- Forever, Jeon?

Настоящее время: 9:55'. Суббота — 26. 06. 2021 год.  — задыхаюсь. до жжения лёгких, что душа. состоящая из тонких чувств, нежного трепета. и такой хрупкой надежды рвётся снова. на знакомые мелкие части оставляя громко после себя разбитость…. Интересно, можно ли любить человека до безумства? Чтобы чувствовать всем телом лишь его реальное присутствие, искать наивно карими глазами в мимо проходящих людях только его одного, и смотреть всегда лишь на его идеальный профиль. Всегда и везде опять же он. Трепетно волнительным, дико любопытным, и ужасно пронзительным своим взглядом прожигать этого важного человека в нашей жизни. Прям до салютной искры. До градусами горячей. До опасно огненной. Длиною в вечность. Что порой, моментами судорожно трясешься при встрече с ним. Чувствуя, как начинают потеть маленькие ладошки, хлопая ресницами начинаешь теряться, как маленькая неопытная девочка. Увидев его. И весь эффект воздушного головокружения, благодаря опять же — ему В часах на двадцать четыре и в неделе на семь, непрерывно думать опять же о нём одном. Быть всем для этого человека. В эксклюзивном и душераздирающем случае девятнадцатилетней молодой девушки — Еин, да точности также в повторении. Как и у всех других миллион влюблённых, у неё единственные розовые очки в гардеробе, предназначенные для особенного человека. И это она: — Тэ, — высокая девушка с небрежным пучком на голове и, в одной мужской футболке, спустившись по мраморной лестнице вниз на первый этаж двухэтажного особняка, зовёт парня хрипловатым голосом после недолгого восьмичасового сна. — Оппа, — стоя одна посреди большого холла своего дома, она быстренько глазами пробегает по современно оформленному гостиному, недовольно ища виновника своего такого раннего пробуждения. На сегодняшнее данное утро у неё не было в планах искать занятого шатена. Как ненормальная рано проснувшись, даже без помощи обычного будильника стоящего на прикроватной тумбочке в спальной комнате. Несмотря на то, что она уж сильно любит поспать на мягкой постели. Длинными в последнее время, ухоженными всегда, почти доходящими до острых лопаток коричневыми волосами на удобной маленькой подушке. Миниатюрным для своего возраста и худым с некоторых пор телом, лежа свободно на свежих простынях. Укрытая тонким светло-голубым покрывалом. Её любимое занятие из всех других хобби — это нежиться в растрепанных объятиях постели. И так до сих пор. По сей день. Но сегодня, видимо — редкое исключение. Раз она все-таки проснувшись, встала сразу, не растягивая момент своей сью «нежности». И на интересный вопрос стучащего сердца на раннее пробуждение, ответ её мозга готов. Аж, с самой сегодняшней ночи. Примерно часов в два. А это сёрьезный разговор с одним важным человеком, затеянный спонтанно, даже для неё самой, на сегодняшний субботний день. И благодаря силе своей воли, она осуществила первый пункт в грандиозном плане. Постояв немного в центре свободного холла, где на свой пока добрый и громкий зов не получает ни единого звука, кроме своего равномерного дыхания, решает пройти лучше все же в тихую гостиную. В которой она собирается найти свой второй пункт — чрезвычайно нужный объект, который привлёк большое внимание номер бесконечной по счету плаксивой особы. И придётся видимо хрупкой шатенке, ещё как попотеть. До принятия утреннего душа. Ароматом, до вишнёвого геля. Шампунем, опять же с таким обожаемым долгое время, сочно-бордовым фруктом. Ведь любой успех, через кропотливый труд. Вот и зная об этом, очень даже хорошо, она не отступает от своей «умной» затеи поговорить с Ким Тэхёном. Виновником этой тревоги, волнения, и дикого неудобства — перед другой. Поэтому спокойная Ёин босыми пятками ступая по итальянскому, серому мрамору, целенаправленно идёт вперед, разделяя таким образом тонкую границу между холлом и гостиной комнатой. И оказываясь мгновенно, всего за пару секунд также в центре домашнего уюта, шатенка останавливается около ужасно удобной — мягкой мебели, которую с большой одушевлённостью, и неким душевным удовольствием почти два с половиной дня искала любящая мать, двух уже давно взрослых детей. Гармония витающей прохлады, и морской свежести. Вот что она чувствует при вдохе своим маленьким носиком. Невероятное. Что закрыв на минутку тёмно-карие глаза, Ёин случайно попадает мыслями, на волнующие побережье моря. Ощущая под ногами липкий, мокрый песок, которая неприятно прилипает к ее ногам. Встречая прилив холодной воды, выделяющимися стопами. Чувствительной кожей, пропуская лёгкий ветерок. Несмотря на то, что они дружной семейкой живут далеко не у моря. Неописуемое. И это чувство лучшее, даже самой расслабляющей тело и разум долгой йоги. Приятно замечтавшись в предвкушении будущей поездки на море, Еин резко открыв отдохнувшие глаза, нехотя просыпается из царства пожеланий. И видя перед собой зашторенные оконные шторы, из которой в гостиную проникают лучи обжигающего солнца — она ухмыляется горько. Она. у себя. дома. Значит должна сначала найти мужчину, а не строить планы на ближайшее время сейчас. Вспомнив о душераздирающей брюнетке и обещанной себе жизненно важной миссии, она снова зовёт разыскиваемое — своего Тэхёна. В надежде, что он все же здесь, начинает осматривать глазами гостиную. Где кроме неё никого нет. И никто не откликается на ее минимальную кричалку. Вокруг неё умиротворенная тишина и дикая пусто. Давящая нотами слишком сильно, на тонкие нервы. Она не любитель. Предыдущих отрицательных изречений — холода, тишины и пустоты. И взглянув на пустующий, удлиненный, сиреневый диван, на которой обычно сидит мужчина в свободное время или во время нередких семейных посиделок, которые всегда получаются такими уютными в кругу близких людей, удостоверяется наконец-то в том, что он отсутствует дома. Наверно занят сильно, а может возникли срочные дела. Вот что думает Ёин, не найдя никого. Он — давно уже не беззаботный студент, престижного университета в столице. Разница немалая. Когда она — ещё не взрослый и образованный человек. Поэтому повернувшись полностью на право, стройная шатенка идёт в сторону кухонной комнаты. В плане позавтракать для начала, чтобы голодной не ждать Кима до самого вечера. И попав снова в длинный, но уже в другой холл этого дома, который ведёт по левую от неё сторону в далёкую входную дверь, а прямиком стоячая бежевая дверь напротив гостиной комнаты, ведёт на кухню, именно туда, куда она хочет попасть. Остановившись у закрытой двери, она тянет левую руку к металлической ручке открывая её, для себя. И она довольная встречает голодную, неподготовленную совсем от слов — Еин с приятным и удивительным сюрпризом. — Чего так кричать-то, а? — возмущённый мужской голос, когда она разминая затекшую шею ладонью правой руки, легко переступает порог прохладной и светлой кухонной комнаты. До того она была сильно поглощена мыслью о вчерашнем разговоре, который ночью прошёл к её счастью через онлайн связь, но увы для её крепких нервов с долгим двухчасовым нытьём и неразборчивыми словами с той стороны, что даже не заметила присутствующего, на месте своего третьего назначения после делового кабинета и пустующей спальни не откликающегося мужчины. Неожиданно. Резко. Нежданно. Ёин подняв свои задумчивые глаза с ровной поверхности коричневого паркета, как-то осекается на секунду, увидев привычного гостя этого дома, который удобно устроившись за барной стойкой, сидит держась за голову одной рукой. Весь из себя такой — идеальный. Своим внешним видом. В этой своей любимой, как знает лично только она сама, брендовой чёрной футболке, которая очень даже хорошо подчеркивает подтянутую верхнюю часть мужского тела. Крепкий торс. Сильную спину. И широкие плечи. Сильно уставший. Своими беспорядочно потрепанными, как смоль чёрными волосами. Которые вместо привычного, аккуратно уложенного на макушке, взъёрошено устроились неразборчиво и слишком легко для себя. Добавляя свою маленькую изюминку его тёмному образу. И гордо одинокий. Сам с собой. В одиночестве привычной. Что целое его нутро говорит о том, что ему никто не нужен. Ни компаньон. Ни друг. И не надо собеседника прохожего мимо. Но есть и плюсы в его резкости, которые нашла для себя и Еин когда-то. Это притяжение. Она же застывает на месте, так и не пройдя дальше из-за него, что стоит теперь одна, на дверном проёме кухни, в своём же зоне комфорта. Взглядом волнительным — ловит его. Задерживая дыхание на мгновение, она не верит своим же глазам. Что он собственной персоной тут. Здесь. В кухонной комнате, её большого дома. Сидит свободно. В пяти больших от неё шагах. Что хочется ей без слов и ненужных прелюдий сорваться с места. К нему. В его собственническое объятье. До потери пульса. Но он же не обращает на неё должного внимания. Совсем. Только смотря прямо перед собой, на установленную почти на всю одну стену, молочного цвета кухонную гарнитуру. Тихо. Беззвучно. Будто думает, о чем-то своём. — Э-м-м, — подводить не в тот момент дрогнувший голос, поэтому она неловко прокашливается в маленький кулачок, — ты, что тут делаешь? — придя в себя после минутной паузы, она продолжает начатое. Еин чувствует себя в данный момент — очень глупой. Что в её маленькой голове, так и крутится кругом очевидный вопрос, — разве этого спрашивают у человека, с которым не виделась давно? И чёткий ответ приходит сразу, после очередного одного забега размышления к финишной прямой, и он не неуверенный — «вдруг», «может», а точно с большими яркими буквами — нет, когда переступает прямую линию. И она от этого, хочет дать себе по лбу хорошенько или же ущипнуть, до покраснения нежной кожи запястья, как это делает подруга во время такой её привычной резкости. Но сразу откидывает эти бредовые, но порой действующие мысли на потом, ведь отлично понимает, какой странной выглядит сейчас со стороны без чьей-либо помощи. Ей ещё не хватало напугать его резким криком умирающего кита. — Как видишь, пью минеральную воду, — обладатель хрипловатого-прокуренного голоса, наконец-то поворачивает голову в её сторону показывая стеклянный бокал с прозрачным содержимым внутри. Держа любопытный взгляд прямо, она встречает его объясняющий. Глаза в глаза. Что её мелко трясет от этой нескончаемой, и непрерывной между ними стрелки яркой молний. Захватывающий. То, как брюнет не скрывая этот интересующий себя контакт, смотрит лишь на неё одну, даже не моргнув разок. Подпирающий. Особенно его манящие, и притягательные, влюбляющие многих других девушек, чёрные глаза. Да и не до такой степени она слепая, чтобы не заметить элементарные вещи. К элементарному, первому примеру можно взять за это «доброе» утро, обычное отсутствие проживающего в этом же доме занятого — Ким Тэхёна. Кого не видно с утра. Второе то, что была открыта стеклянная дверь, открытого по виду балкона в её спальной комнате, которая всегда хорошенько закрывается девушкой перед сном, особенно после принятия расслабляющего душа и даже был почему-то выключён работающий кондиционер, который прошлой ночью сама же она настраивала до нужного охлаждения, перед тем, как пойти спать в свою кроватку. Поэтому сегодня шатенка проснулась с бодрыми и поющими птичками над цветками, растущими на маленьких малиновых горшках на декоративном фасаде в просторном лоджий. И третья, наверно самая странная и очень заметная необычность к предыдущему — валяющаяся на светлом паркете у деревянной белой двери — почти пустующая пачка дорогих сигарет «Marlboro Red». Вот его нельзя было пропустить из виду. Потому что Еин, до скрежета острых зубиков чистоплотная и обеими руками всегда «за» порядок. Даже заметит невидимую на первый взгляд лёгкий пыль. Что уже говорить о красной коробке размером женской хрупкой ладошкой. Которая непривычно смотрелась в личной комнате у некурящей — молодой Еин. Да, да, да. Она вообще не курит, не курила никогда в своей увлекательной жизни и явно не будет курить этот горький — яд. Ведь глупо наивная, совсем домашняя, и все ещё маленькая девушка считает, что производимый другими людьми ради продажи и личной выгоды, никотин, медленно убивает наш организм. Вредит. Тянет. Подсаживает. Что привыкая к ней необычно, незаметно теряешь свою рабочую голову. Так ещё меняешь привычное подсознание на баловство. А Ёин против этого. Никогда. И ни за что в рот не возьмёт этот взрослый, с дымкой «леденец». Данное жёсткое обещание не только себе, но и самому курящему Ким Тэхен. Который и взял с неё эту словесную краткую «не буду» в салоне своей машины, закреплённое довольным объятьем с его стороны, года два назад. И так до сих пор. Но почему же так категорически? Так это её сугубо личное мнение. А ещё она слишком уж сильно любит и уважает Кима. Он ведь думает о ней. Заботится. И парится. Поэтому, он номер один её личный принц, но только не на белом коне, на которой мы привыкли видеть его в розовых своих мечтах и начитанных сказках, а на эксклюзивной черной «Bugatti — La Voiture Noise». С одной единственной сигаретой внутри, она так по своему устроилась. Особенно вдохновенно и прекрасно эстетично. В уголке ее скромного мира, что визуально создаётся ощущение, будто они принадлежат хозяйке этой комнаты. В цифрах — девятнадцатилетней и по внешности — стройной, Ёин, которая ведет здоровый образ жизни. Смешно. Не правда ли? Так думала и она сама. Забавляясь с найденной, чьей-то дорогой «вещицы». Которая так и кричала опьяняюще, своим манящим видом поднять её с поверхности паркета. Что собственно говоря, и сделала шатенка. Только вот большая нестыковка. Ведь вместо того, чтобы выкинуть её подальше от себя, она спрятала бумажную пачку сигарет в глубине выдвижного ящика, прикроватной тумбочки. Надеясь, что никто кроме неё, не найдёт эту запрещённую для себя вещь в её комнате. И быть пойманной случайно, даже перед уважаемыми родителями, маленькой девушке не так уж страшно. Ведь занятые взрослые постоянно на работе в компаний или выездных командировках, где назначается встреча с бизнес партнерами и она проходит во многих случаях не в соседних городах, а в других странах. Планируют. Готовятся. И улетают. Так отсутствуют в доме, максимум долгое на неделю, а маленький срок прибытия обратно к семье, недолгие два дня. А Ёин понимает. Нелегко ведь управлять целой компанией, если и учитывать, что она твоя собственная. Которую нужно развивать дальше, несмотря на то, что она уже в мировом уровне. Для этого нужно твердое упорство, большая сила и контроль внимание. Поэтому шатенка не обижается на родителей, когда видит, как они в конце трудового дня возвращаются усталыми, что у них не остаётся ни сил, ни времени поговорить о большем-то с единственной и любимой дочкой. Это нормально. Потому что в плотном графике бывает свободное время для неё, когда они все могут собраться вместе и спокойно посидеть по семейному. Скорее она потеряет сознание на ровном месте, если её вдруг горячо поймает с открытыми поличным — не родители и лучшая подруга, а сам Тэхён. Вот тогда будет полный запоминающийся надолго в её памяти, первый легендарный провал. Но все это на потом. Переживания и объяснения. Сейчас ей не до этого. У неё на данный момент под контролем высокий брюнет. А то, что Ёин вот так вот сразу не увидела его, так это просто её сонливость, да и она была занята поиском другого человека. Сейчас же сгорает до тла. Пепельно. Осенним лиством. Оттенком огненно жаркой и горящего пламени. Чёрные омуты. Его. Взгляд. Это не крайне опасный режим SOS, но очень срочно ей хочется охладиться холодной водой из холодильника, а можно даже осколками ледяную, до простужения слабого горла, лишь бы только спастись от этого появившегося — чувства волнения. Которая несёт за собой градусами выше положенного огненно жаркий пожар, из-за чего у неё запотели холодные ладони. Трепет. Температура. Тревога. Брюнет смотрит прямо на неё. Будто бы проверяя на прочность её пульсирующие нервы. Дальше округленных карих глаз никуда не вглядываясь. Не предупредив даже шатенку, играет в мучительные для взволновавшейся Ёин, не шуточные гляделки. На кухне не хватает только работающего таймера и только ей, лично ей от него мотиваций. Проходит целая вечность во времени. И никто не сдался ещё. Всё упрямо глядя в расширенные зрачки друг-друга. Он лицезерит с удовольствием, как подрагивают её реснички от долгого напряжения на глаза, а она с непонятной следит за тем, как поднимается уголок его губ. Сравнительно очень схожа на какой-то романтический сериал. Очень долгий сериями. Интригующий сюжетом. И реальная ощутимая кожей мелодрама между ними двумя людьми. На этом происходящем по его инициативе, взрывающемся по чувствам вулкане она выглядит напуганной овечкой. А у него ухмылка на холодном лице от этого её вида. Весело однако им становится, когда напряжённый воздух окутывает двух молодых людей во всю. Она молчит. Он молчит. Оба громко молчат. Ёин будто бы утонула слишком слабо и надолго в этих любимых надолго. Глубоких, как самый захватывающий океан. Родных с давних пор глазах. Опасаясь быть пойманной учащенным сердцебиением, она первая отводит свой затуманенный, горящий взгляд совсем в другую сторону. И под прицелом испепеляющих его глаз, Еин медленно проходит в кухонную комнату. Не хватало ей ещё вызывать скорую кардиологов, чтобы обученные спасатели жизни людей, поставили влюблённой девятнадцатилетней Еин — диагноз неизлечимой и опасно сильной болезни под термином «любовь», до конца её дней. А также быть застуканной смущенным видом, она тоже не особо таки хочет. — В Мендоне что, воду перекрыли? — встревоженная шатенка без ненужных приключений и случайных падений, живая и невредимая останавливается у кухонной гарнитуры, именно там, где недавно был его задумчивый взгляд. Стоя прямо напротив к усталому парню, скомкано неуверенная Ёин боится даже сглотнуть, крайне очень важный воздух в этой короткой, футболке, которая на данный момент еле прикрывает её худые и узкие бедра. А брюнет не отводит глаз с её. Теперь-то не стесняясь, разглядывая хрупкое женское тело. Как неуклюже, тянет тоненькими пальцами край белой дорогой ткани вниз. Наивно думая и предполагая, что она скроет оголенные ноги. Но он то видит. Всё. И так чётко. Её сумасшедшее волнение. Дикую неловкость. И колотящееся сердце при виде него. Она не бесчувственная, электрическая машина робот, которая молчит. Даже не стервозная молодая мадам, которая холодно ведёт себя с другими и близкими людьми. Она не такая как все. Поэтому именно её — он может прочитать без ненужной кодовой пароли, слишком открыто и просто без запинок. Такая вот, маленькая Ёин. Эмоциональная ужасна. Тонкая натурой. И шумно громкая для него. Но он уверен на все сто золотых процентов, что она не такая, как все его бывшие девушки. Ведь умно прав. Она — одна на белом свете и единственная в его мире, уникальная. И он ликует от этого. Даже сейчас перед ним, в этой мешковатой мужской одежде, кусающая до горячей крови напротив свои пухлые губы Ёин, ему кажется, какой особенной. Как и он, особенно для неё. До радужков перед глазами. До взрывающихся секундами фейерверков. И до страшной атомной бомбы. Несмотря на помятый, бледный вид мужчины. Который открывает хорошей плёнкой её прозрачный ракурс видения. Она показывает совсем иное. Её любимого человека. По которому она зависимо тащится уже прилично долгое время. — Остроумный вопрос, мелкая, — не заставляя её ждать долго обычного, мужчина отвечает ей сразу после того, как она дерганная, скрестив иксом свои голые ноги все же отстаёт от белой бедной футболки. А после некой своеобразной похвалы, он выходит главным победителем из этой дурманящей игры, которую до этого и сам затеял. Кто бы сомневался. Но точно не она. Брюнет опытный в этом плане. Потому что Ёин сама удостоверилась в этом года так два с половиной назад. На личном своём первом «сладком» опыте. Который прошёл не так отлично, как она планировала в своей мечтательной голове. И в конечном результате, она тогда в жёстком проигрыше была. В неповторимом. На долго. Счёте. Получив во время «боя» не детскую усмешку. Оскал режущий остро, её маленькую надежду. Безразличие, разрывающее женскую душу на мелкие куски. И ненаигранная, ранящая её полностью мужская гримаса. После завершения «замечательного» матча, влюблённая по уши Ёин осталась с досадой обиженного сердца. Которая дулась. Хныкала. И взрывала. Холодом окутывающим, после его ухода. Температурой ниже обычно положенного. Будто бы отключили нужное оченьтепло. Что мерзли ее внутренние органы. И самым страшным для любой девушки — неуверенностью. Таким вязким на ощуп. Тягучим по венам. И солёным на вкус. Вот тогда она поняла. Впервые. Именно в тот летний. Прохладный. Преступный вечер. В момент наверно удачный для её чувствительной души и оголенного сердца. Когда в жизни подруги было праздничное событие. Что он тот ещё — сердцеед. Брюнет переводит взгляд с неловкой девушки на загоревшийся экран смартфона. Который звуком оповестил о поступившей сообщений. — Или же твоя девушка отправила тебя без завтрака, — специально выделив язвительно его «половинку», она облокотившись об шкаф гарнитуры скрещивает руки под грудью. Её предположение в виде кусательности, с целью узнать что-то новое о его личной жизни, кроме всего «наслышенного» из его же уст и по рассказам общих друзей, которые знают намного… к великому сожалению больше, чем она сама. Сколько бы она не старалась быть рядом с ним, сколько бы не болтала без умолку в его окружений и сколько бы случайно не подслушивала мужской разговор — всё никак. Абсолютно. Все её действия тщетны. Как и пожелания. Падение. Удар. И весь провал. Всё из-за него. Прям от начало их знакомства и по сегодняшний субботний день. Это он не позволяет — Еин знать лишнего. Держа всё в таинственном секрете. Подальше от неё. Её женского тела. Её слуха. И от разума впечатлительной девушки. Подчеркнув чёткую, черную линию между ними. Началом от собственного дела. Что касательно мысли. Плана. И элементарной мечты. Усиленными безопасностями. Заканчивается у закрытой двери его холодного сердца. И делает брюнет все свои военно защитные работы очень даже профессионально. Не хуже самого подготовленного спецназовца. Что в его преступной инструкций чёрным по белому ясно написано для её спокойной жизни, пугающее слово «опасно». Которое должно было напугать Ёин страхом. Внушая её разумному мышлению и по детский наивным карим глазам, умное решение, которое просит глупую девушку, спасательно отойти подальше от его мины. От жгучего нетерпения. От неожиданного потрясения. И главное, чтобы она держалась на расстояний. Не ближе вытянутой его руки. Как максимум — километры. Когда их общие дорогие не пересекаются. Как случайные пересечения по встречной. Так и огромная по масштабу трасса. Но все это мужская мечта. Она не отступит. — Думаешь? — спрашивает со скольжением, будто она детально в курсе всего происходящего в его жизни. Ей же от этого не лучше. Вообще. Словно Ёин знает всё. Начиная с первой страницы и до сегодняшнего дня. В роли личного рабочего секретаря в его нескучной, холостяцкой жизни. Где он не сидит на ровном месте. Постоянно куда-то пропадая, из её меткого поля зрения. Очень умело и смело. Но все наоборот. Ёин ничего не знает. Абсолютно ничего. Ничего. Кроме его официальной работы. — Может быть, — пожимает плечами, стараясь придать своему выражению лица непринужденный вид. — Тогда припомни — ка, как звали её, — постукивая пальцами правой руки по поверхности ровной столешницы, он встаёт медленно с высокого барного стульчика. По приятным ощущениям и по музыкальному слуху, он набивает только себе известный ритм какой-то песни. Единственная, и неприятная новость за этот долгий месяц июнь, зацепившая её «маленькое сердце» до режущей боли, что без нужного обезболивающее, острые ребра кровоточат неприятно. Ноющая временами. Лихорадочная прям до дрожи. Напряженная венами тишина. По приятным ощущениям и по музыкальному слуху, он набивает только себе известный ритм какой-то песни. — Издеваешься? — она выгибает вопросительно левую бровь. -, Я хорошо знаком с её стройным телом, но не личными данными, — обходя деревянную барную стойку и оказываясь в ближнем поле её зрения, брюнет отвечает слишком легко. Уверенно надолго — совсем недавно. Ёин в курсе почти едких — четырнадцать дней — Чон, ты неисправим, — коронно отчаянные её слова, повторяющиеся не в первый раз и не в первый их день. А после следовательно по инструкций, шатенка закрепительными действиями драматично закатывает ранимые глаза, как умеет только сама она одна. — Но тебе же все нравится во мне, — очень незаметно каким-то образом, он оказывается к ней почти непозволительно близко. Что она чувствует аромат его парфюма. Мужественный. Терпкий. С нотками. Любимый. — Видимо ты перепил вчера очень даже хорошо, — глупое оправдание его правдивому ответу, что ужаленная убегает от него подальше в сторону барной стойки. — Увильнуть решила, от явного факта? — спрашивает громко и самодовольно гордо. — Нет, — качает головой из одной стороны в другую. — Просто не хочу отвечать на самодовольный твой вопрос, — придав осипшему голосу больше уверенности, она отвечает на одном выдохе. — Как знаешь, — даёт ей свободу выбора. — А где Тэ? — хватаясь за причал дыхания, Ёин сразу меняет данную откровенную тему — убивающую её трепетные чувства и особые секреты, на более менее ослабленную. — Уехал по срочным делам, — поворачивается к ней лицом. — В компанию? — уточняет для себя. И после этого, обойдя два угла барной стойки, она садится на бывшее место брюнета. Полностью с ним поменявшись, положением ряда. Особенно — вида смотрения. Что теперь Еин отлично видит без смущения и каких либо неудобств высокого брюнета. — Ага, — лёгкий кивок головы. — Знаешь ведь, что без него никак, — привычный всем готовый текст оправдания, который служит объяснением. — Понятно, — поняв, что всё-таки она зря искала его так долго, Еин тяжело вздохнув разок, скучающим взглядом проходит по кухне. — А не сказал когда вернётся? — зацепив устало стоящего парня, на пол пути своего увлекательного обучения и в который раз изучения большой квадратуры вместе с интерьером комнаты, она задаёт важный вопрос для дальнейшего решения и хода поставленного плана. — Нет, — отрицательный ответ после того, как он откусил зеленое яблоко. — Сама не звонила? — и одной рукой массирует затекшую шею, также как и она до этого. — Я думала, что он дома сегодня и поэтому нет, — вполне себе нормальный ответ, что в конце своих правдопободных слов, Еин кусает снова прикушенные губы. — И как всегда, ты оставила где-то свой смартфон, — угадав первым, даже раньше дальнейших её текстов, он подходит ближе. — В спальне, — сдаётся на его уверенное утверждение. — Пароль знаешь, — пока Еин внутренними голосами и все знающими словами ругает себя за такую оплошность, он взяв лежащий на поверхности столешницы чёрный смартфон, сразу притягивает устройство растерянной девушке. — Нельзя было поменять? — шатенка неуверенно посмотрев сначала на его руку, а после на его серьёзное выражение лица, все же решает послушать брюнета. Поэтому подняв свою левую, которая была до этого под столом и костяшек которой сжимали пальцы правой руки в надежде успокоиться все же от дрожи, что брюнет дарит без порядка дополнения нужных бумаг, предоставив специально ей возможность почувствовать чувство эйфории, которую ощутив с волнением, она всё-таки потянув ладошку принимает под пристальным его взглядом заблокированный смартфон. — Чтобы не забыть тебя, — уж очень быстро отходит он от неё, так же озвучив без задумки, очень быстро свою версию ответа. Еин постучав пальцами по экрану, включает заряженное устройство процентами сорок восемь. На обоях которой стоит соответствующая его образу, фотография чёрного мотоцикла, сделанная наверное им же ночью. Манящая. Притягательная. И мощная. А после вводит пароль состоящий из шести цифрю. То есть дату своего дня рождения. Разблокировав смартфон, она видит его открытый чат. От кого: Ён🖤. [26 июня.] 06:08. Долго не будет тебя? Отправитель: Гукки🖤. [26 июня.] 06:12. Нормально добралась? 06:12. Да. Он отвёз меня домой и сразу уехал. 06:15. Знаю. 06:17. И не спросишь, приставал он ко мне или нет? 06:18. Он в курсе, что ты моя. 06:20. И это так льстит. прочитано. 06:30. А твой друг такой джентльмен. 06:36. Наслышан. 06:42. Приятен был он для, меня с момента знакомства. 06:45. Да ты что? 06:47. Прикинь, очень даже серьёзно. 06:48. Раз так, тебе надо было его номер взять. 06:49. Ревнуешь? 06:50. Нет. 06:51. Ладно. Просто хотела ещё сказать, что он чертовски привлекательный. 06:53. Малышка, доиграешься. 06:55. Ну Гуккиииии. прочитано. 06:56. Я ведь пошутила. прочитано. 07:31. Малыш. прочитано. 08:15. Я соскучилась. прочитано. 09:31. Поэтому купи на вечер моё любимое вино. 09:40. Полусладкий мускат. 09:47. Да. А с меня ужин. Приготовлю твой любимый стейк. 10:49. И помни, что я только твоя. Она дочитывает последнее поступившее сообщение от некой его «любимой». В тексте которой открыто гласит — уж очень страстное признание. Не для кого-то чужого и не для лучшего друга. А для самого Чона. Слишком уверенные слова с её стороны, даже для девятнадцатилетней Еин. Прозвучавшие, как думает сама она — настойчиво, привычно и пожеланию. Всё так — как не умеет шатенка. Которая ещё мило подписана у Чонгука в личных контактах, как «Ён». Две буквы из алфавита, что взяли особо важное место у него в смартфоне. Особо важное. В прямом же смысле этого слова, без каких-либо видов спора. Потому что даже сама Еин не так ласково сохранена в чонгуковской памяти. Правда. Она для него не: «Еин-а». — Потом спрошу, — громко стукнув со всей силой, она ставит на поверхность стола смартфон экраном вверх к потолку. — А сейчас, что? — медленно повернувшись в сторону тёмной и единственной живой тучи в этой комнате, что причиной своего отвлечения от готовки кофе послужил не её грустный голос, а скорее на источник шумного звука, всё же задаёт простой вопрос. — Не хочу, — разъяренная Ёин моментально убегает взглядом к окну. — Как хочешь, — с безразличием ответив на ее догонялку, развернувшись к кофейным чашкам Чонгук пожимает плечами. Только не это. И не сейчас. Ей не нравится от слова совсем — такая его отстраненность. Ранящая без ударов и так без того расстроившуюся шатенку. Хватило ей прочитанных случайно, этих долгих и «откровенных» чонгуковских сообщений. Надолго. — Долго будешь здесь? — скрестив руки на груди, Еин стреляет молниями в мужскую сильную спину. — А что, так негостеприимно? — встречный для неё вопрос, полностью теперь развернувшись к шатенке с чёрной кружкой в правой руке. — Не рада моему визиту? — интересуется открыто и смотрит прямо в карие глаза напротив. — Твоего друга здесь нет и со мной говорить видимо ты не собираешься, — впервые за этот разговор, она не прячет влюбленные очи свои, отвечая чётко с какой-то усмешкой в голосе на его излюбленный вопрос. — Почему так категорично? — выгивает левую бровь в недоумении. — Подумай хорошенько, — слишком громко на всю кухню когда он добирается к ней. — Мелкая, чего так громко? — шипит чуть не пролив горячий напиток. — Не устраивает, уши заткни, — редкая грубость в его адрес. — Хочется слышать твой голос, — оправдание. — Тогда не надо возмущаться. — Ты сегодня громкая. — Сама знаю! — восклицает назло упорствуя ему. — Ты должна думать не только о себе, но и о близких тебе людях, — умно произносит смотря в её недовольные глаза. — Намекаешь на то, что ты не чужой? — ей любопытно услышать, что он скажет. Поэтому затаивает дыхание в ожиданий. — Намного больш… — Чонгука переывают на важном моменте. А это звук открывающегося двери к ним. К молодым. Которые выясняют очень бурно и эмоционально — свои отношения.