Ненормальность

      — аккуратнее!       чужая ладонь ещё крепче обхватила светлый затылок, вдавливая грубые пальцы в кожу. с пухлых губ слетел тихий стон, заставивший стаю мурашек пробежать по всему телу. антон точно не помнил, когда их дружеские отношения вмиг переступили черту дозволенного и адекватного. не помнил, когда начал по своему желанию садиться на колени и тянуться к чужой ширинке на штанах.       помнил только тот самый поцелуй, с которого всё началось, — тогда было первое сентября и, устало стоя на линейке на школьном дворе под палящим солнцем, антон не выдерживал всего этого шумного гогота чужих людей и невольно глазами искал до боли знакомое лицо среди них. другие ему были совершенно неинтересны. ему нужна была только эта нахальная ухмылка, почти всегда играющая на губах.       после линейки все классы разбежались по своим кабинетам, чтобы обсудить новый учебный год. и даже тогда он не явился. антон на мигподумал, что тот поменял школу, но сразу отбросил эту мысль из своей головы — он бы его предупредил. петров скучающе обвёл взглядом своих заметно подросших и изменившихся одноклассников, бурно что-то обсуждавших между собой. навострив уши, он немного поддался вперёд, чтобы услышать о чём они разговаривали.       — а ромка-то походу школу поменял!       неужели? антон мрачно усмехнулся, поправляя очки на переносице указательным пальцем. плевать.       спустя пару минут классный руководитель доложил о том, что можно было уходить — все сразу же подорвались со своих мест, выскакивая из класса. антон коротко вздохнул и медленно встал, задвинув стул за парту. он уже почти вышел с кабинета, как внезапно чьи-то сильные руки толкнули в грудь, заставив пошатнуться и зайти обратно. услышал звук закрывающейся двери, а после — насмешливый голос, заставивший замереть:       — ну и ну, а я смотрю ты изменился за лето, тоха.       антон выпрямился и удивлённо уставился на стоявшего напротив него юношу. это был не тот рома, с которым он познакомился в шестом классе. точно не он. перед ним стоял высокий парень с широкими плечами, на лице которого расплылась самодовольная ухмылка. антон судорожно облизнул губы, стараясь не выдавать своё искреннее изумление. но от внимательного взгляда ромки ничего не скроешь.       — неужели, это ты так вымахал?       ехидный смешок слетел с его губ, и он сделал пару шагов к антону, который несмотря на то, что действительно неплохо подрос, всё равно оказался ниже ромы.       — ты разве не перевёлся в другую школу? — антон недоверчиво рассматривал его лицо, задерживая взгляд на губах.       — кто сказал эту херню? — резко произнёс рома, слегка нахмурившись, и выжидающе посмотрел сверху вниз на антона.       — да так… услышал от кое-кого, — петров пожал плечами, не выдерживая пристального взора чужих глаз.       — давно ты стал верить каким-то отбросам… а, зайчик?       снова раздался ехидный смешок. антон закатил глаза, собираясь уйти, но крепкая хватка на предплечье остановила его.       — куда собрался? — рома недовольно хмыкнул и притянул антона за худощавую руку к себе, — мы вообще-то не договорили.       оказавшись так близко к нему, антон смог почувствовать едкий запах сигарет — любимых сигарет ромы, к аромату которых настолько сильно привык, что невольно начал ассоциировать этот запах только с ним. глубоко вдохнув, антон понял, что тот до сих пор крепко держит его за руку.       — что ты…       договорить антону не дал рома, грубо прильнувший к нему губами, отчего тот, широко открыв глаза, схватился за его кофту на спине. губы ромы были сухими и до невозможности одурманивающими — он практически застонал от удовольствия. петров не сопротивлялся — ответил на поцелуй с привкусом ментоловых сигарет. пятифан ухмыльнулся сквозь поцелуй и слегка толкнул того в грудь, заставляя сделать несколько шагов назад, а после — упереться в учительский стол.       чужой язык смело и бесцеремонно ворвался в его рот, и не удержавшись, антон издал хриплый стон прямо в губы. горячее прикосновение руки к худой шее — копчик больно врезался в деревянный стол, но петрову было плевать, ведь сейчас в этом мире существовали только они. рома своей ногой раздвинул чужие, а рукой залез под белоснежную рубашку, скользя ладонью по разгоряченному торсу. и от этого прикосновения антону напрочь снесло крышу — сердце бешено заколотилось в грудной клетке, и ему начало казаться, что его громкий стук мог услышать даже рома. и от этой мысли щёки вмиг залились краской.       в помещении стало слишком жарко. или этот жар исходил от самого ромы? неважно. антон запустил свою руку в тёмные волосы, немного путая пальцами пряди. дыхание сбилось. рома отстранился от него, ловя на себе затуманенный взгляд. довольно ухмыляясь, он облизнул собственные губы, скользя руками к чужим бёдрам и заставляя антона полноценно сесть на стол. петров томно вздохнул, когда почувствовал его ладонь на своём паху. рома снова начал скалиться, демонстрируя острые клыки.       — а ты не такой уж и невинный, да, зайчик? — он ладонью надавил на пах, ощущая через ткань школьных штанов заметную выпуклость.       — а сам-то? — уголки губ антона хитро приподнялись, — по кайфу сосаться с парнями?       — заткнись.       рома фыркнул, а после снова прижался своими губами к чужим, чувствуя, как тесно становилось в штанах. уж слишком притягательно выглядел петров: весь такой красный и потрёпанный от смущения и жары со съехавшими на переносицу очками.       это чертовски ненормально.       но сейчас, сидя на коленях, на кафельном полу прямо в школьном закрытом туалете, он понимал, что это неправильно.       но что поделать, если соблазн настолько велик…?       хриплый стон снова раздался по помещению, хватка на затылке ослабла, а после вовсе пропала, оставляя за собой только табун мурашек. антон встал под звук застегивающейся молнии, чувствуя во рту горький вкус. рома ухмыльнулся и рукавом своей кофты вытер уголки губ антона. облизнулся, положил свою ладонь на его худую шею, притягивая к себе и утягивая в поцелуй.       губы антона — горькие и горячие.       запах ромы — одурманивающий и пьянящий.       после придя домой, антон заметил, что весь пропитан запахом любимых сигарет пятифана.