Бесцветный

      Злость остывала в ней, как остатки карамельного кофе в стакане.       Грифель еле заметно скрипел, но она все время отвлекалась на рассыпанный закат по кромке неба, как сливочный крем и варенье разлитые на голубое, шифоновое платье. Роза застыла с наброском, приседая на одно колено на теплый бетон, и быстро, неуклюже набросала ещё деталей к рисунку.       Короткий звук подкатившегося скейта не отвлек её. Она села на бетон, поправила кепку и снова взглянула на небо. — Красиво. Давно здесь сидишь? — спросил незнакомый голос. Она подняла голову; между бровей пролегла складка; недовольная, молчаливая, окинула парня взглядом — выцветшие русые кудри; загорелые покатые плечи; шрамы на коленях под бермудами.       Незнакомец улыбнулся, будто не заметил враждебности в её поджатых губах и колючего, как от морозного ноябрьского утра, взгляда. Он поставил скейт к левому колену и махнул рукой, легко, приветливо улыбнувшись. — Привет, я Нейтан.       Роза повертела деревянный карандаш в пальцах, на секунду задумавшись, — а стоит ли его послать сейчас или чуть позже? — и ответила: — Роза.       Нейтан улыбнулся, ярче, шире, словно нашёл сокровище, которое искал несколько недель; затерявшиеся титано-нервущиеся наушники за креслом; пригласительный билет на день рождения от его первой любви в пятом классе; пригоршню мелочи в диване гостиной. Она не поняла его улыбки, не оценила, просто сидела там, разглядывая странные полосы малинового, персикового, абрикосового цвета на совершенном голубом фоне вечернего неба. Ей и знакомиться то не хотелось, она делала это скорее из-за приличия, — Роза, не груби людям. Будь посдержанней. Мне надоело каждую неделю ходить в школу. — из-за мамы. — А ты не разговорчивая, да, Роза? — попробовал Нейтан, аккуратно оглядывая Розу из-под светлых ресниц. Она почувствовала, как парень смотрит. Заинтересовала. Роза вздохнула. Парни её возраста не привлекали совершенно; молчишь — я буду настырнее; не смотришь — я буду стараться завоевать твое внимание; не хочешь общаться — я сделаю любую глупость, обрати внимание!       Роза чувствовала себя на порядок старше своих сверстников. Она была другой. Не такой как они. Как коллекционная ваза из богемского стекла, родовая реликвия, передают из поколения в поколение, ценная, хрупкая, надо беречь. — Не хочешь сходить в кафешку? — снова попытался Нейтан, наталкиваясь на молчаливую преграду. — Сомневаюсь, — раздалось из-за спины. Роза не вздрогнула. Она почувствовала его взгляд раньше, прежде чем он заговорил.       Нейтан растерянно заморгал, убирая упавшие кудри со лба и разглядывая подошедшего мужчину во все глаза; высокий, крепкий, как шотландский виски; широкие плечи, обтянутые кожаным пальто; глаза серо-голубые, как шторм над океаном; усталый, непроницаемый взгляд. Он внушал силу и опасность; с таким рядом чувствуешь либо страх, либо спокойствие и неуязвимость. — Это кто? Твой батя? — Нейтан храбрился. Роза подняла глаза на парня, который нервно переводил взгляд с неё на мужчину. Ему явно не хотелось вступать в перепалку; он был в совершенном проигрыше. — Парень, у тебя десять секунд, чтобы свалить отсюда.       Роза улыбнулась, как улыбаются чему-то приятному и тёплому, самыми уголками губ, прикрывшись волосами и спрятав свои глаза в росчерки незаконченного наброска. — Ты… — не успел Нейтан договорить, как Крис его перебил: — Не заставляй меня делать то, о чем ты пожалеешь, — он не угрожал, голос был спокойным и ясным, но во взгляде читалось «съебывай, пока можешь ходить». Нейтан сглотнул, бросил скейт перед собой и скользнул вперед, не бросая лишних взглядов назад. — Вставай, Роза.       Роза недовольно обернулась, заправляя волосы под кепку. Крис нависал над ней, как безлунное, черное небо в новолуние, и ей показалось, что в последнюю их встречу он выглядел чуть моложе. — Можно было и повежливее. Я бы все равно отшила его, — сказала она, собирая все вещи в заштопанный многоцветными заплатками рюкзак. Крис стоял разглядывая её, устало, бесцветно; просто рутина, просто снова приходиться нестись куда-то и вызволять из беды. — Нет времени на вежливость, — бросил он, протягивая ей руку. Она проигнорировала, поднялась, не обратив внимание на брошенные в их сторону взгляды катающихся на скейтах и велосипедах подростков. Стайкой щебечущих воробьев они упорхнули в сторону, раздумывая вслух, что эта девчонка наверняка какая-то дочь богача, которая пользуется только столовым серебром, ходит в элитный лицей, носит только сшитую на заказ одежду и не водится с «обычными» парнями как Нейт. — Я думала ты в Азии. — Вернулся только что.       Роза бросила на него взгляд, осторожно спрашивая: — Из-за меня?       Крис усмехнулся, почесал заросшую колючей щетиной щеку и подошел к автомобилю; блестящий, черный джип, на таком можно объездить всю Америку и не прочувствуешь ни одной кочки сельской дороги. — У нас сегодня день глупых вопросов? Садись, — распахнул перед ней дверь и встретился со злым взглядом.       Роза забралась в салон, устало прикрыв глаза. Ссора с матерью и дорога до парка её измотали. Весь день казался ватной дрянью, которой её кормили после проверок и анализов; она прикрыла глаза, всем нутром почувствовав Криса рядом. Она всегда ощущала его остро, как разбитую кожу на костяшках, как запах свежего зеленого лука и крепкого, колумбийского кофе, как необходимость поплакать после ссор и нервных срывов. — Не буду спрашивать, что вы на этот раз не поделили. Но прекрати трепать ей нервы, Роза. Мия очень любит и волнуется за тебя. Я не могу всё время мирить вас и быть вашим дежурным психологом, — проговорил Крис. Он выглядел уставшим. По-настоящему уставшим. Роза почувствовала, как вина колючей волной топит её порывы поспорить с ним. Вздохнула, мирясь с тем, что он прав и снова ощутила вину.       Дорога за окном сливалась. Прохожие обезличены. Цвета смазаны. Легкой дрожью по телу ощущалось напряжение. Роза молчала, говорить с Крисом вдруг стало так сложно и так неохотно. В груди теплилось чувство, странное, различимое и очень сильное; такое она испытывала каждый раз, вспоминая отца, которого, по правде, она не знала.       Это было чувство томления, когда ты скучаешь по человеку, когда не видишь его и не можешь даже поговорить с ним; узнать, какой он любит чай или какая у него любимая книга; её любимый зеленый с жасмином и молочный улун; книга — «Золотые яблоки солнца» Рэй Брэдбери и Лилиан Войнич «Овод».       Она скучала по Крису.       Она смутилась своему осознанию и смотрела долго на смазанную палитру из людей, вещей, красок и машин. — Понравился подарок? — вдруг спросил Крис, когда они остановились на красный. Роза встретилась с ним взглядом — теплый, как летний дождь; морщинки лучиками вокруг глаз; внимательный, подмечающий всё, ничего не скроешь, не утаишь, видит, будто насквозь. — Мне — да, а маме нет. Он нагадил под её койкой и сгрыз зарядку от ноутбука, — улыбнулась Роза. Подарком был персидский кот, еще котенок, месяца четыре. Игривый, ярко-рыжий, как мандарины и с забавной, любопытной мордой. Она его полюбила. — Как назвала? — Крис тоже, показалось Розе, улыбался. — Абрикос.       Крис неожиданно рассмеялся, качнув головой. Роза взглянула на него, как будто впервые увидела; незнакомец, смеющийся с удачной шутки; близкий друг, который вечно хмурится и не видит поводов улыбаться хотя бы раз в год. Она оторопело заморгала; хриплый, приятный смех, полный искренности; такая яркая, широкая улыбка; человек, смеющийся не сквозь свою печаль, а искреннюю радость. — Ему подходит, — тихо произнес Крис и посмотрел на неё. Роза кивнула, смущенно улыбаясь.       Она думала над тем, что Крис был одной из причин, почему ей не нравятся парни её возраста. Сложно найти второго Криса Рэдфилда. Очень сложно отыскать хотя бы близко похожего на него человека. Он такой один.       Крепко задумалась, тут же отгоняя от себя непрошенные мысли и чувства. Крис просто очень нравился ей как человек. Не как мужчина, а как благородный, надежный, сильный и верный своему делу и ей человек.       Глупо. Уговоры не сработали, она снова провалилась в бездну лишних мыслей; сморщилась, словно съела горсть из горьких пилюль. Крис заметил, пока подкуривал, сигналя впереди стоящей машине. Застряли в пробке. — Курить дорого и вредно, — сказала она, окинув его хмурым взглядом. В голове билось «взгляни на него! давай! видишь, это всё он и ты это знаешь!». Объясняться с самой собой, пока она рядом с ним не хотелось. Роза постаралась унять гулко бьющееся сердце, пыталась скинуть с себя эти липкие, досадливые мысли, как вьюном оплетающие её разум. Глупо. — Не хмурься, Роза, состаришься быстро, — хрипло произнес он, затягиваясь. Роза откинула голову и прикрыла глаза. В салоне пахло дымом, её духами и Крисом. — Так поэтому ты так старо выглядишь.       Крис хмыкнул. — Язва. Не пробовала общаться с людьми проще? — Пробовала. Видимо, вежливость не заложена во мне генетически.       Крис посмотрел на неё, будто хотел что-то сказать, но тут же отвернулся, выкидывая окурок в окно. Роза не одобрила.       Посидели в тишине еще пару минут, тишиной, правда, это было сложно назвать. На улице водители друг другу сигналили, бесконечно нервничали и устраивали словесные перепалки — кто кого перематерит. Роза сроду не слышала таких сочетаний мата, которыми они друг друга крыли. Было забавно первые пять минут, потом она закрыла окно и снова замкнулась взглядом в пустоту. — Как у тебя дела с японским? — не выдержал молчания Крис или ему надоело переслушивать брань обиженных судьбой людей. Роза улыбнулась, разглядывая его профиль; привлекательный, даже несмотря на свой возраст; закаленный, грубоватый, но неотразимый в своих особенностях; настоящая сталь и ром. — Неплохо. Выучила несколько базовых фраз, — охотно ответила Роза, чувствуя себя удивительно расслабленной и радостной. — Не знаете, как пройти до туалета? Меня сбила машина, могу я позвонить с вашего телефона?       Крис поводил плечами и опустил голову, улыбаясь уголками губ. Зазвонил мобильный. — Да, Мия, мы уже возвращаемся. Не беспокойся. Будем… — он кинул взгляд на наручные часы. Роза тяжело вздохнула и отвернулась к окну. Мать и тут её достала. — …минут через двадцать. Мы в пробке… нет, с ней всё в порядке… о чем поговорить? Нет, мы ведь это обсуждали. Вы решаете сами. Я не в праве. Отлично, будем на связи.       Они снова замолкли. Роза почувствовала, как слабеет сердце, как что-то давит изнутри и рвётся безмолвным криком. Ей постоянно чего-то не хватало. Чего-то конкретного и одновременно всего. Она любила маму, любила дом, в котором они жили, любила перечитывать детскую книжку и слушать о папе. Она любила всё, что было связано с папой. И любила… — Роза, — позвал её Крис. На секунду ей показалось, что она задремала. В глаза бросилась знакомая дорога, они подъезжали к дому. — У тебя всё хорошо? Ты ведь знаешь, что можешь поделиться со мной всем, что тебя беспокоит.       Роза поправила сползающий с коленей рюкзак и слабо улыбнулась, словно это давалось ей с трудом. — Крис, всё хорошо. Если мама тебе наплела… — Мия ни при чем. Я же вижу, что с тобой что-то не так.       Он смотрел в упор; прямой, хмурый взгляд; по нему можно было сказать, что он никогда не улыбается, давно не радуется и большого смысла в этом не видит. Крис остановился напротив дома; мечта любой домохозяйки; ухоженный садик; подстриженный газон; небольшой, аккуратный дом, с верандой, плетеными стульями; неяркий, медно-золотистый; такой должен быть у каждой счастливой полноценной семьи. — Я всё чаще думаю про папу, — призналась она; судорожно вздохнула и опустила глаза на руки. Мама ждёт ее. Приготовила что-то вкусное, запекла мясо с ананасами, завела тесто на булочки, выжала свежий апельсиновый сок и успела убрать всю пыль с полок в гостиной. Мама любит занимать себя чем-то, только бы не сидеть, вспарывая болезненные воспоминания. — Съезжу к концу недели к нему на кладбище. Давно не была.       Крис положил свою ладонь на её руку; теплая, твердая, удивительно большая, по сравнению с её. Она подняла глаза, чувствуя что-то неправильное. Крис почти как отец. Но Итана Уинтерса никто не заменит, даже Крис Рэдфилд. А Крис — это другое. Он не её отец.       На крыльце показалась Мия, помахала рукой, запахивая плотнее халат и поправляя короткие волосы. Свои длинные она остригла и уже давно не ходит с длиной ниже плеч. Роза не заметила, вглядываясь в усталое, но такое живое лицо Криса. Как он может быть таким…? Каким?.. Её кое-что мучило. Ей так хотелось ему сказать. Много чего сказать, но фразы пропадали где-то в бездне её тяжелых, мрачных мыслей. Она молчала. — Тебе пора, — кивнул Крис, убирая свою горячую ладонь; внутри неё что-то треснуло, как трескается стекло в огне.       Она улыбнулась, грустно, бесцветно, так улыбается Крис, как бесцветный, не нашедший смысла человек, увязший в своих мыслях и обстоятельствах. — До встречи, — тихо попрощалась она. — До встречи, Роза, — коротко, но ей этого хватило, улыбнулся он и уехал, оставив после себя только горящий след в её замирающем сердце.       Она постояла, разглядывая улицу и нависающее лиловое небо, пока мама не позвала её с крыльца. Роза обернулась, закуталась в отцовскую куртку и пошла к дому, уговаривая себя.       Всё наладится.