after dark

чонгук умеет приспособляться. к каждому экзистенциальному кризису. и выживать. например, когда, наконец, решает сбежать от пьяницы отца, который не дал ему ничего, кроме слабости и синяков на теле. слабости и смерти, которая, если бы не стремление выбраться из глубокой задницы, в которой они оказались, проглотила его, не жуя. и раз за разом, каждый раз, он обрастал всё новыми кольцами, всё более твёрдыми, более крепкими, более непробиваемыми. чонгук называет их стабильностью и его всё более чем устраивает. до тех пор, пока он не встречает джокера, что ничего не говорит просто так. — это паранойя, гук. — о, да неужели? чимин скептически приподнимает бровь, а чонгуку внезапно хочется его ударить. вот так просто. со всей силы. и посмотреть на его лицо тогда. уже не будет таким спокойным? — он не мог знать о том, что ты бывший гимнаст. и: — тебе кажется. чонгук криво улыбается и кивает. ну, конечно. у него паранойя и ему кажется. в конце концов, в самом деле, откуда особо опасному преступнику, заключённому в психлечебнице знать кем был чонгук в своей прошлой жизни. да и зачем ему это? — типа из разряда не будь долбаёбом и никто не подумает, что ты долбаёб? чимин прыскает и даже парень улыбается уже не так натянуто. вот только сирена, через мгновенье оглушившая, кажется, всё вокруг заставляет сердце глубоко в груди мерзко и неприятно чавкнуть. чимин кидает на друга испуганный взгляд, но чонгук на него уже не смотрит. сжимает резко похолодевшие пальцы в кулак и вымученно стонет, утыкаясь лицом в собственные колени. сгибается почти пополам, в позу перемешанного щипцами эмбриона. по крайней мере, чувствует он себя примерно так. кто-то хлопает дверью, за которой раздаются крики и ругань. чонгук не обращает внимания. гул сирены бьёт по ушам, хочется по-детски закрыть их ладонями и сжаться в комочек, но получается только поднять на замершего друга блестящие глаза. — это он сбежал. через секунду: — я же говорил. он был здесь ровно неделю. за которую успел свести меня с ума. — даже не хочу знать как. чимин передёргивает плечами и садится на краешек дивана, где в согнутом положении всё ещё сидит чонгук. — а мне интересно. всегда было. как они сбегают. друг не успевает ответить, как к ним в ординаторскую влетает хосок с огромными глазами. — кто-то выпустил джокера. дверь открыта, но его там нет. её типа просто открыли, а сам он как будто испарился. даже на камерах нигде не засветился. тяжело дыша, он опускается рядом с парнями и переводит потерянный взгляд на чонгука. — гу? — это не я, — парень разводит руками, на что хосок толкает его в плечо. — господи, да я не об этом. как ты? — резко захотел взять отпуск и съебаться отсюда. — или лучше больничный. босс вместе с полицией сейчас будут рвать и метать. хосок согласно кивает и сжимает в своих ладонях вспотевшие от волнения руки чонгука. парень глубоко вдыхает, и чтобы голос не подвёл он просто неопределённо пожимает плечами. он даже себе не в состоянии признаться, что ему страшно до усрачки. он не хочет пугать ещё и друзей, потому что вряд ли вчерашний разговор с тэхёном был последний. потому что джокер ничего не говорит просто так.