Молодец

У Юли с отношениями было плохо столько, сколько Игорь её знает — всегда влюблялась в мудаков. Единственное исключение из правила — Илья, но он против всех прошлых Глебов и Миш выглядит как блоха. После Ильи были ещё Саша и Рома. Ну как сказать… Геймер и псевдоинтеллектуал-политолог. Игорь помнит, с какими горящими глазами она рассказывала про последнего ещё месяц назад — наконец-то хоть сколько-то общие интересы! Игорь видит, как она выглядит сейчас — зарёванная и грустная. — Я заебалась уже просто слушать про эту политику ебучую. Он ни о чём дольше пяти минут больше не разговаривал, только политика, ничего кроме! — Юля прикрыла глаза и сделала пару вдохов-выдохов, чтобы успокоиться. — И понимаете, главное, я его же сама постоянно приглашала везде! — А он? — спросил Серёжа и зажал ладони между бёдрами. Игорь щёлкнул чайником. — А он!.. — стукнула кулаком по раскрытой ладони. — Я его в кино вчера позвала, а он мне, ебланище, «давай лучше ко мне заглянешь, посмотрим дебаты». Нет, вы меня конечно извините, — чуть сникла, силы кончились, — но это край. — Согласен, — Серёжа поднялся на ноги и вытащил с верхней полки зелёный чай — прятал там его для особенно стрессовых дней, когда, при этом всём, нужно ещё и делать что-то после стакана. Игорь разлил кипяток по кружкам, подготовил, так сказать, холсты Серёже и боднул его губами в висок — «твори». Это особенное хобби Разумовского, он, заваривая чай, от жизни отходит. — А как расстались-то? — Игорь сел напротив Юли за стол и уложил руку на середину столешницы. Юля шмыгнула носом и молча свою руку в его вложила. Игорь чуть погладил, сжал покрепче. — А я его нахуй послала и заблокировала везде, — Юля приняла во вторую руку кружку и отхлебнула. — Спасибо, Серёженька, — кивнула ему и вздохнула — гнев и ярость окончательно прошли, теперь только рыдать. Игорю кажется, что она всё уже вырыдала. — Вот, знаете, мне в начале казалось, что он умный и интересный такой весь… Хочется себе из прошлого подзатыльник дать. — Да ладно тебе, Юль, — Серёжа опёрся бёдрами о столешницу, — хорошо же, что ты так рано всё это поняла. Представь, что случилось бы, если бы ты сейчас это не сделала? А? — Во-о-от! — протянул Игорь и погладил Юлю большим пальцем по костяшкам. — Ты, уставшая, лохматая, в спальне кричит ребёнок, этот чудак затирает тебе про то, какой Трамп красавчик… — Боже, фу! — Юля вытянула ладонь из рукопожатия и прикрыла лицо руками. — Какой кошмар! — Не то слово! — поддержал Серёжа с улыбкой. — Поедешь домой или тебе постелить? Пчёлкина заявилась к ним в десять вечера, неожиданно и резко, как снег на голову — позвонила просто в дверь и с порога: — «Я его бросила», — интонация, казалось бы, счастливая, но на ней лица тогда не было. Сейчас, к спокойствию Серёжи и Игоря, всё на месте — привычные, характерно-Юлины искорки в глазах, улыбка на губах и даже руки не дрожат. — Я точно врежусь где-нибудь, — отмахнулась Юля и допила чай залпом. К счастью Пчёлкиной, того дивана, кожаного, в этом доме больше нет — Серёжа его выкинул. Игорь пару дней ходил хмурый и причитал «диван мой диван», но потом, когда привезли новый, согласился, что это только к лучшему — он и раскладывается, и, простите, не дырявый. В том дырка на дырке была, Серёжа каждый раз, замечая это, еле сдерживал себя от того, чтобы не выкинуть его в окно. Игорь выключил свет, стянул футболку и залез к Серёже под одеяло — прижался щекой к макушке, обхватил рукой за талию. Сон накатил резко, приятно, всё мысли пропали, уступая место пустоте… — А хотите на дачу? Серёжа чуть приподнялся на локтях и шёпотом спросил: — Что? — На дачу хотите? — Юля, по звукам, встала с дивана, а в следующую секунду, боже помоги, включила свет. Игорь прищурился и зевнул. — Что такое дача? — Гром сел на кровати и растёр глаза руками. — Может, завтра решим? — Серёжа всегда был более дипломатичный, ничего удивительного. Юля хмыкнула и опёрлась бёдрами о спинку дивана. — Ну хотите? — спросила и одёрнула футболку. Серёжа вздохнул. — Мы поговорим об этом завтра, Юль, ложись спать. И Юля легла. А на утро первым делом вновь спросила: — Так что насчёт дачи? «Это какая-то навязчивая идея», — подумал Серёжа и посмотрел на Игоря. Тот отхлебнул кофе и хлопнул глазами. — Ну можно наверно, — пожал плечами. — Только где ты дачу возьмёшь? Юля кивнула в сторону прихожей, на вазочку с ключами, и чуть улыбнулась. — Фёдор Иванович. Фёдор Иванович, услышав по телефону просьбу Игоря, громко рассмеялся и крикнул Елене: — «Наш Игорёк наконец-то решил отдохнуть». Игорь закатил глаза, но пререкаться не стал — сам ведь понимает и помнит, что отдыхал последний раз нормально полгода назад, когда Серёжа его на выходные в Москву вытащил. А потом всё, кирдык — преступность подскочила на фоне ситуации в мире. Вернее, конечно, сначала цены подскочили на фоне ситуации мире, а потом преступность, но Игорю это всё так осточертело, что он хочет хотя бы воскресенье без этих разговоров провести. *** Игорь так и не понял, зачем им эта дача и что они там будут делать, но поехал, а не просто Юле ключ дал. Страшно как-то стало Пчёлкину одну оставлять — она, конечно, успокоилась, но кто её знает. Серёжа, к слову, к концу дороги даже начал этим всем наслаждаться — улыбка на лице появилась. Они выехали до обеда, а приехали в два часа дня — воскресные пробки, знали изначально, на что шли. — Открой дом, пожалуйста, — Игорь кинул Серёже ключ, а сам отправился, по просьбе тёти Лены, проверять теплицы. «Раз уж едете, то посмотрите, что там в поливе нуждается. Если сможете, будет очень хорошо, просто замечательно!» Юля по пути купила немного еды, — Серёжа заставил, — две бутылки воды и плед из машины захватила — всё это она уже успела принести на веранду и оставить на столе. Игорь успел осмотреть одну из двух теплиц и понять, что поливать придётся всё. Грядки, слава небесам, под дождём намокнуть успели, и на них тратить время не придётся. Серёжа вынес две лейки из дома и, чуть задержав взгляд на Юле, потом перевёл его на Игоря. Молча поняли друг друга — «пусть бедняжка страдает, а мы пока делом займёмся». Только вот бедняжка что-то не особо страдать спешила — расстелила плед на траве, поставила чайник и взяла себе пару пирожков — пикник, она сама так это назвала. Серёжа, которого Игорь поставил ему воду по лейкам разливать, всё ждал переломного момента — когда уголки губ опустятся, когда она сама вся поникнет и вновь начнёт горевать и жалеть, что так резко всё оборвала. Юля же, покончив с первым пирожком, приступила ко второму, раскинувшись на пледе, и в ближайшие как минимум полчаса точно горевать по каким-то там Романам не собиралась. Пчёлкина, к удивлению самого Серёжи, очень сильная и волевая оказалась — он, знакомясь с ней, об этом и подумать не мог. Хрупкая такая на вид, со своими этими красными волосами, — чья бы корова мычала, — а на деле… Журналистка, мастерица своего дела. Серёжа, смотря её интервью и расследования, каждый раз поражается — и монтажу, и крутости вопросов, и тому, какие важные, нужные и интересные темы она поднимает. Юля такая молодец, что Серёжа немножко совсем жалеет, что познакомился с ней так поздно — рад, что познакомился вообще. Юля молодец. И со своими любовными делами она справится — не самое сложное из того, что ей, как медийной личности, приходилось переживать.