Превратности магии

Амелия перевела дыхание, поправила идеально сидящий костюм, выровняла мантию от складок и постучала в двери. - Войдите! – раздался хриплый женский голос и Амелия вошла. Кабинет Попечительского Совета школы магии и волшебства Хогвартс ничем не уступал главной судебной зале Визенгемота. И поднимающиеся вверх, словно университетские ряды, кресла с уважаемыми господами были ей подстать. - Представьтесь, пожалуйста! – вновь проговорил этот хриплый голос, и Амелия обратила внимания на того, кому он принадлежал. Это была высокая и очень красивая блондинка, однако, во всей ее внешности был какой-то неприятный надлом. Это явно было что-то магическое, отчего абслютно все волшебники вокруг ощущали это. - Амелия – Лисбет Кундалия Фокстеил Баррелиус. Из рода алхимиков Баррелиусов. Клуб экстраординарных зельеварителей. Я претендую на должность преподавателя истории магии. - Да, да, госпожа Баррелиус! – проговорил какой-то низенький мужчина, - Я помню вашему прадеда Густава Баррелиуса, он был еще весьма дружен с прадедом нынешнего министра магии госпожи Уизли. - Да это так! – кивнула Амелия, ожидая резонный вопрос. - Почему же история! – не заставил себя ждать мужчина. - Я люблю историю, со школы. Зелья также, и потому выбрала историю зелий. Если Хогвартсу потребуется, буду читать такой спецкурс. - Да! Полагаю, Хогвартсу потребуется, - проговорила блондинка. А после этого она размножил резюме Амелии, накинула на Совет полог тишины и они принялись совещаться. Не то, чтобы это длилось сколько-нибудь дольше пяти минут, однако, Амелия успела разволноваться. – Вы приняты! Также жестко и сухо ответила директриса и Амелия поспешила покинуть кабинет. Теперь у нее начинался совершенно новый этап ее жизни, который, как она полагала, стоил того. Осталось решить вопрос с сыном. Но молодой человек исчез уже почти год как, и она совершенно не представляла, как его найти. Впрочем, весь этот год у нее был слишком тяжелым. Сначала побег сына в неизвестном направлении, по неизвестным причинам. Бенедикт Баррелиус был сильным молодым менталистом и легилиментом. Отчего силы иногда, фигурно выражаясь, срывали ему крышу. В тот вечер он ворвался в кабинет Амелии, кричал что-то невразумительное о том, что он открыл, наконец, некое таинственное место (впрочем, какое именно он скрыл), потом проклинал таинственного ЕГО, а после аппарировал в неизвестном направлении, так и не услышав слов матери. А через месяц Амелия развелась с женой. Их бракоразводный процесс с Катриной наделал много шума и оставил неизгладимые следы в ее душе. Как бы там ни было, а пострадала она значительно больше, нежели демонстрировала это. Впрочем, теплая дружба с Блейзом Забини и несколько эпичных запоев в пабе быстро решили ее проблему. Насколько это представлялось возможным. И вот Амелия уже стояла на пороге новой жизни. Первое сентября в Хогвартсе всегда начиналась уже после шести вечера, но это так думали студенты. В реальности, школа готовилась с самого утра. С десяти, через камины или своим ходом начинали пребывать преподаватели, заселяться в свои апартаменты, распоряжаться кабинетами, готовить на следующий первый учебный день и просто общаться друг с другом в тишине обеда, пока это было возможно. Амелия прибыла ровно к десяти утра. И поднялась в кабинет директора. Вещи ее забрал домовик и обещался после визит к директору – препроводить ее, в ее апартаменты. Амелия искренне надеялась, что комнат будет более чем две, и она сможет владеть не только спальней, но и отдельным кабинетом. Поднявшись по винтовой лестнице за горгульей, Амелия постучала в широкие двери кабинета директора: - Войдите! – раздался мягкий мужской голос и двери сами распахнулись. На возвышении, за директорским столом сидел мужчина. Он был высоким, сухопарым блондином с резкими чертами лица. И все же… было в нем что-то от Елены. Словно, он был ее братом – близнецом. Молниеносная догадка пронзила Амелию. – Меня зовут Хеленос Персакис. Я брат близнец Елены Персаки. Полагаю, вам не стоит пояснять, что такое дубль – оборотень? Амелии, естественно, пояснять не следовало. Как ученый историк, зельевар она знала о редком генетическом отклонении, встречавшемся только в случае «искусственного» зачатия. Если пара магов проводила сложнейший темный обряд перед зачатием. Или в однополой паре мужчина желал сам выносить и родить ребенка, для чего использовался соответствующий обряд. И при зачатии клетка делилась на две, а при последующих повторениях ритуала совершалась малейшая ошибка, два плода склеивались и превращались в дубль-оборотня. Редчайший феномен при котором человек обращается то в одного близнеца, то в другого. Если оба плода должны были стать девочкой – этого почти не было заметно. Однако, если плоды были разнополы, этого было уже не скрыть. - Нет, сэр! Конечно, мне известно, что такое дубль- оборотень. Сейчас же я хотела поговорить о своем назначении. - Да, безусловно! Вот ваше расписание, а теперь обсудим издержки вашей работы. Мисс Амелия. Я смею заверить Вас, что Ваша работа будет полностью соответствовать Вашему профилю, Вы должны будете преподавать историю магии – общий курс. Однако, для студентов старше четвертого курса мы планируем вводить факультативы. Я, полагаю, что дети должны несколько больше, чем даты самых выдающихся баталий древних магов. Нынче пользы нет от старых войн. Потому, прошу вас до конца следующей недели принести мне уже существующие ваши наработки по историческим факультативам, а также примерные планы тех спецкурсов, что вы могли бы предложить школе. Безусловно и разработка курса, и преподавание факультатива будет оплачиваться отдельно. Однако, авторские права на данные курсы (специально разработанные для нас, конечно) Вы должны будете передать школе Хогвартс. То есть, больше нигде и никогда вы не сможете эти курсы читать. Вы согласны? -Я должна подумать! – Амелия лихорадочно соображала. На самом деле, у нее было разработано уже несколько курсов, каждый из которых она планировала передать Академии Коперника. Однако, оплата от Академии строилась иным образом. Впрочем, директор, похоже, все понял и взмахнул палочкой. Перед Амелией материализовался листок бумаги. На нем были озвучены цифры. Одновременно за ним к женщине подплыл и экземпяр контракта. - Конечно, подумайте, прочитать контракт, просчитайте все и дайте мне знать, ровно через неделю. Ну, или моей сестре, смотря, кто из нас будет тогда. Амелия кивнула и директор отпустил ее. Однако, прежде чем идти в своим комнаты, она приняла решение присоединиться к обеду преподавателей. В Большом зале сейчас не было детей, потому взрослые расселись кто где по длинными факультетским столам. Амелия никого из них еще не знала. Старого школьного состава давно не было. Преподаватели ее молодости, а Амелия училась в том же выпуске, что и Золотое Трио победителей, только была на два года младше, давно ушли в отставку и предпочли долю ученых. Бывшая жена часто подсмеивалась над Амелией, пророча ей будущие Батильды Бэгшот. Амелия же всякий раз вздрагивала, слыша эти шутки. Для нее все те события были слишком живы. Пройдя в зал, она заметила высокого молодого мужчину, крупного и мощного, несшего на плечах огромные напольные часы. Вокруг мужчины плавал призрак горничной, одетой по моде пятнадцатого века и громко возмущался: «Илья, не ставьте здесь эти часы. Директора будут возмущаться. Они же трещат без умолку». Мужчина же только смеялся. А вот часы и правда говорили. Хотя, как говорили, скорее они вопили что-то весьма нецензурное.. Амелия хмыкнула про себя, думая, что этот год уж точно обещает быть веселым. За обедом ей даже удалось перезнакомиться абсолютно со всем преподавательским составом и приятно удивиться. Эти люди были прекрасными. И определенно близки ей по духу. - А еще у одной моей знакомой!.. – заговорила в очередной раз Ксенотра Уинтроп – преподаватель нумерологии. И все заранее рассмеялись, зная, что дальше последует какая-то выдающаяся история. - Все, девочки, у меня нет сил, пойду сделаю макияж поярче и устрашающе, чтобы этих мелких пиздюков распугивать! – произнесла Келайн Гатчинс – преподаватель летной практики. - Келайн, это же дети! Возмутились присутствующие, а после засмеялись. И Амелия засмеялась со всеми. Первое сентября было весьма волнительным. Дети толпились на станции в Хогсмиде, а школьный завхоз Илья ходил по перрону, громко смеялся и громко зазывал студентов. Старшие курсы он усаживал в кареты и отправлял к замку, а с младшими рассаживался по зачарованным лодкам, каждая из которых контролировалась его разумом и его беспалочковой магией. Дети плыли по озеру, охая и ахая, восторженно с воды рассматривая громаду замка. Из воды то тут, то там, показывались головы русалок или щупальца кракена. И это, пожалуй, было лучшей репрезентацией школы. А потом Илья дружно перенес детей из лодок в пещеру, а после скомандовал подниматься по узенькой каменной лестнице за ним. Дойдя до огромных массивных дверей, он постучал трижды, и двери отворились. На пороге стоял призрак горничной, одетой по моде пятнадцатого века и грозно смотрел на них. - Вы опоздали, Илья! Церемония начнется через пару минут. – и растворилась. Волшебник же только прошипел себе под нос: «несносное привидение», и позвал детей зайти в двери. Они оказались в маленьком зале, где не было ничего, кроме огромных старинных напольных часов. В массивном дубовом корпусе располагались витражные элементы, одним из которых было лицо древней богиня солнца с закрытыми глазами. Но вот богиня открыла глаза, раскрыла рот и закричала: - Нападение!!! Атака!!! Школу атакует саранча!!! – Илья резко взмахнул палочкой в руке и часы замолчали, но выражение их «лица» говорило о том, что что-что, а молчать они точно не хотят. Двери на противоположной стене открылись и в зал, с испуганными и притихшими детьми, вошел мужчина. Он был таким же высоким и мощным, как и Илья, однако, в отличие от светловолосого волшебника, был абсолютным брюнетом. - Что здесь происходит? – он перевел взгляд на Илью, но казался, что он не суров, а на дне его глаз играю смешинки. - Призрак горничной приволок сюда Хронометр Ярославны, заместитель Гойл. И теперь эта дрянь орет – отозвался Илья. - Это ценнейший артефакт, - деланно возмутился заместитель директора Диметриус Гойл. – Впрочем, Илья, перенесите его в библиотеку. Пусть развлекает библиотекаря. Итак, дети сейчас мы зайдем в Большой зал. Я вынесу Распределяющую шляпу. Я буду вызывать Вас по именам и буду каждому надевать на голову шляпу, после чего мы узнаем, к какому факультету вы принадлежите: Слизерин, Рейвенклоу, Хаффлпафф или же Гриффиндор. Всем понятно? Тогда за мной! И дети гуськом отправились за мужчиной. Большой Зал был именно таким, каким его описывали в книгах, показывали по магическому телевидению, и в магическом интернете. Заместитель Гойл был проследовал к преподавательскому столу, вытащил откуда –то огромный табурет, призвал шляпу и пергамент. Пергамент парил перед ним, а шляпу он держал в руках. - Жаклин Розье! – спокойно произнес мужчина, и вперед вышла милая девчушка, с длинными, густыми, темными волосами. Едва коснувшись ее головы, шляпа громко выкрикнула; «Слизирин», и девочка довольна отправилась к своему факультету. - Юн Цзю Мин! – вперед вышла маленькая, миленькая девочка – китаянка. Очень робко она присела на табуретку и плотно зажмурилась. Но уже через пару секунд шляпа снова выкрикнула «Слизирин». И девочка уже смелее прошла за длинный стол и присела рядом с Розье. - Дрегана Мист! – произнес мужчина, и вперед вышла маленькая девочка с настолько длинными волосами, что они были собраны в косы несколько раз и все еще ниспадали до пола. «Златовласка!» - хихикнул кто-то в толпе детей, и девочка бросила на них надменный взгляд. Прошла к табурету, едва присела, и тут же вскочила и побежала за стол гриффиндора, взорвавшегося аплодисментами. - Джиневра Карсен! – миловидная девчушка с длинными русыми волосами (совсем не такими, как у Дреганы), присела на табурет и застряла там на долгих полчаса, а после робко молча встала. Шляпа также молчала, и Диметриус грозно посмотрел на артефакт. Девочка же также молчаливо прошла к столку Рейвенклоу, и только после этого шляпа заорала Рейвенклоу, - опять заклинатель артефактов, - прошипел Гойл и перевел взгляд на пергамент. - Агнесса Смит! – вот только к табурету не прошел никто. Все удивленно заозирались, но уже через секунду шляпа снова закричала: «Гриффиндор» и на табурете материализовалась милейшая девчушка, которая вскочила и убежала за свой стол. – Дети! – простонал Гойл и перешел к следующему в списке. Очень быстро Гойл вызвал мальчика по имени Анаси Зойли и девочку Софи Эриксон. Оба попали на Хаффлпафф. Следом было еще несколько детей. Когда распределение закончилось, мужчина громко крикнул: речь директора, и удалился за свой стол. Директор Хеленос осмотрел всех и громко поприветствовал детей. Его речь была краткой и очень четко, словно, он зачитывал приказ, а не приветствовал детей в первом их учебном году в школе. Однако, праздник уже начался. И все планировали перезнакомиться и повеселиться.