Письмо слуги

      «Иногда мы привязываемся к своим хозяевам. Поверите ли мне? Думаете, нужна мне эта свобода? Думаете, я сейчас так счастлив, что готов от радости броситься целовать вам ноги? Что вам вдруг взбрело в голову, что вы решили даровать всем свободу? Конечно, можете не сомневаться в том, что теперь у вас есть целая куча людей, благодарных вам до гробовой доски. И вы даже не подумаете о том, что кому-то это не нужно. Ведь это странно, когда отказываются от такой желанной свободы, не правда ли?       И зачем нужно было устраивать этот дурацкий прощальный пир? Все эти музыканты, вкусная еда… Зачем?       Когда вы произносили речь, вам хлопали все вокруг. Но если бы вы посмотрели чуть дальше, то увидели бы одного-единственного человека, который стоял неподвижно. Я уверен, если бы всё вокруг замолчало, было бы слышно, с какой бешеной злостью бьётся его сердце.       В тот вечер, когда все ушли спать, вы подошли ко мне. Я удивлённо посмотрел на ваше доброе, уставшее лицо и почтительно склонился.       Вы усмехнулись. — Не стоит тебе этого делать. Отныне, ты свободный человек. И снова в сердце кольнуло. Будто ножом прошлись.       Стали гаснуть огни. Ветер стих. Мне вдруг захотелось вам всё рассказать. Но я не посмел. У меня не было на это права.       — Ты счастлив?        Я взглянул вам в глаза и увидел радостные огоньки. Разве мог я вам тогда сказать правду? И я кивнул головой, а ваше лицо озарила довольная улыбка. Я бы ни за что не осмелился её стереть.       Внезапно вас кто-то позвал, и вы ушли. В тот момент я благодарил за это небеса. Если бы вы тогда вернулись, я бы не выдержал. Я бы сорвался и всё испортил. Знаете, я словно жалкий бродячий пёс, которого сначала приютили и обогрели, а затем снова вышвырнули на улицу. Зачем так поступать?       Я не хочу уходить. Мне не нужна такая свобода. Я слишком сильно привязался. Хоть это и страшно признавать. Наверное, сложно что-то из этого понять. Но эти слова идут из моего сердца. Думаю, нужно скорее сжечь это письмо, чтобы никто не посмеялся над тем, что я чувствую.»       Письмо с тихим шелестом выпало из рук на холодный паркет. Сердце сэра Эстана ухнуло куда-то вниз. Ладони вспотели, и он изо всей силы сжал их в кулаки.       Он и подумать не мог, что такое могло произойти. Слуга не хотел становиться свободным, и он в этом виноват.       Страшные мысли, как назойливые мухи полезли в голову и отогнать их было невозможно.       Одно-единственно верное решение возникло отчаянной вспышкой…       Через несколько дней в замок привели удивлённого слугу.       Он тут же бросился на колени. — Что ты делаешь?! Томас (так звали слугу) склонил голову. — Встань немедленно. Слуга вздохнул и встал. Он чётко понимал, что ничего хорошего ему не светит. — Почему ты мне ничего не сказал? — Я не хотел вас злить. Эстан улыбнулся. — Чем? Ты же помнишь, что я считаю тебя своим другом. — Но тем не менее, вы мой господин. — Я не господин, а ты не слуга. Томас горько усмехнулся. — Вот поэтому я не могу здесь больше оставаться. Эстан покачал головой. — Я сказал, что вы отныне свободны, но я не говорил, что кто-то должен уходить. — Но я… — Томас! — Перебил его Эстан. — Неужели ты думаешь, что мне было бы так легко отпустить своего близкого друга? Томас покачал головой. — Какой я вам друг? — Настоящий. — Прозвучал серьёзный и твёрдый ответ. — Господин… — Я Эстан. Сколько раз мне нужно ещё это повторить, чтобы ты запомнил? Томас, послушай… Тебе не нужно уходить. — Нет. Я должен уйти. — И бросишь своего старого друга тут совсем одного?       Томас посмотрел на сэра Эстана и наткнулся на сверкающие искорки в хитрых зеленоватых глазах. На губах Эстана играла ехидная улыбка.       И тогда Томас отбросил все сомнения и всю ту ерунду, что он себе надумал. Он впервые так же ехидно улыбнулся в ответ и в его карих глазах заплясали такие же искорки. — Нет, Эстан. Не брошу.