Эти цветы растут специально для тебя

      Окровавленные лепестки цветов.       Жгучая боль в горле и в грудной клетке рядом с сердцем.       Горькие слёзы, застилающие глаза.       Так теперь начинается утро молодого Ансьеля.       Последние полгода внутри Марка растут цветы. Ему больно от ощущения того, что внутри его тела растут незабудки. У него в последнее время участились приступы кашля, при котором парень выкашливает кровавые бутоны цветов, но при этом ничего с этим не делает, он просто смирился со своей участью. С участью умереть, превратившись в цветочную клумбу.       А всё из-за чего?       Марк питает сильные нежные чувства к одному очень милому и красивому рыжеволосому художнику.       Завораживающие бирюзовые глаза, похожие на морскую поверхность, на которую хочется смотреть часами и в которую хочется нырнуть глубже и посмотреть, что скрывается в её глубинах, ярко-рыжие волосы, похожие на огонь костра или на красный закат — это первое, что запечатлелось в мыслях писателя, когда тот впервые увидел Натаниэля.       Впервые Марк увидел его, когда Нат был акуматизирован и когда тот напал на Хлою в библиотеке. А узнав, что Злой иллюстратор — так звали акуму Натаниэля — пригласил Маринетт на свидание, посчитал его довольно романтичной натурой. Да, для Марка казалось странным, что акума приглашает кого-то на свидание, но тем не менее романтичным. Через несколько дней после акуматизации Ната, Марк вновь увидел его в той же библиотеке за рисованием одной из работ художника. Брюнет остался тогда в библиотеке за столом, который находился поодаль от стола художника, и наблюдал за ним из-за книги, которую он якобы читал.       Вскоре брюнет стал смотреть за Натаниэлем после школы, чтобы узнать о нём больше. Марк, конечно же, понимал, что вот так следить за людьми не хорошо, но ничего не мог с этим поделать. А потом Марк наткнулся на рисунки рыжего на школьном сайте. Вдохновляясь искусством Натаниэля, Ансьель начал писать свои истории.       И при этом всём перечисленном чувства симпатии и интереса к красивому рыжику в сердце Марка росли всё быстрее и быстрее, они становились всё больше и больше. Марк хотел прикоснуться к Куртцбергу, держаться с рыжим за руки, провести рукой по волосам парня, которые казались ему мягкими, легко и бережно коснуться тонких губ Натаниэля, зацеловать всего его "до смерти", подарить всю любовь и заботу этому милому рыжеволосому парнишке.       И в этот момент Марк понял: он влюбился в мальчика, с которым он даже ни разу не говорил.

***

      — Почему бы тебе не признаться ему? — спрашивала Маринетт у писателя, который издалека смотрел на Натаниэля, рисующего свои картинки где-нибудь во дворе колледжа.       — Т-ты с ума сошла?! — сразу же начал паниковать Ансьель. — Он меня ни разу и не видел. И тут я со своим "я люблю тебя". А вдруг ему не нравятся парни, и он пошлёт меня далеко и надолго?       — Ох, Марк, не преувеличивай, — успокаивала Мари парня. — Он бы такого не сделал, он сам ранимый человек.       — А даже если это и так, он всё равно влюблён в тебя, так что ничего не выйдет, — упрямился в ответ Марк, грустно вздыхая.

***

      Через месяц Маринетт всё же удалось затащить Марка в арт-клуб, где был Куртцберг. Но Марк быстро засмущался и убежал оттуда.       А позже, в этот же день, Ансьель был акуматизирован из-за Натаниэля. Рыжий накричал на смущённого брюнета и порвал его блокнот с историями, а потом ушёл, оставив Марка одного. Писатель, с горькими слезами на глазах, думал, что он просто придумал себе образ милого, скромного и замечательного парня в своей голове и влюбился в него, а Натаниэль на самом деле оказался просто злым придурком.       А потом всё, пустота. Ничего. Он ничего не помнил: ни что говорил, ни что делал. Перед ним стоял с пристыженным видом Натаниэль, а рядом с ними стояла Леди Баг и говорила что-то о недопонимании. Вид Ната, который извиняюще смотрит Марку в глаза и протягивал ему руку в знак примирения, заставил сердце Ансьеля растаять и простить художника.

***

      Вот парни уже работают над комиксами, которые хорошо продаются в Париже.       За всё время проведённое с Натаниэлем, Марк узнал того ещё лучше. Они делились друг с другом секретами, рассказывали о своих увлечениях и о своей жизни. Парни знали друг о друге всё до мелочей. Марк и Натаниэль проводили всё своё свободное время вместе. Устраивали ночовки и проводили отлично время.       За все моменты проведённые вместе, Ансьель понял, что он окончательно влюбился в Ната... И это было его проблемой.       И нет, не потому, что Натаниэль был влюблён в Маринетт... Ну вернее не совсем.       Через пару месяцев общения писателя с Куртцбергом, в теле парня стали вырастать цветы. Сначала их было немного... Но потом, с течением времени, их становилось всё больше и больше. Если бы они только росли в его груди, возле сердца, но нет, вскоре Марк стал кашлять ими. Сначала по одному цветочку за раз, потом по два, по три. А вскоре и целыми кучками окровавленных бутонов красивых голубых незабудок, напоминающих своим оттенком глаза Натаниэля.       Несмотря на боль из-за цветов, Марк хотел казаться хотя бы для Ната счастливым и здоровым, при этом чувствуя сильную боль из-за нового выросшего цветка.       Марк скрывал свою боль и отчаяние за корявой от неприятных ощущений улыбкой, когда рядом с ним находился Натаниэль и краснел, смотря и разговаривая с Маринетт.       Когда Нат замечал у Марка на лице такое выражение лица как будто тот чувствует боль или застегал писателя во время его приступов кашля, спрашивал: всё ли с ним хорошо или его лучше отвести к медсестре, на всякий случай.       Но Марк в ответ на это вымучивал из себя яркую улыбку и уверял, что всё нормально. Ансьель не хотел расстраивать своего друга, а в мыслях у него было только:"Нет, не в порядке. Я могу в любой момент умереть из-за клумбы, растущей через меня. А ещё ты влюблён в мою подругу... не в меня".

***

      Ансьель просыпается по утрам и сразу идёт срезать со своей груди и шеи бутоны незабудок, которые выросли за ночь. Это больно. Но он терпит эти мучения, лишь бы никто не увидел, что с ним происходит. По его лицу текут слёзы, а отрезанные цветы мигом высыхают и осыпаются в его руках.       Но успокоившись, идёт одеваться и направляется в колледж. Как ситуация с цветами стала усложняться, Марк начал носить мешковатую и большую одежду с высоким воротом, чтобы скрыть шрамы.       Приходя в Дюпон, история повторялась. Нат опять наблюдал и разговаривал о Маринетт, он даже меньше внимания уделял комиксам, которые приносили хоть какой-то доход. А когда Маринетт подходила к ним, Куртцберг тут же переключался на неё.       Краснел перед ней, заикался. Да и по всему его виду было понятно — он в неё влюблён. Только вот ей нравится Агрест.       А в один момент, когда парни были наедине, Натаниэль при Марке откашлялся цветами — вечерними примулами, предназначенными для Дюпен-Чен.        Марк сначала испугался за друга, но после подумал: вечерние примулы означают несовместимость. Значит, у него есть шанс с Натаниэлем. Но после отмахнулся от этой мысли:"Нет, Нат никогда меня не полюбит. Я для него всего лишь друг".

***

      А когда и у Куртцберга началось ухудшаться самочувствие, то он стал говорить ему:       — Нат, признайся Мари в своих чувствах или найди кого-то кто сможет полюбить тебя так, как и ты его, — волновался Марк, опасаясь, что в один прекрасный момент он может навсегда потерять своего друга и свою любовь.       — Марк, я тебе уже кучу раз говорил, что пробовал ей признаться и она меня отвергла. А сам я не хочу ни в кого другого влюбляться из-за любви к Мари, — злился Нат из-за беспокойства Ансьеля. — Да и вообще какая тебе разница кто мне нравится и от кого я страдаю, а?       — Но я хочу, чтобы ты был счастлив, — понурив голову, тихо отвечал Марк.

***

      И вот очередное утро, когда Марк отрезает проросшие цветы. В теле писателя сильная слабость и кажется, что он вот-вот и упадёт в обморок. Но он пересиливает себя и собирается в колледж. Самочувствие парня подсказывает, что это его предпоследний или уже последний поход туда.       Несмотря на просьбу родителей остаться дома, он всё же идёт туда.       Натаниэль, как только видит своего лучшего друга в таком виде, ворчит на него и говорит, что ему следовало бы вернуться домой, а лучше бы изначально не приходить. Но Ансьель упорно уверял, что всё с ним будет в порядке и что он хотел увидеться с ним. От этих слов у Ната ёкает сердце и становится тепло на душе, но чувство тревоги так и не уходит.

***

      Сидя на одном из предпоследних уроков Марку стало очень плохо. Хуже, чем раньше, и учитель отправил его к медсестре и хотел отправить с ним ещё кого-нибудь, как Марк прервал его, убедив, что дойдёт сам. Но не успев пройти и половину пути, Марк свалился на пол коридора. Сердце Марка остановилось от такой нагрузки на него, а цветы стали быстрее рости через его плоть.

***

      Прошло пару дней после похорон младшего Ансьеля. Все его друзья и вся его семья тосковали по нему. Отец Марка долго плакал после того, как узнал о смерти единственного сына, и не мог поверить, что это произошло. И казался настолько поникшим, что не верилось, что он был одним из самых жизнерадостных людей. Маринетт тоже долго не могла прийти в более-менее нормальное состояние. Она потеряла одного из самых дорогих друзей. Друга, который мог выслушать всё, что она ему говорила: личное, не личное, всё, что её приходило в голову, какие-то её переживания; и мог дать совет по ситуации, с которой она не могла справиться, да и просто потеряла хорошего человека из её жизни. Одноклассники Мари и Натаниэля тоже скучали по милому лучику солнца в их жизнях, хоть они и не так часто с ним общались.       И самое главное... Натаниэль. Казалось, ему было больнее, чем остальным.       Он наблюдал в окно класса, как Марк выходил из кабинета, а потом упал замертво. Тогда он сразу же рванул туда, несмотря на возгласы учителя вернуться на своё место. Рыдая, Нат пытался привести своего друга в чувства, пока возле них создавалась суета и кто-то вызывал скорую помощь. Когда Марка забрали врачи, Нат продолжал рыдать и винить себя за то, что не смог позаботиться о дорогом ему парнишке. Хоть девочки — Маринетт, Аликс и Роуз — пытались убедить Натаниэля, что это не его вина, что он не подозревал, что всё на столько плохо. Но Куртцберг их даже не слушал. В его глазах была картина Марка, лежащего на холодном полу с открытыми опустошенными изумрудными глазами, в которых не было того яркого блеска, что был когда-то раньше, и с кучей проросших незабудок по всему телу. Вспоминая это и все хорошие и приятные события, связанные с Марком, Нату хотелось ещё больше плакать, что-нибудь разбить и кричать. Кричать от безысходности.       После этого Куртцберг рыдал навзрыд ещё несколько дней. Он не выходил из дома и ни с кем не разговаривал. Он полностью погрузился в свои чувства. Из комнаты Нат вышел только тогда, когда были похороны Марка. Тогда он в последний раз смотрел на то солнышко, которое неожиданно подарила ему судьба и так же неожиданно забрала его.       Марка тогда красиво нарядили: чёрная рубашка, такие же чёрные деловые штаны и обувь. Левую часть лица обрамляли голубые цветы, которые также виднелись из-под ворота рубашки. И было видно, что их уже обрезали, но они всё равно росли.       Марк выглядел бы ещё красивее, если бы был жив.       Слёзы текли не переставая по лицу Натаниэля. Ему было больно смотреть на тело друга.       "Почему?.. Почему? Почему?! Почему ты оставил меня одного?!" — мысленно пытался докричаться Куртцберг до Марка. Он не хотел произносить это вслух, чтобы ещё больше не сломаться перед всеми.       Натаниэль не помнил ни как закапывали гроб с Марком, ни как он возвращался домой. Он просто хотел лечь на свою кровать и с отсутствующим взглядом смотреть на стену. Больше ничего.

***

      Спустя неделю Натаниэлю так или иначе пришлось встать с кровати и сделать хоть что-то. В последнее время сквозь тело парня стали расти помимо примул ещё и незабудки, которые были точь-в-точь как у Марка. Парень как будто не замечал их присутствие в себе, ему было всё равно на них, ибо Нат находился в своих траурных мыслях большую часть времени. Но, поскольку цветов становилось неимоверное количество, парню пришлось оторваться от своих страданий и обрезать их.       Нат смотрел в зеркало в ванной комнате на свой удручающий вид: красные от слёз глаза с синяками под ними, растрёпанные запутанные рыжие волосы, пустой стеклянный взгляд в усталых синих глазах, окровавленные жёлтые и голубые цветы, растущие где только можно, испачканная в кровь и лепестки цветов мятая одежда парня. Натаниэлю было тошно смотреть на такого себя. "Марку вряд ли бы понравилось то, что я довёл себя до такого состояния", — печально подумал рыжий и стал срезать с себя цветы. Срезать незабудки Нату было труднее. Помимо того, что эти голубые цветы стеблями запутались в примулах, Натаниэль просто не хотел их обрезать. Они были как одно из напоминаний о писателе. Отрезая очередную веточку цветов, в мыслях Куртцберга тут же всплыло воспоминание о лежащем в незабудках мёртвого Марка.       "Это я не доглядел, это я виноват, что тебя нет с нами, — горько думал Нат, пытаясь удержать очередной поток слёз. — Я не должен был тебя оставлять, а должен был отвезти тебя домой и помочь хоть чем-то".       После долгих мучений со злосчастными цветами, Натаниэль вернулся к себе в комнату, которая также как и парень была печальной. Возле кровати лежали сухие бутоны цветов в засохшей крови, беспорядочно разбросанные вещи парня, небольшой слой пыли, осевшей на мебели и витающей в воздухе, закрытое окно не пропускало солнечный свет в комнату — всё это ещё больше удручало парня, но он относился ко всему с апатией и не обращал ни на что внимания.       Натаниэль не спеша подошёл к письменному столу и взял в руки рамку с фотографией. На ней были запечатлены Марк с Натом, которые обнимались и выглядели счастливыми. Фотография была сделана давно, ещё до того, как у парней начали расти цветы.       Натаниэль выдавил из себя слабую улыбку, вспоминая тот прекрасный день, когда была сделана эта фотография.       Оторвавшись от воспоминаний, Нат отложил фотографию на место, где она стояла. Парень окинул стол взглядом в поисках того, на что бы отвлечься. Взор парня заинтересовал чёрный блокнот, который лежал в кучке листков с разными набросками. Удивившись, Натаниэль стал освобождать книжку из-под "завалов".       "Это, похоже, тот блокнот Марка, который он от меня прятал, — подумал рыжий, осматривая вещь. — Возможно он забыл его, когда в последний раз был у меня дома. Жаль, что я не отдал его, да и просто не заметил его раньше".       Куртцберг пару минут вертел в руках книгу, рассматривая её потрёпанную обложку с наклеенными на все поцарапанные места стикерами, палитрой напоминающие образ Марка. Марк любил радужные вещи, да и сам он был ходячей радугой. Во всех смыслах. Имя парня буквально означало "радуга", и ,похоже, чтобы соответствовать ему, носил всё с этим связанное. Это в какой-то степени забавляло Ната.       Натаниэль решил открыть книгу и посмотреть что в ней. Открыв первую страницу, парень засомневался:"Марк постоянно, когда я замечал его с этим блокнотом, прятал написанное от меня. Он же не хотел, чтобы я видел содержимое. Это будет невежественно по отношению к нему". Куртцберг хотел было отложить обратно блокнот, но что-то внутри остановило парня:"Но если бы он хотел спрятать это от меня, то не оставил бы его здесь. Или он специально оставил это мне перед собственным уходом?"       Нат быстрыми движениями руки стал пролистывать все страницы. Некоторые листы были покрыты волнами, как будто ранее они были мокрыми от воды; другая часть листов была кое-где испачкана каплями крови, а между страничками прятались засохшие лепестки цветов. Книга была сильно потрепана внутри, значит в ней много и долго писали.       Открыв первую страницу блокнота, Натаниэль заметил отдельно сложенный там листок бумаги. Рыжеволосый взял бумагу в руки и отложил блокнот на стол, решив прочитать сначала записку. Развернув лист, перед взором парня появился красивый каллиграфический почерк Марка.       "Хей, Натаниэль. Если ты это читаешь, то, скорее всего, я всё же осмелился отдать тебе это перед тем, как уйти...       Я хочу, чтобы ты знал, что мне было хорошо с тобой. Правда, я не шучу. Мне приносили радость все те моменты проведённые с тобой. Я был счастлив быть рядом с тобой, мне хотелось бы, чтобы времени было больше. Мне, правда, хотелось всегда находиться с тобой, делить пополам все счастливые и грустные моменты нашей жизни, но... но я самый настоящий трус, который не смог раньше сказать тебе кое-что очень-очень важное.       Я люблю тебя, Нат. Люблю всем своим сердцем и душой. Я хотел бы заботиться о тебе, оберегать тебя. Быть тем самым лучиком счастья, который приносит тебе радость во всём. И вовсе не как друг... Я мечтал обнимать тебя, чувствовать нежность твоих губ на своих, я хотел быть твоей любовью, твоей музой, какими являлись Маринетт и Леди Баг... Я понимаю, что это эгоистично с моей стороны желать о таком. Но мне правда хотелось.       Мне нравилось в тебе всё: начиная с ярко-рыжей копны непослушных волос, из-под которых выглядывали два очаровательно красивых бирюзово-синих глаза, заканчивая спокойным и одновременно вспыльчивым характером и разными, порой нелепыми, привычками. Ещё мне сильно нравилась твоя милая лучезарная улыбка, которой ты меня одарил, когда я впервые познакомился с тобой. Ох да, точно, ещё мне нравилось, когда ты иногда называл меня Радуга. В те мгновения у меня сразу же ёкало сердце, щёки краснели и я был рад тому, что ты меня так называешь.       Хочешь спросить: если всё это я чувствовал по отношению к тебе, чего я не признался в этом намного-много раньше? То я отвечу тебе: я боялся... Боялся потерять твою дружбу, как бы это странно не звучало. Мне было страшно, что если я признаюсь тебе в своих чувствах, то ты отвергнешь меня. Я знаю, что ты любишь Мари и что для тебя я просто друг. Ох, если бы меня волновал только твой отказ. Я боялся, что, после моего откровения, ты не захочешь со мной общаться и вычеркнешь меня из своей жизни навсегда. Я правда не понимаю и не знаю, откуда появился этот страх, но он есть.       Я ещё оставил тебе блокнот, в котором я больше описал свои чувства к тебе и как эти самые чувства зарождались у меня внутри. Если захочешь, прочти, пожалуйста. Ещё, прошу тебя, не расстраивайся из-за меня.       Я всегда буду с тобой, хоть не физически, но буду. А ты сможешь найти себе человека, который во всем будет в разы лучше меня, который не бросит тебя, как это сделал я. Найди того, кто будет любить тебя таким, какой ты есть. Я не хочу, чтобы ты сильно страдал из-за меня.       И снова повторюсь, я люблю тебя. Всегда буду. Каким бы ты ни был, я всегда буду с тобой. Я обещаю... Скорее всего, это будет звучать эгоистично с моей стороны, но я хочу этого от тебя в ответ. Мне бы хотелось, чтобы ты тоже любил меня. Хоть по дружески, хоть чуть-чуть, но люби. Не забывай меня. Ты можешь отпустить меня, скинув груз скорби и страданий со своей души, но не забывай. Вспоминай меня и все моменты, связанные со мной, с улыбкой на своем красивом личике...

Твой Марк"

      На лист бумаги крупными каплями посыпались солёные слёзы. За слезами последовал громкий кашель, и лепестки цветов, перемешанные с кровью, посыпались изо рта рыжего       — М-Марк... я т-тоже... люблю т-тебя...