Не болят у лебедя крылья

Прохладный майский ветерок обдает мокрую от пота спину, забираясь под тонкую рубашку, заставляя съежиться и ускориться на пути к автобусной остановке. Тетушка еще утром предупредила Ацуши, что не сможет забрать его после тренировки, и понадеялась на самостоятельность и сознательность мальчика, поэтому сейчас он идет без задних мыслей, с парой пуантов в одной руке, картиной в другой и рюкзаком на одном плече Усталость и боль чувствуются во всем теле, в каждой мышце. Первые балетные занятие даются Ацуши с трудом, это стоит ему больших сил, но несмотря на жестокую реальность в этом роде деятельности, он был счастлив, что тетушка отдала его в главный Дворец детского творчества страны. Своим мастерством преподаватели заставляют его застывать прямо в зале с раскрытым ртом. Мальчик надеется, что когда-нибудь сможет стать таким же. К сожалению, Ацуши, ребенок из простой неполной, но любящей семьи, начал познавать и обратную сторону прекрасного. «Зависть, не бери близко к сердцу, милый» — раз за разом повторяла тетя после его тренировок, видя в мальчике потенциал. А Ацуши не понимал, причем же тут конкуренция и зависть. Почему такие же дети любят отнимать у него бутылку воды, прятать рюкзак за лавками или закидывать обувь за старое фортепиано в зале… Учителя не могли допустить такой наглости во время их занятий, но вот после урока фантазия маленьких танцоров могла разыграться не на шутку, дабы напакостить «тому со странной челкой». Ацуши не особо расстраивался по этому поводу, но порой такие выходки действительно отвлекали и задерживали его. Это еще хорошо, что он успевает на вечерний автобус сегодня. Из-за подобных ситуаций, Ацуши начал бегать на другие этажи и корпуса, чтобы скрыться от этих полных желчью взглядов, к другим отделениям. Например, в новом корпусе располагаются музыканты, там всегда играет красивая музыка и звучат волшебные голоса. Можно в перерыве сесть рядом с кабинетом и послушать новые этюды, сюиты и даже симфонии. Больше всего Ацуши нравились звуки грандиозного фортепиано и резвой флейты. Бывали дни, когда даже в его балетном зале слышно репетиции симфонического оркестра. Но Ацуши, конечно, стал счастливее от занятий. Сегодня, к примеру, его похвалили за хорошую осанку и старания на классической растяжке, поэтому он даже не обратил внимание на косые взгляды в свою сторону, получая новый толчок к упорству до самого конца занятий. Видя свое отражение в зеркале, он удивлялся самому себе. Эта легкость рук, что он подглядел у молодой преподавательницы, сила в ногах, гордо поднятая голова и яркий взгляд, что видно издалека. Все это раз за разом толкало на новые стремления. «У него неплохая растяжка, пусть не забивает на это» — услышал он как-то раз, когда тетя встретила его после занятий прямо возле зала. Восторгу не было предела, ведь его похвалил любимый хореограф. А ведь он сделал свои первые шаги в балете совсем недавно. За особые старания, ему предложили заниматься художественным искусством на длинном перерыве в качестве факультатива, для расслабления нервной системы. Там образовалась группа примерно одинакового возраста с разных отделений. С балетного было еще двое человек на год старше самого Ацуши, еще несколько с самого художественного, но больше всего было музыкантов. У Ацуши на уроке глаза разбегались: такие интересные бюсты у стены, картины, нарисованные самими учениками, яркие краски на полотнах. Тема первого факультатива «пейзаж». Ацуши вспомнил родные и милые сердцу поля, покрытые мягким ковром высокий травы и цветов, и к окончанию занятия любовался на собственную работу, выполненную не идеально, но с душой. Тетушке понравится. Ацуши смотрел на мольберты других ребят, и диву давался их мастерству. У каждого выходило свое настроение через лист, каждый применял различные техники и краски. Заметив в противоположном углу одного темноволосого мальчика с музыкального и его работу, Ацуши по-настоящему уронил челюсть. Тот использовал масло, и картина была похожа на окно в другое место, на море, что было изображено на полотне. Музыкант начал работу явно еще несколько уроков назад, и выглядело это… просто потрясающе. Юный одаренный, видимо, почувствовал взгляд спиной, иначе нельзя объяснить то, что когда он повернулся, посмотрел безошибочно и сразу на Ацуши. Вздрогнув, танцор поспешил опустить голову и спрятаться за своим мольбертом. Неловко поучилось… По окончании урока, все разбежались по своим отделениям, и Ацуши поспешил на свой последний урок на сегодня. — Как прошел твой день, милый? — тетушка готовит на ужин любимое блюдо Ацуши — рис с курицей. Полезная еда для растущего организма, разрешенная для употребления танцорам. — Отлично, тебе же понравился мой рисунок? — яркие детские глаза устремлены с надеждой. Ацуши переспрашивает тетю уже пятый раз, очедивно гордясь своей работой. — Да, очень похоже на наш луг. Такие точные оттенки, линии, очень красиво! — тетя знает, что мальчку нужна поддержка. Она готова дарить ему всю свою любовь без остатка, чтобы ребенок вырос порядочным и хорошим человеком. — Правда-правда? — тетя нежно улыбается, смотря в глаза Ацуши. — Я очень старался! Я еще много нарисую! — Правда понравилась. Конечно нарисуешь, у тебя же получается. Главное, чтобы тебе нравилось, — накладывая ужин в тарелки, тетя искренне радуется за Ацуши, желая добра. И приятого аппетита вслух.

***

–Вы посмотрите на него! Что это сегодня с ним? Новый день — новые приключения, куда уж без них. Ацуши честно постарался на растяжке. Верно, что-то пережал, потому что сейчас у него с трудом получаются новые элементы, вернее, они вообще не выходят. Взлеты, падения, все происходит своим чередом, Ацуши помнит слова тетушки. Но дети не брегзуют подтолкнуть Ацуши плечом во время вращений, задеть рукой или ногой, пока преподаватель не видит. Да, тяжело, но он же старается? И это ведь только начало пути, так почему к нему так относятся? Балетки не скользят, одежда не жмет, так в чем же проблема… — Накаджима! Выйди из линии, посмотри как работают стопами другие, — кричит хореограф, продолжая играть классику на фортепиано. Ацуши послушно вышел, всматриваясь во вращения других, потихоньку пробуя движения самому. Пока не объявили об окончании занятия. Время пролетело так быстро, хочется еще побыть зале… — Извините, можно мне остаться тут еще ненадолго? Тут удобно заниматься из-за зеркал, дома у меня такого нет… Я правда недолго буду! — Ацуши тихо просит учителя, когда все ушли. — Да, можно. Но чтобы ничего здесь не трогал. И с зеркалами осторожно! — видимо, сегодня у него хорошее настроение. Или Ацуши действительно заслужил… Отрабатывать элементы в тишине и полном одиночестве неплохо. Вот он делает шаг, поворот вокруг оси, соединяя руки в позиции, ищет глазами точку в зеркале, чтобы никуда не сбиться. Вот еще раз, делая фондю, нежно поднимая носочек до колена, максимально отводя согнутую в колене другую ногу, пока опора, словно сталь, поддерживает хрупкое тело, прокручиваясь вновь на триста шестьдесят. От угла до угла, он вертится через весь зал, мысленно считая движения. Ацуши полон энергии, сил, поэтому делает интенсивнее, строже и ритмичнее. Отражение в зеркале восхищает, но нет предела совершенству. Его все еще чуть-чуть заносит при повороте. Снова берет точку глазами, смотрит неотрывно, быстро мотая головой, держа позицию рук и ног. Снова, снова и снова. Дыхание на одном из поворотов спирает, руки тяжелеют, а ноги становятся почти ватными. Надо докрутить еще один поворот… — Вставай… Ацуши слышит собственный голос. Да, сейчас он поднимется и вновь пойдет работать. — Вставай… Голос повторяет. Да, да… Сейчас…  — Вставай. Эй, слышишь меня? Голос пов–… А, нет. Это не внутренний голос Ацуши. Это какой-то новый. Открывая глаза, мальчику ударяет в нос запах чего-то резкого и обжигащего. — Я живой? — глупый вопрос вслух. — Да, ты жив, — Ацуши лежит головой на мягком покрытии зала, смотря вперед. Он видит перед собой склонившегося черноволосового мальчика с белыми кисточками волос у лица. Это же тот самый, который ходит на факультатив по рисованию– — Тебе повезло, что я проходил мимо и увидел то, как ты свалился. Знаешь, это выглядело пугающе, — он убирает баночку с пахучим содержимым к себе в карман. — Спасибо за помощь. Ты успел сходить к медсестре? — Ацуши кивает взглядом на карман с баночкой. — Нет, я всегда ношу с собой нашатырный спирт. У нас хоровики любители падать в обмороки на репетициях, знаешь, — музыкант поднимается на ноги, смотря на Ацуши уже сверху. Протягивая руку, он продолжает: — Вставай. Поднимаясь с помощью, Ацуши накатывает волна неловкости и смущения. Он же не хотел задерживать или напрягать окружающих. — Еще раз спасибо за помощь. Я просто тренировался… — Я понимаю, не стоит благодарности. Меня, кстати, зовут Акутагава Рюноске. А тебя? — Акутагава поправляет волосы. — Я Накаджима Ацуши. Приятно познакомиться, — добродушно улыбается мальчик, отряхивая светлую форму. — Как ты себя чувствуешь? Не нужно ли в медпункт? — замедляет у выхода из зала шаг Акутагава. — Теперь хорошо, я бы еще немного позанимался, — в целом, Ацуши действительно восстановился за время отключки. Больше он так не будет делать. — Еще? И чем же после такого ты собрался заниматься? — музыкант приподнимает светлую бровь. — Можно и растяжкой. С зеркалами удобнее, — Ацуши видит выражение лица Акутагавы. Такое серьезное и хмурое, что хочется улыбнуться. — Я бы мог тебе аккомпонимировать, если хочешь, — Акутагава указывает на фортепиано. — С радостью! Теперь в зале будет звучать музыка, и Ацуши станет стараться чуть больше.