Бред, приправленный щепоткой безумия

Лежу на кровати и тупо смотрю в потолок. Одиноко. Хочется поговорить, но единственный человек, которому я доверяю, опять шляется по барам. Алкаш хренов. Когда-нибудь это сыграет с ним злую шутку. И это будет похуже сильного похмелья с утра. Вдруг я оказываюсь в неизвестном мне месте, напоминающим деревню. Но все жители выглядели очень странно. Одни полностью состоят из геометрических фигур, другие – напоминают животных. У кого-то вместо головы цветок, а кто-то вообще гриб. Всю эту картину можно описать одним словом: Наркомания. Подойдя к одному из домиков, я вижу за окном старушку. Она выглядит обычной. Я пытаюсь облокотиться об стену, но моя рука проходит сквозь. Видимо, я здесь словно призрак. Я подхожу ближе. Старушка что-то готовит в котелке. Вдруг в комнату заходит мужчина. Он также, как и старушка совсем обычный. Чёрные волосы, карие глаза и небольшая щетина. Его черты лица кажутся мне смутно знакомыми, но вспомнить, где я его видел, не получается. Мужчина присаживается за стол и говорит хриплым голосом: «Доброе утро, мама. Прекрасно выглядишь сегодня». Женщина поднимает голову, поворачивает её в сторону своего сыны и улыбается. – Доброе, солнышко моё. Готов к переезду? – Конечно. – Я рада. Только мне нужно будет немного задержаться в деревне, чтобы закончить кое-какие дела. – Может я тебе помогу? Потом вместе пойдём. – Нет-нет. Иди с остальными. – Хорошо, мама. Мужчина встаёт и идёт на улицу. Я следую за ним. Он идёт на главную площадь. На ней уже много народу. Постояв на площади около 10 минут, раздаётся громкий голос: «Если все собрались, то в путь». Толпа начинает двигаться в сторону леса. Лес, как и многие здесь, необычен. Деревья леса постоянно меняются местами, уменьшаются и увеличиваются. Создаётся ощущение, что этот лес глючит. Всё время я следовал за мужчиной. Вдруг он останавливается и хватает себя за голову. Его волосы начинают краснеть. Он поднимает голову и смотрит красными безумными глазами по сторонам. В двух прыжках он оказывается рядом с человеком-одуванчиком, хватает его за руки и отрывает одну. Жители деревни это замечают и начинают убегать. Но мужчина догоняет и мучительно убивает их. Кому-то он вырывает глаза и язык, кого-то протыкает палкой насквозь, кого-то разрезает. У гриба он оторвал шляпку и надел на себя. Тут он поворачивается на меня, и я узнаю в нём Данте. Ужас овладевает моим телом, и я не могу пошевелиться. Закрываю глаза, но ничего не происходит. Утихли даже крики. Открываю глаза. Над горами трупов стоят несколько выживших и плачут. Облегчённо выдыхаю и слышу шаги. Это старушка ковыляет в нашу сторону. Она оглядывает место побоища. В её глазах читается ужас. Вдруг раздаётся крик, от которого кровь в жилах стынет. Крик боли и ужаса. Хочется закрыть уши и не слышать этого, но не получается пошевелиться. Я резко сажусь. Я дома. Знакомая кровать, обои и мебель. Передо мной сидит Данте и обеспокоенно смотрит на меня. Я мгновенно вжимаюсь в противоположный угол кровати. – Что случилось, Гэб? – ОТОШЁЛ ОТ МЕНЯ, МАНЬЯК! – Что? Маньяк? – ОТОШЁЛ, ГНИДА! – Гэб, успокойся. Это я – Данте. – ВЫШЕЛ ОТСЮДА, УЁБОК! – ДА ПОСЛУШАЙ МЕНЯ, ГАБРИЭЛЬ! С этими словами он хватает меня за запястье. Я пугаюсь сильнее и бью свободной рукой его по носу. Оттуда мгновенно брызгает кровь. Он отпускает меня и выходит. В дверях он говорит: «Как прекратятся галлюцинации, так и поговорим». Мне страшно. Данте способен на такое? Он когда-нибудь убивал людей? Он убьёт меня, если я снова переступлю черту дозволенного? Он оторвёт мне голову и привяжет за волосы к своей руке? Или повесит у себя, как трофей? Или вырвет мне сердце? Или просто вспорет брюхо? Почему сейчас не дал сдачи? Он ждёт подходящего момента? Или он ослаб от алкоголя? Что если он пьёт от тяжести воспоминаний об убийствах? А что если он пытается так заглушить свою совесть? Или в барах он ловит своих жертв, убивает, а потом пьёт в честь удачной охоты? Я просидел в своей комнате за раздумьями два дня. За то время я ни разу не вышел из комнаты и не сомкнул глаз. На третий день ко мне заходит Данте. Он садится на другом краю кровати и внимательно смотрит на меня. – Ты как? – первым подаёт голос аловолосый. Я молчу, так как не знаю, что ему сказать. Я всё ещё его боюсь. – Галлюцинации прошли? – Да. – Не хочешь рассказать, почему меня ударил? Я отворачиваюсь. Мне страшно рассказывать ему. – Я жду. – … – И чего ты боишься? Что же такого ты во мне увидел, что так испугался? Я со страхом взглянул на него. Он смотрит на меня зло. Чёрт! Что делать? Рассказать? Может сильнее разозлиться и уничтожить. Промолчать? Тоже разозлиться и прибьёт. Что делать? Что делать? Что делать? – Гэб, ты можешь мне доверять. Он сказал это так мягко, так спокойно. Я выдыхаю. – Мне приснился один сон. Он… очень странный. В нём один мужчина убил всех. – И? Ты бы вряд ли так сильно испугался из-за геноцида во сне. – Этот мужчина… – Ну? Договаривай. – Этот мужчина похож на тебя. – И ты решил, что я убью и тебя? – Угу. Данте выглядит напряжённым. Я вспомнил, что сны показывают тайные желания человека. Бред. А вдруг он в это верит. – Не боись, Гэб. Я никого никогда не убивал. Разве что мух и тараканов. А так никого. Я облегчённо выдыхаю. Всё таки я сильно себя накручиваю. Данте заключил меня в крепкие объятия. Так как я морально устал, обнимаю в ответ. В его объятиях тепло, поэтому я медленно погружаюсь в царство Морфея.