Один на один

За окном барабанит дождь. Стучит по дорогам, крышам так медленно. Так невыносимо медленно, что лучше бы его не было совсем. Сегодняшний день ничем не примечательный. Третий день отпуска Америки, решившего провести его на территории России. Но кто ж знал, что даже эта страна столь печальна? А может, просто это он несёт за собой печаль? И куда бы он ни пошёл, везде его будет сопровождать серость дорог, унылость прохожих и грусть, отяжеляющая его сердце. Но не смотря на всю меланхоличность, в России эта грусть воспринималась как-то по-другому. Тоска... Нет лучше слова, чтобы описать состояние американца на данный момент. "Так вот как чувствует себя порой Россия" - проговорил он, заматывая свежим бинтом воспалённые руки, по которым несколько минут назад проехался лезвием. Небольшой перочинный ножик, подарок Канады, с выгравированной надписью «Будь сильным». "Как иронично. Использую его для того, чтобы лишний раз доказать свою слабость" - усмехнулся сам себе парень. Он уже не помнил, когда конкретно начал истязать себя. Наверное пару месяцев назад... или уже полгода как. Одно парень знал точно: это не помогало, несмотря на то, что и справлялось со своей задачей лучше психологов, у которых тот был. Только он закончил обматывать левую руку, как во входную дверь постучали. От неожиданности, парень даже выронил ножницы и поспешил открыть дверь, совсем позабыв о том, что вторая рука так и осталась незабинтованной. На пороге стоял высокий молодой человек с уже давно износившейся ушанкой и лёгким пальто. В руке он держал пакет из «Магнита». Это Россия. -Я тебе гостинцев принёс, - не спрашивая разрешения, парень вошёл, на ходу снимая пальто. -И тебе привет. У тебя, что совсем никакого понятия культуры нет? Вваливаешься, как к себе домой, - скрестил руки между собой Америка и осознал, что забыл забинтовать одну из них, а потому обе резко оказались у того за спиной. -Я и так у себя дома, раз ты на моей территории, - начал раскладывать он продукты на столе, - а к гостям надо относиться с уважением, так что зацени. Я даже сгущёнку купил. Попьем вместе чаю, что скажешь? -Ладно, - коротко ответил тому парень и поспешил в ванную. Кажется, Россия не заметил его порезов, так что лишних вопросов возникнуть не должно. Наскоро забинтовав правую руку и кое-как завязав бантик, Америка посмотрел в зеркало, натянул привычную для всех улыбку и пригладил слегка растрепавшееся волосы. Спустив рукава салатовой кофты как можно ниже, он направился на кухню, где Россия уже поставил чайник и распаковывал колбасу. Услышав, что Америка вошёл, парень обернулся и смотрел на него около пяти секунд, будто что-то вспоминая. Затем хлопнул себя по лбу и заглянул в холодильник, откуда вытащил пакет молока. -Совсем забыл спросить, ты будешь чай или какао? Как в Британии или как в Канаде? И к слову, не советую спускать рукава настолько сильно, ты так кожу раздражаешь. -Чай буду, - ответил парень и чуть-чуть приподнял рукава. Руки действительно начинали чесаться. -О как, в матушку пошел? - усмехнулся тот и достал чайный пакетик. -Не говори так! -Да ладно, стесняешься что-ли? -В таком случае, ты в своего батю пошел, алкоголик, - хмыкнул Америка и взял с тарелки бутерброд. -Возможно... Пока закипал чайник, они сидели друг напротив друга в относительной тишине. Лишь чайник изредка позвякивал на старой плите. Россия разгадывал кроссворд, а Америка изучал парня. Что-то в русском изменилось с их последней встречи, и он не мог понять, что именно. Но что-то подсказывало - изменения были не в лучшую сторону. Красные глаза и темные, почти черные, мешки под ними. Бинты, полностью покрывающие руки. И учитывая, что тот разгуливает в обычной белой футболке, не похоже, что он старается скрыть от окружающих свою "слабость". Оторвавшись от кроссворда, парень поймал взгляд Америки и вдруг спросил. -А зачем ты себе руки режешь, если не секрет? - снял он с плиты закипевший чайник и начал наливать кипяток в кружки. «Неужели и вправду заметил? Черт!» -Ни зачем. -Да ладно, расскажи. Жаловаться иногда полезно, - поставил перед Америкой кружку горячего чая. Пар летел ввысь и согревал лицо парня отчего становилось спокойно, тепло и... безопасно. Помолчав какое-то время он решился рассказать, к чему это всё. Пока он говорил, не прекращал смотреть на русского, а именно тому в глаза. И в них. В этих светло-карих глазах он видел понимание и сожаление. Он словно видел его душу, которой и рассказывал о своих проблемах. И эта душа все видела, все понимала, все чувствовала, что так и тянуло продолжать и продолжать, говорить и говорить. И он не чувствовал ни капли отвращения или натянутой жалости, как от многих психологов. В отличие от тех кабинетов, тут чувствовалось спокойствие, ощущался уют. И он рассказывал о насилии на территории своей страны, об издевательствах в школе и невозможности их устранить, о митингах, о расизме, о толерантности, о политике. Из глаз то и дело катились слёзы, но парень их тут же вытирал. До этого момента он даже понятия не имел, насколько сильно устал держать это всё в себе. И сейчас стало даже как-то легче дышать. Немного отпив какао Россия спросил, - как тебе чай? -Что? А, да. Вкусно. -И всё-таки советую прекращать подобным заниматься, пока в привычку не вошло. Да, проблемы, но их же можно решить, не кромсая при этом себя. -Ага, сказал тот, кто явно себя режет регулярно, - съязвил Америка. "Надо же, и настроение поднялось". -Это не я делаю, - резко помрачнел русский. -Не ты? Хах, забавно. Хочешь сказать, к тебе лично приходят домой и начинают резать твои руки? А что? Удобно. Сколько ты им платишь? -Я никому ничего не плачу. Порезы появляются сами, - сжал он кулаки, что костяшки пальцев побелели. -Ага, сами. А я обладаю телекинезом, - не прекращая улыбаться проговорил он. Парень с такой злобой смотрел на Америку, что тому уже стало не по себе. В глазах русского явно читалось "Не шути над тем, чего не знаешь". Парень уже был готов, что Россия на него набросится с кулаками, но вместо этого, тот лишь размотал немного бинт, демонстрируя Америке искромсанную вдоль и поперек правую руку. Парень изумился. Россия носил бинты достаточно долго, чтобы раны успели зажить, но кровь не переставала идти. Она медленными каплями стекала на стол. И вдруг появился порез, словно кто-то невидимый полоснул ножом. Россия резко выдохнул и схватился за руку. Затем стал быстро забинтовывать все обратно. И когда он уже почти закрепил повязку, Америка пришел в себя и предложил перевязать руки свежим бинтом. -Нет, спасибо. У тебя они обычные, а у меня с травами. Помогают утихомирить боль. -Я не могу понять. Но как такое возможно? -Ты, что никогда не видел смертей? У моего отца было нечто похожее, - усмехнулся парень. -Постой. Хочешь сказать, что ты... -Нет, - засмеялся он, - не дождешься. Тогда на батю воздействовали внешние факторы. Революции, Великая Отечественная, холодная война. У меня что-то внутреннее. -Например? -Ну... В голове у парня тут же вспыхнули слова, которые резали не хуже стального ножа. Агрессор! Тряпка! Убийца! Без папаши - никто! Идиот! Вдруг руки налились свинцом, а из под бинтов начала сочится кровь. Так много крови. Как в тот день. Как в тот день, когда умер папа. Как в тот день, когда все отвернулись. Как в тот день, когда больше не осталось никого. Никого. никого... -Россия? - в тумане услышал он голос, - Россия! -М? Что? -Все в порядке? Ты побледнел. -Да, нормально. Ерунда. Пройдет, - пробормотал парень, разглядывая свои руки. Крови не было. Привиделось? -Ты не договорил. -А, ну, внутреннее... Да просто усталость. Там... Не знаю. Пройдет. Ладно я пойду, - слегка пошатываясь, встал он из-за стола. -Уверен, что дойдёшь до дома? Ты едва на ногах стоишь. Давай я такси вызову. -Нет, не надо, - замахал руками парень, - все нормально. Просто голова чуть закружилась. Бывало и хуже. Дойду. "...Как нехорошо врать..." - вдруг послышался за спиной знакомый голос, от которого мурашки побежали по спине. "Пап?" - еле слышно прошептал Россия, оборачиваясь. "...Какое же я ничтожество вырастил..." Голос стих, а всё вокруг поплыло и потемнело. Предметы терялись и исчезали, ноги подкосились, и парень был готов упасть, но его тут же подхватили, и он окончательно забылся в темноте, не слыша ничего вокруг себя.

***

-Мгхм, как с похмелья, - проговорил парень На голове лежала мокрая, холодная тряпка, которую он с себя снял и огляделся. Это явно была не его квартира. "Похоже, я так и не вернулся от Америки" - хмыкнул русский. -Да, я и не думал, что ты меня так разочаруешь, сынок, - произнес кто-то тихо, медленно растягивая слова. Парень тут же повернулся на звук и не поверил своим глазам. СССР. Папа. Это он! И ушанка его, и повязка на глазу. Только...о нет. Из глаз того льется кровь. Прямо как тогда. -Папа? Я... -Слабак ты! Вот ты кто. Правильно про тебя говорят! -Но это не так... -Молчи, ирод! Разрушителям и предателям не давали слова. Дрянь! -Но, пап, - становилось трудно дышать. Голова тяжелела, руки начали выть, словно их отрезают. Было больно. Очень больно. И жарко. -Я возлагал на тебя надежды. Верил. Помогал. И все напрасно! Все впустую! Ни на что не способен! Жалкий! Отцовский голос становился все дальше, и было трудно разобрать слова. Складывалось ощущение, будто они доносятся из-под толщи воды. Воды? Это не вода. Он тонул. Захлёбывался в черной субстанции. Вязкая. Липкая. Из нее нет выхода. Болото? Пытается выбраться, но все напрасно. Он делает только хуже. Только больнее. Он постепенно шел ко дну. Может все что говорят про него правда? Может он действительно такой? Монстр. Монстр! МОНСТР!

***

-Боже. Да? Беларусь? Не могла бы ты приехать. Да за братом своим. Нет, Россия. Нет, трезвый. Вроде. Только. Подожди-подожди. Только аптечку захвати. Я в полном, а он похоже нет. Хорошо, жду, - положил трубку американец, - что же с тобой? Россия лежал у него на кровати и весь дрожал. Американец вытирал пот с его лба, как учила Украина. Простуда? Не похоже. Лихорадка? Вполне. Но отчего? Когда он только пришел, выглядел совсем здоровым. Еще и бормочет что-то себе под нос. Не разобрать. -Ох, Россия Россия ну, что же ты так...

***

-Так жалок! -Папа, перестань... -Я страну построил. До Берлина прошагал. Из грязи достал людей. А что сделал ты? Втоптал их обратно в грязь! Разрушил то, что я строил своими же руками. И после этого ты смеешь называть меня отцом своим?! Уже не смея возразить ему, Россия опустил плечи и тяжело выдохнул, пустив в вышину стайку таких же черных, как и пространство вокруг него, пузырей. -Правильно про тебя другие страны говорят. Лучше бы ты умер. Умер...Умер...Умер...умер...умер...умер. Эхом раздавалось в голове. Руки заболели сильнее.

***

-Россия! Очнись, Россия! Боже мой. Ты знаешь, что делать в такой ситуации? - испуганно вскричал Америка Беларуси, смотря на задыхающегося парня. -Спокойно, - сдерживала слезы сестра, осматривая пациента. Пульса почти нет, дыхание сбивчивое, а кровь из-под бинтов просачивается и пачкает белую простынь. -Давай, братик, очнись. Ты сможешь! Я знаю, - начала она делать тому массаж сердца, - я тебя, милого, как облупленого знаю. Ты всегда со всем справлялся! Ты сильный! Ну же. Звони Германии, он должен помочь. -Ты Уве... -Бегом! - крикнула девушка, продолжая возвращать брата с того света, - давай же! Тебе сейчас помогут. Не бросай меня! Ты мне нужен! Я же тебя люблю!

***

Люблю. Светлая капля упала в воду. Люблю? Ещё одна капля. Ты мне нужен! Нужен? Ещё капля. Ты сильный. Капля. Не веря своим глазам, парень широко распахнул глаза и действительно увидел свет над собой. Выход. Выход отсюда. Превозмогая боль, он начал всплывать. Все горело огнем от каждого движения, но это значит, что он ещё жив. Что он ещё борется. -Да, конечно. Уйдешь не попрощавшись, - вдруг вцепились в его ногу и начали тянуть вниз. -Отпусти, отец! - попытался он пнуть неприятеля, но, похоже, промахнулся. Лёгкие, кажется, были уже полностью заполнены водой и парень начинал задыхаться. -А я не отец, - схватили его за ногу второй рукой и с силой потянули вниз. "Что?!" - Промелькнуло в голове у русского. И когда его лицо стало на уровне с тем, кто тянул его на дно, парень разглядел того, кто говорил. -Я это ты.

***

-Ну же, давай. Германия скоро придет. Давай, пожалуйста, - не смея вытереть слезы, Беларусь продолжала делать массаж брату, - прошу не уходи. Вдруг в дверь постучали и в квартиру вбежал Германия. -Где он? Америка провел его в комнату, где медленно умирал Россия и безутешно рыдала его сестра. -Отойди, - слегка оттолкнул он девушку и начал осматривать парня. Затем он взял его на руки и попросил Америку открыть дверь. -Давай, друг, - как можно скорее спускаясь с ним по ступенькам, - не красиво получится нас бросать вот так. Уже в скорой, положив парня на кушетку, он начал оказывать ему первую помощь, бормоча под нос "Сейчас до больницы доедем, там уже все будет хорошо".

***

-Разве ты не понимаешь, что никому не нужен?! Что ты жалок! Беспомощен! -Нет! Это не так! Отпусти! - вырывался он из цепких рук самого себя. Лишь бы выплыть. К свету. Скорее, пока не захлебнулся. -Просто признай свое поражение. Ты не сможешь победить самого себя. А помогать тебе никто не станет! Ведь кто ты у нас? Верно. Трус! Агрессор! -Нет. Отстань от меня! - кое-как он вывернулся и пнул того на самое дно. Все болело. Руки отказывались слушаться, но он силой подчинял их себе. Голова гудела. Но он плыл. Плыл. Плыл. И тут раздался оглушительный крик, в котором он еле разобрал слова. "Ты здесь навсегда!" И словно волна захлестнула его, забирая его с собой обратно. На дно. "Никто не поможет тебе... Как я и говорил..."

***

Нет! Зажглось в голове твердое и непоколебимое слово. НЕТ! Даже, если всем плевать на меня. Мне не плевать на них! Он выдернул из липкой субстанции руку, из которой тут же хлынула багровая кровь, но он старался не обращать на это внимание. Я должен им помочь! Вторая рука свободна. От боли кружится голова, но он не имеет права сдаться. Не сейчас. Пропадут без меня! Пытается вытащить ноги. Не получается. Рывок. Я должен! Еще один. Ради них должен. Не ради себя, так ради них! Третий рывок. Правая нога свободна. Левая освободилась легче. Скорее! На поверхность! Впереди мелькает свет, и он плывет ему навстречу. Мысль о том, что кто-то может страдать, и он даже не сможет помочь в таком состоянии, придавала ему сил плыть дальше. Все болело и горело огнем. Лёгкие были полны жидкости и казалось сейчас взорвутся. Свет все ближе! Наконец-то. Он спасён.... "...я горжусь тобой, сынок..."

***

С трудом раскрыв глаза, Россия сквозь пелену смог разглядеть белоснежный потолок, который под лунным светом блестел и даже переливался. Превозмогая боль, он повернул голову и посмотрел в окно. Ночь. Такая чистая. Звёздная. Дует прохладный весенний ветерок, нежно треплет его волосы. Луна. Единственный источник освещения. Но он даже рад. Не так болят глаза. И что это за пиканье? Бомба что-ли? Повернув голову на звук, Россия смог разглядеть прибор, сверкающий в темноте и нарушающий тишину. Размеренное сердцебиение отображалось на экране. А, больница. Славно. Еще бы понять в какой. Прикрыв глаза, парень стал переваривать свой сон. Он видел немало кошмаров, но этот был особенным. Возможно он действительно мог умереть. Захлебнуться. Раз попал в больницу. И эта фраза: "Я горжусь тобой, сынок". Это последнее, что сказал ему отец перед смертью. По щекам потекли слезы, но было слишком больно двигать руками, чтобы их вытереть. "Клянусь, ты не пожалеешь о своих словах" - улыбнулся он сам себе. Один из порезов на его руке исчез.