложась на бок и обнимая себя руками. Он спокойно относился к своим воспоминаниям, но никому их не рассказывал, Аину только сказал, что его просто один разочек «чуть-чуть» изнасиловали. — Прошло время, а я ненавижу тебя, отец, столь же сильно... Из-за тебя мне так тяжело с людьми, с нормальными людьми... Ты мог просто отдать компанию мне, когда я вышел замуж за какого-то дебила. Но нет....       Миэль усмехнулся, сжимая руки в кулаки. Слёзы всё же подступили к глазам, к горлу, перекрывая дыхание. Захотелось заскулить, пожалеть себя, но омега не стал, сдержался. Он сел, смотря на время, уже была пора появиться этому герою-любовнику. Думая об этом, Миэль поднялся и прошёл к шкафу, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Оказалось, что его всё-таки немного трясло. Ощущения в целом были очень странные. Мандраж спал, лёгкая усталость и спокойствие легло на плечи, наконец-то расслабляя их. Миэль ощутил себя так же, как тогда: ему было плевать на всё. Он знал, подсознательно знал, что ему его тело не принадлежит и им можно легко воспользоваться. — Наконец-то оно принесёт мне пользу, — сказал омега, и наконец-то постучали в дверь.       Миэль, как был, в одних шортах, прошёл к двери и, глянув в глазок, открыл. Конечно, это был Айвис. Кажется, он волновался больше, чем Миэль, а увидев его, полуголого и в коротеньких шортиках, так альфа совсем растерялся. Он открыл рот, закрыл, потом снова открыл и снова закрыл. Это посмешило омегу. Да и в целом внешний вид Айвиса был куда более, чем смешным. Шорты до колена, в краске испачканы, футболка, растянутая у воротника, и тапочки. Он словно собирался ни к омеге на секс, а в клуб «очумелые ручки для чайников». — Ты никогда омегу голого не видел, герой-любовник? — посмеялся Миэль, отворачиваясь и идя в комнату. — Дверь на задвижку закрой и можешь сразу раздеваться. — Раздеваться? — Нет, ты можешь меня и в одежде трахнуть, мне глубоко пофиг.       Альфа рассеяно замер в прихожей. То ли Миэль оказался его типажом, то ли Айвис рассчитывал на рюмку для храбрости перед сексом. Альфа скинул тапочки, проходя в комнату и там снова вставая в ступор. Он увидел Миэля уже без шорт, благо омега стоял спиной и отчаянно тянулся, даже приподнимаясь на носочки. Изящная, подтянутая фигура: каждый плавный изгиб тела завораживал. Соблазнительная родинка на спине, между лопаток, так и манила. Альфа немного дёрнулся, чтобы прикоснуться к ней, наклониться и нежно поцеловать. — Ох, ну и взгляд у тебя, — посмеялся Миэль, посмотрев на альфу краем глаза, — у тебя когда последний раз было-то? — А, э, — Айвис снова открыл рот, но ничего не сказал, снимая с себя футболку. — С таким красивым давно. — Комплимент засчитан.       Миэль безучастно посмотрел на альфу, обведя взглядом его торс, но никак не выразил и толики восхищения. Конечно, определённая красота была в выраженных мышцах и мощной фигуре, но Миэля она не заботила. Ложась на кровать, на бок, он думал только о том, какую лучше всего принять позу, чтобы было удобно и не больно. — Слушай, как мне лучше лечь?       Айвис приподнял брови, так и держа в руках футболку. Слова Миэля вырвали альфу из заворожённой прострации. Он и не ожидал, что под довольно мешковатой одеждой скрывается столь красивый омега, даже шрам на животе Миэля был какой-то особенной изюминкой, как нежные, миленькие родинки. Айвису не терпелось прикоснуться к ним, огладить каждую. Он бросил футболку на пол, скинул на ходу шорты, даже чуть не споткнулся. Миэль же лёг на живот, обнимая подушку руками и стараясь удобно устроить на ней голову. Айвис всё равно не сказал, как лечь. — А я... — Да, ты можешь трогать меня и делать со мной всё, что тебе хочется, — быстро ответил омега, прикрывая глаза и зевая. — И детей у меня быть не может, так что всё. Ещё вопросы? — Почему ты такой резкий? — Давай только без этих разговоров. Моя задница в твоём распоряжении.       Айвис цокнул языком и забрался на постель к омеге. Вблизи, вот совсем близко, альфа понял, какой же Миэль на самом деле маленький, какие мягкие тона украшают его колкий аромат дикой розы. Зная, что от Миэля можно второго раза никогда не дождаться, альфа хотел получить от момента всё. Торопиться было некуда, а совершенно расслабленный с виду Миэль молчал и никаких запретов не дал. Он только немного вздрогнул, когда альфа прикоснулся к его шее носом, шумно вдыхая запах. Что-то внутри омеги упало, он сжал зубы и зажмурился. Внутренне его ломало и корёжило желанием взять контроль над феромонами, оттолкнуть альфу, избавиться от его прикосновений, от его дыхания и запаха. — Только не кусай на видных местах, — прошептал омега, с трудом разжав зубы. — Не собирался.       Миэль слабо кивнул и закрыл глаза, стараясь думать о чём-то другом, отвлечься так сильно, чтобы ничего не чувствовать. Но через всякие мысли настойчивые ласки доставали его. Омега заставлял себя выгибаться к чужому человеческому теплу, чтобы не испортить альфе впечатления от процесса, но самому было так противно, что ни единого стенания не подкатило к горлу. Приходилось самому выдавливать их из себя, пока Айвис не наиграется. Возможно, альфа в это всё верил. Да, определённо, он верил. — Только не смей растягивать меня пальцами, — фыркнул Миэль, почувствовав, как к его заднице лезут рукой. — Тебе же будет больно. — Я не девственник.       Миэль обнял подушку крепче, приподнимая зад и прогибаясь в спине. Для него всё слилось в набор механических действий: выгнуться, застонать, сжать подушку, поджать пальцы на ногах — никакого возбуждения не подкатило к телу. По-настоящему он только заскулил, когда альфа проник внутрь. Большой ошибкой было отказываться от подготовки, но Миэль готов был терпеть боль, лишь бы не самого Айвиса. — Ты в порядке? — Айвис же волновался. — В полном, продолжай.       Зажмурившись, омега постарался развести ноги сильнее, чтобы было не так больно. Невольно внутри он весь сжался, заставив альфу подавиться воздухом. Прикусив губу, Айвис помотал головой и наклонился к омеге. Его тепло прикоснулось к омеге, согревая и, кажется, успокаивая. Альфа что-то нежно зашептал на ушко парня, положив теплую ладонь на его голову. — Вот пиздабол, — усмехнулся Миэль.       Он немного привык, а благодаря альфе вновь смог расслабиться. Тогда Айвис пришёл в движение, обнимая Миэля за талию и прижимая к себе. Его, такого маленького и хрупкого, сейчас вздрагивающего и отрывисто постанывающего от каждого резкого толчка. А сам альфа понимал, что он попробовал то, от чего больше не откажется. Ни с кем он не мог сравнить закрытого и непробиваемого омегу. И кажется, с каждым движением стоны становились всё громче. Они возбуждали, такие соблазнительные и смущённые. Кажется, кто-то вовсе постучал в стену, но это ни Миэль, ни Айвис не заметили.       Когда собирались укладываться спать, Миэль постарался выгнать альфу на другую кровать, где они и занимались сексом, даже пнул его, чтобы не обнимал и не трогал, но Айвис просто сходил за вторым одеялом и вновь лёг к Миэлю. Омега пофыркал на него, потом же просто завернулся в своё одеяло почти с головой. У него уж точно не было сил куда-то идти, а страдальческая задница болела и ныла. — Я тебя прибью, если всё это было просто так, — заворчал он, стараясь уютно устроиться на подушке. — Даже если и было, неужели тебе не понравилось? — Иди нахуй, — эмоционально шикнул Миэль и накрылся одеялом с головой.       Айвис решил более его не трогать. Он чувствовал, что у омеги сейчас стресс и его просто лучше не беспокоить. Однако когда оба заснули, то не прошло и часа, как Миэль подлез под бок к тёплому альфе, уютно устраиваясь в крепких объятиях, где, кажется, вновь почувствовал себя в безопасности.